Кира Стрельникова 
Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

Магический детектив (АСТ) – 

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22469800
«Агентство «Острый нюх». По следам преступлений/ Кира Стрельникова»: АСТ; Москва; 2016
ISBN 978-5-17-100432-3
Аннотация

Алена – оборотень редкого вида, белый полярный песец, живет и работает в Питере, занимается расследованиями необычных преступлений в детективном агентстве. В ее жизни все хорошо, кроме одного: девушка совсем не помнит своего прошлого. В пятнадцать лет ее нашли приемные родители и забрали к себе, а все, что было до этого, Аленина память не сохранила. Кто она, откуда, кто ее настоящие мама и папа? Алена рада бы узнать, но… Песцы в Питере не живут, спросить не у кого, да и вообще, при мысли о прошлом просыпается страх. Надо ли его ворошить или лучше жить как живется и не трогать опасные тайны?

Кира Стрельникова
Агентство «Острый нюх». По следам преступлений

Пролог

Четырнадцать лет назад до начала событий, Питер 
Стоял погожий ноябрьский вечер, удивительно ясный для этого времени года в Питере. Чистое, глубокое небо, расцвеченное плавно переходящими друг в друга охристыми, золотистыми, бледно-розовыми и голубыми тонами, не портил ни единый росчерк облачка. Воздух, казалось, звенел от свежести и вкусно пах осенними листьями, водой и едва уловимым ароматом первого снега, до которого оставалось всего ничего – какая-то пара-тройка недель.
Травница в пятом поколении, Варвара Андреевна неторопливо возвращалась с мужем, ведьмаком Степаном Петровичем, из Мариинского театра. Сегодня там давали классику, «Лебединое озеро», и пожилая пара неизменно именно в этот день ходила на балет, на котором они когда-то познакомились почти полвека назад. Дети давно выросли и разъехались, кто в Москву, кто дальше, на юг, где потеплее, внуков привозили на летние каникулы, и Варвара Андреевна со Степаном Петровичем наслаждались друг другом. Выглядели оба дай бог на тридцать с хвостиком – внутренняя сила и дар позволяли им жить гораздо дольше, чем обычным людям, ну и сохранять подтянутую внешность, которой могли позавидовать соседи-пенсионеры.
– Варенька, а не сходить ли нам завтра в Филармонию? – степенно предложил Степан Петрович, с улыбкой глянув на супругу. – У тебя нет никаких дел?
– Можно, – кивнула Варвара Андреевна и прижалась к мужу, подарив ответную улыбку. – Завтра у меня как раз выходной. А днем можем поехать в Пушкин, там сейчас красиво и народу поменьше, чем в выходные, – добавила она.
Пара перешла Крюков канал и пошла дальше по улице Союза Печатников. До их дома, находившегося на тихой Мастерской улице, пешком, не торопясь, было идти минут десять. Варвара и Степан наслаждались хрустальным воздухом, небом, городом и прогулкой, иногда неспешно обсуждая какие-то повседневные дела. Дойдя до Мастерской, они свернули и зашли во дворы, добираясь до своего подъезда. Однако, проходя мимо одного из них, Варвара вдруг резко остановилась – ей послышался какой-то звук. Тихий скулеж.
– Что такое? – Степан тоже замер, покосившись на супругу.
– Здесь кто-то есть, – задумчиво проговорила Варвара и подошла к дальнему темному углу за полукруглым эркером. – Ну-ка, кто там у нас? – ласковым голосом произнесла травница и чуть присела, вглядываясь в густую тень – на Питер уже опустился ранний осенний вечер, а здесь, во дворе, фонарь горел только один и в противоположном углу.
На нее глянули два черных глаза на острой мордочке, и Варвара всплеснула руками, разглядев наконец, кто там прятался. Маленький комочек шерсти, неимоверно грязный, непонятного цвета, с поникшими ушками дрожал крупной дрожью, переступая с лапки на лапку.
– Ох ты ж, маленькая! – тихо воскликнула травница и осторожно протянула ладонь. – Бедняжка, ты откуда здесь?
Животное отпрянуло, пытаясь вжаться в стенку, но Варвара терпеливо ждала, не убирая руку. Степан присел рядом и покачал головой, усмотрев существо. Потом прищурился, его взгляд стал острым, и ведьмак удивленно поднял брови.
– Варя, да это оборотница, – вполголоса произнес он. – Только кто, не разберу, она очень напугана, устала и изранена.
– Вижу. – Варвара жалостливо вздохнула. – У нее все лапки в крови. Милая, иди ко мне, – снова ласково позвала она животное. – Мы не сделаем тебе плохо, девочка.
Оборотница совсем по-человечески вздохнула, тихо тявкнула и осторожно потянулась носом к пальцам травницы. Варвара дала ей обнюхать руку, потом придвинулась еще ближе и прикоснулась к мордочке животного, тоже грязной и кое-где в засохшей крови. Существо дернулось, задрожав сильнее, но не отпрянуло, а спустя мгновение довольно чувствительно тяпнуло за палец. Варвара ойкнула и отдернула руку, потом улыбнулась и погрозила сжавшемуся зверьку пальцем.
– Голодная, малышка, – сочувственно прокомментировал Степан и, в свою очередь, решительно потянулся к животному. – Иди-ка сюда, домой пойдем.
И столько уверенности было в его голосе, что оборотница, нервно облизнувшись, все же шагнула на подгибающихся лапках к нему, и стало видно, какая она худая – ребра торчали под шкурой. Степан аккуратно подхватил зверя, закутал в куртку, совершенно не обратив внимания на грязь, и они с Варварой поспешили домой. Там, отмыв найденыша, обнаружили, что она – снежно-белый песец, действительно девочка, и Варвара, увидев израненные до крови подушечки, тут же начала хлопотать с отварами и мазями. Малышка, видимо, утомленная и уставшая, послушно позволила перевязать себя, только вздыхала иногда. Степан одновременно кормил ее с ложечки куриным бульоном, очень кстати оказавшимся в холодильнике. Судя по худобе, есть песцу следовало осторожно, чтобы желудок выдержал.
– Кто же ты такая, маленькая? – бормотала Варвара, ловко перебинтовывая лапки животного. – До утра потерпишь с оборотом, чтобы лекарства подействовали? – Она вопросительно глянула в черные глаза песца.
Оборотница же совершенно неожиданно икнула, хвостик вяло махнул из стороны в сторону, и девочка зевнула, показав свернутый колечком розовый язык. Степан отставил миску с бульоном, потрепал разомлевшего песца между ушами и добродушно усмехнулся.
– Пойдем спать, – проговорил он, легко подхватив зверька. – Очнешься, расскажешь, что с тобой приключилось.
Ведьмак отнес задремавшего найденыша в гостевую комнату, уложил на разложенный диван и заботливо прикрыл одеялом – вдруг девочка проснется и ночью решит обернуться.
– Халат здесь. – Степан указал на стул, где аккуратно висела одежда Варвары. – Большеват, но пока больше ничего нет. Спокойной ночи, малышка, – тише добавил он и аккуратно прикрыл дверь.
Зверек свернулся клубочком, сунув нос в пушистый хвост, и моментально уснул, умиротворенно засопев. Тепло, сухо и в безопасности – и лапки не болят. Хорошо…

История первая
Жених с того света

Волной морозной свежести коснулся тонкий запах,
И флер душистых ландышей так сладок…
По коже словно изморозь зимой коснулась,
В душе весна от сна внезапно встрепенулась…

Глава 1

Вздрогнув, я открыла глаза и уставилась в потолок, отметив, что в спальне еще густой полумрак – значит, до утра как минимум несколько часов. Опять этот сон четырнадцатилетней давности, как меня нашли мои приемные родители. Что со мной случилось до того, как оказалась в одном из питерских дворов, я не помнила до сих пор, и память не спешила возвращаться. Только имя свое и знала. Поначалу пыталась что-то выяснить, но почему-то внутри поселился иррациональный страх, до паники, едва начинала думать, кто же я такая и откуда. В общем, меня никто не искал, и я бросила занятие, решив просто жить дальше. И все хорошо было, только в последние недели мне снова начал сниться этот сон, и казалось – не к добру это.
Вздохнув, я зашевелилась под теплым одеялом, натянув его на самый нос, и попыталась свернуться калачиком, догнать ускользающий сон. За окном равномерно и умиротворяюще шумел ночной дождь, в офис только к десяти, а можно и попозже – все равно срочных дел нет, и начальства у нас тоже пока нет. Добродушный Глеб Валентинович, оборотень-медведь, которого в юности занесло шальным ветром приключений из далекой Сибири в Питер, оставил пост директора агентства и уехал к своим обратно. Он занимал эту должность без малого лет тридцать, и, по его словам, пришла пора уступать дорогу молодым. Кого нам пришлют из головного офиса в Москве, мы не знали и третий день пребывали в возбужденно-нетерпеливом ожидании замены. Наша штатная предсказательница, цыганка Рада, тоже ничего определенного сказать не могла про будущего шефа. Только то, что он – личность сильная, волевая и с характером, как показали ей карты.
Я зевнула, снова пошевелившись.
– Аленушка? – тут же раздался заботливый, сонный голос Женьки. – Все хорошо, родная? – Его ладонь осторожно погладила меня по голове.
– Угу, – отозвалась я и широко зевнула, угнездившись поудобнее. – Просто сон…
Женька тихо вздохнул, я почувствовала, как его губы коснулись моей макушки, и он вытянулся рядом. Обнимать не стал: мой Лис знал, что я люблю свободу в постели и почти за год нашей совместной жизни крайне редко засыпала и просыпалась у него на плече. Вот такая я неправильная женщина, получается, предпочитаю спать или в позе морской звезды, или свернувшись клубочком, но чтобы ничьи руки-ноги не обвивали меня, как щупальца спрута, мешая дышать и шевелиться. Уснуть снова удалось, к моему счастью, и второй раз я проснулась уже от божественного запаха ванильного капучино, проникшего под одеяло и раздразнившего мой чуткий нос.
– М-м-м, Женька-а-а, – протянула я мечтательно, выглянув из-под одеяла. – Ты офигительный мужчина…
Соколинский гордо улыбнулся, устроившись на краю кровати, и придвинул ко мне небольшой поднос с чашкой и бутербродами – больше я с утра все равно не могла в себя впихнуть.
– Для любимой женщины всегда рад, – отозвался он, в его озорных зеленых глазах мелькнули золотистые искорки нежности. – С добрым утром, лисичка моя, – чуть тише добавил Женька.
Я выпрямилась, кутаясь в одеяло, и придвинула к себе поднос, втянув носом вкусный аромат.
– Там что на улице? – пробубнила с набитым ртом, покосившись в сторону задернутых штор.
– Дождь закончился, но тучки, как всегда, не разошлись, – с готовностью поработал для меня Гидрометцентром Женька. – Ветра нет, около шести градусов.
– Угу, – кивнула я, сделав еще глоток кофе.
Расправившись с завтраком, умылась и оделась – джинсы и теплый пушистый свитер с воротником под горло. Мне нравились уютные вещи, особенно в такие промозглые осенние дни, как сейчас. Ноябрь в этом году радовал частыми дождями, и уже очень хотелось снега и морозов. Ладно, мне все равно нравился вкусный запах листьев и воды, витавший в воздухе, главное потеплее одеться, и можно с зонтиком гулять по паркам, наслаждаясь свежестью и осенью. Проведя расческой по волосам, я прихватила рюкзак, куртку и вышла за Женькой из дома. Мы жили на Садовой, до Моховой, где находился офис нашего агентства, ехать быстро, а частенько мы с Женей шли пешком. Вечная пробка при подъезде к Невскому, да и вообще, плотное движение в городе практически в любое время суток не вызывали желания часто пользоваться машиной. Но сегодня мы все-таки поехали: действительно промозглое утро пробиралось под одежду стылыми пальцами и выпивало все тепло, заставляя ежиться и глубже зарываться в воротник свитера.
Прислонившись к стеклу, я рассеянно смотрела на суетливый город, спешащий на работу. Машины толклись на светофорах и перекрестках, люди торопливо шли по тротуарам, прикрываясь зонтиками и капюшонами, серое осеннее утро нависло над Питером, грозясь пролиться дождем. В такие дни хотелось забраться под теплый плед в кресло-качалку или на мягкие подушки на широком подоконнике, налить себе большую кружку горячего шоколада с зефиринками и – созерцать огонь или улицу за окном, наслаждаясь атмосферой. Но меня ждала работа.
– Ален, мои зовут на выходные на дачу, поедем? – заговорил Женя, сворачивая на набережную Фонтанки.
– А?.. – рассеянно отозвалась я и посмотрела на Лиса. – Слушай, я вообще хотела Варвару и Степана навестить, давно не виделись с ними, – как можно непринужденнее отозвалась я.
Мои приемные родители несколько лет назад купили себе дом в Пушкине и переехали туда, оставив мне квартиру недалеко от Мариинки, с их разрешения я ее продала и купила себе уютную двушку на Петроградке – спасибо хорошим знакомствам Степана, получилось даже не очень дорого. До того, как мы с Женькой сошлись, я старалась ездить к ним часто, на выходные уж точно, если никаких срочных расследований в агентстве не было. С появлением в моей жизни Лиса, точнее, с того момента, как я наконец сдалась на его ухаживания, ездить стала реже. Почему-то Варвара и Степан не очень обрадовались моему выбору. Мама ворчала, что не такой мужчина мне нужен, Степан же, хоть и хорошо относился к Жене, был солидарен с супругой. А мне с Женькой было спокойно и уютно, он оказался заботливым и милым, хотя порой его чрезмерное желание окружить меня своим вниманием раздражало. Тогда я сбегала одна к своим, и как-то так вышло, что мы перестали ездить к ним вдвоем. И то Женька начинал забрасывать меня сообщениями. Я понимала, он втихаря переживал, что в один прекрасный день я могу уйти к другому, но тут я ничего не могла поделать. Да, мои чувства к Лису нельзя было назвать любовью, но он мне нравился и мне с ним было хорошо. Пока. Сильно далеко в будущее я не загадывала.
Ну а его родители во мне души не чаяли и при каждом удобном случае, как мы к ним приходили, ненавязчиво заводили разговор об узаконивании наших отношений. Женька отшучивался, но я нервничала – очень уж странно он поглядывал на меня, словно раздумывал и решал что-то для себя. Мне не хотелось менять что-то в наших отношениях, не хотелось обижать Женю, и нам еще работать дальше вместе. Поэтому в последние недели я старалась под любым предлогом избегать встреч с его родителями. Однако подозревала, что проницательный Соколинский догадается о моих маневрах, и тогда меня ждет не самый приятный разговор. Так что лучше не давать ему повода задуматься, почему это каждый раз, как его родители хотят встретиться, у меня тут же находятся дела.
– Можно в следующие к ним махнуть, – предложила я, не дожидаясь ответа Женьки.
– Хорошо, я скажу им. – Женька довольно улыбнулся.
Тем временем нам повезло: на светофоре через Невский на удивление было свободно, и мы быстро проскочили главную улицу Питера, и через пять минут Женькин вишневый «Форд» уже тормозил у дверей подъезда дома на Моховой, где был офис нашего агентства. Мне нравилось, что располагался он в большой квартире, переделанной под нужды частной сыскной конторы, и внутри царила уютная, домашняя атмосфера. Вместо казенных офисных кабинетов и мебели – четыре просторных комнаты и кухня, удобные диваны и кресла, ковер в центральной гостиной-приемной и красивые бархатные темно-синие шторы на окнах, с серебряными кистями. Благодаря нашему домовому Митрофану Никодимовичу проблем с поддержанием чистоты не было, пыль нигде не скапливалась, и в уборщице нужды, конечно, мы не испытывали. У Рады, предсказательницы, и ведьмы Василисы имелась своя отдельная комната на двоих, где они держали все, нужное для работы. Женька и Андрей Князев, муж Василисы и некромант по профессии, делили вторую комнату – оба были оперативниками, Женька по поиску, Андрюха по своему профилю. У начальства, конечно, отдельный кабинет за массивной, резной дверью из дуба. Я же обитала в гостиной на широком подоконнике, специально оборудованном под мои нужды и превращенном в удобный мягкий диванчик. Тут же рядом стоял столик под чашки и тарелки с печеньками – имелась в нашем офисе-квартире, конечно, и кухня.
– Всем привет! – громко поздоровалась я, переступив порог агентства, быстро скинула куртку и сменила ботинки на уютные пушистые тапочки в виде каких-то лохматых зверюг, отдаленно напоминавших львов.
Наши все собрались в гостиной, на традиционное утреннее чаепитие, ну и языками почесать, обсудить новости и все такое. Пока начальства не было, Андрей выполнял роль зама и следил за делами. На данный момент из расследований имелось только Радино и Василисино – они искали, кто навел порчу на клиентку, и вроде как вот-вот уже должны были справиться. Остальные незанятые лениво резались в «Танчики» или вспоминали молодость и рубились по сетке в древнюю «Контру» или еще более древнюю «Кваку». Я же торчала на форумах, трепалась по скайпу с подружками, читала – в общем, с пользой проводила время на работе. За что ее и люблю, вот за такие моменты между расследованиями, когда можно с удовольствием повалять дурака, и никто тебе по голове стучать не будет.
– Аленка, Женя, привет! – весело улыбнувшись, помахала мне Василиса, уютно устроившаяся на диване под боком у супруга.
– А у нас новости. – Андрей привстал и пожал руку Жене. – Звонили из Москвы, с минуты на минуту ожидаем новое начальство.
– О как. – Женька уселся в кресло, притянув меня на колени. – И кого нам направили?
– Зовут Рэм Рожнов, оборотень, в Москве возглавлял один из филиалов, теперь вот к нам перевели, – отчитался Андрей. – Говорят, мужик суровый, кремень, – вздохнул он, видимо, уже успев пообщаться с московскими коллегами на предмет выяснения, как себя вести с новым шефом.
– Эх, и чего, в «Танчики» теперь не погонять? – расстроился Женька, положив подбородок мне на плечо.
Василиса хмыкнула и улыбнулась, окинув его снисходительным взглядом.
– Не думаю, что все прямо так строго будет. – Она встала. – Ален, чаю не хочешь? – спросила ведьма, посмотрев на меня.
– С удовольствием. – Я оживилась и сползла с колен Женьки. – А то там на улице такая стынь, – поежившись, бросила взгляд в окно, на серые сумерки. – Того и гляди, снежком вместо дождя припорошит уже.
Такое ощущение, что и город никак проснуться не может, хотя стрелки показывали одиннадцатый час, а за окном как будто семь-восемь утра. Или вечера, один фиг. Осень…
– Рада, будешь чего-нибудь? Народ? – Я оглянулась на остальных.
Цыганка посмотрела на меня, открыла рот, и тут вдруг ее взгляд стал стеклянным, отсутствующим.
– Прошлое почти нашло тебя, – тихим, ровным голосом произнесла Рада, и я вздрогнула от неясного предчувствия, кольнувшего сердце. – Жди вестника…
– К-какого вестника? – запнувшись, переспросила я, обхватив себя руками и не сводя взгляда с Рады.
Я не раз видела, как она впадает в транс, во время которого ее посещают видения или пророчества, и даже несколько раз они касались меня – в плане работы. Но ни разу Рада не говорила про мое прошлое, и когда пару раз в раскладе, который она мне делала, выпадала пустая карта, цыганка категорически заявила, что не надо лезть туда, куда меня не просят. Пока не просят. И что все решится само собой, когда-нибудь, если мое прошлое вдруг захочет дать о себе знать. Я и успокоилась… Как видно, рано.
– Что? – Рада моргнула, и ее взгляд стал осмысленным. – Вестник? – с недоумением повторила она, потом вздохнула, и ее глаза виновато посмотрели на меня. – Опять я вещала, да?
Я улыбнулась, краем глаза заметив, как встревоженно нахмурился Женька, не сводя с меня взгляда.
– Ладно, ничего, – махнув рукой, поспешила за Василисой на кухню.
Мы с ведьмой быстро приготовили попить, положили на тарелки печенье и вернулись в гостиную – по телевизору как раз показывали утреннюю сводку новостей.
– Все как обычно? – Я покосилась на экран и уселась обратно к Женьке на колени, сжимая в ладонях любимую кружку с ежевичным чаем. – Аварии, кражи, привороты и порчи?
– Ну да, – кивнул Андрей. – На Смоленке духа полночи ловили, на КАДе опять ночью рейсеры гонки устроили с иллюзиями, так там через каждые сто метров ДТП на юге. – Некромант вздохнул и покачал головой. – Вот делать нечего, а…
Договорить он не успел: из коридора раздался мелодичный звон, и на пороге появился незнакомец с весьма примечательной внешностью. Довольно высокий, с широкими плечами, коротким белобрысым ежиком волос, грубоватыми, словно высеченными из гранита, чертами лица. На щеке – старый шрам, словно бы от двух когтей, а на виске, обхватывая глаз сверху и снизу, шла замысловатая черная татуировка. Одет он был в длинное темно-синее пальто, сейчас расстегнутое, под ним – брюки и тонкий свитер, на шее – белоснежный шарф. Обведя нас всех пристальным взглядом чуть прищуренных удивительно голубых глаз, мужчина негромко поздоровался:
– Приветствую, коллеги. Разрешите представиться, Рэм Рожнов, ваш новый шеф. Оборотень, барс.
Мы дружно уставились на явившееся начальство, лихорадочно соображая, как вести себя и не надо ли вскочить и вытянуться во фрунт. Выглядел оборотень представительно и – да, в нем чувствовалась сила, окутывавшая Рэма невидимым облаком. И имя такое необычное, Рэм. Жесткие складки в уголках рта намекали на то, что гость из Москвы привык командовать, причем его приказы, скорее всего, не обсуждались. Ох, сдается мне, тяжеловато нам будет, Глеб Валентинович не требовал от нас строгой дисциплины даже тогда, когда у нас появлялся клиент. Каждый знал, что и как делать, люди мы взрослые, и наш прежний начальник лишь координировал да занимался всякими отчетами и финансовой стороной. Ну и, по молодости, как мне рассказывали, принимал активное участие в оперативной деятельности вместе со всеми.
Взгляд Рэма неторопливо обвел нашу компанию, чуть задержался на мне. По его непроницаемому лицу невозможно было сказать, что за мысли в его голове, и я вдруг почувствовала неловкость, что сижу у Женьки на коленях. Встала, обхватила себя руками, отведя взгляд, и на несколько мгновений показалось, воздух в гостиной сгустился, стал плотным и вязким. Обстановку немного разрядил Андрюха: он поднялся, открыто улыбнулся и подошел к начальству, протянув руку.
– День добрый. Андрей Князев, некромант, временно ио Глеба Валентиновича, – поздоровался он.
Рэм кивнул, пожал ладонь и улыбнулся уголком губ, что сразу преобразило его суровое лицо, сгладив резкие черты.
– Очень приятно. – Рожнов снял пальто, повесил его и зашел обратно в гостиную. – Тогда с вас и начну знакомство. Прошу в кабинет. – Наш новый начальник приглашающе махнул в сторону массивной двери и направился к ней первый.
А проходя мимо меня, вдруг обронил:
– Милые тапочки.
Кровь бросилась мне в лицо, я в замешательстве уставилась в спину оборотня, а от Васьки послышалось сдавленное хихиканье. В полной тишине, прерываемой лишь бормотанием телевизора, Рэм и Андрей зашли в кабинет, я же боролась с желанием сбросить мои страшно удобные и теплые тапочки и надеть засунутые в дальний угол полки сменные туфли-лодочки. Их я носила недолго, еще в самом начале своей работы в агентстве. Потом опомнилась, фыркнула и с независимым видом вздернула подбородок.
– Тапки как тапки, – дернула плечом, осуждающе покосилась на Василису. – У нас тут не офис, если он еще не понял, – добавила я ворчливо.
– Суровый мужик, – протянула Рада, с задумчивым видом глядя в сторону кабинета.
А мой Лис вдруг нахмурился, бросил на дверь раздраженный взгляд и встал. Поймал меня, притянул к себе и уткнулся в затылок носом, тихонько сопя.
– Ты чего вскочила? – приглушенно спросил он. – Застеснялась, что ли?
– Да не знаю, само получилось. – Я успокаивающе погладила его по руке, обвивавшей мою талию, повернула голову и потерлась щекой о плечо Женьки.
– А этому, суровому, если будет пялиться на тебя и дальше, уши оборву, – выдал неожиданно мой всегда спокойный Соколинский, и я, развернувшись совсем, с удивлением воззрилась на него.
– Кто пялился, Рожнов, что ли? – переспросила и рассмеялась такому нелепому обвинению. – Женьчик, ревнуешь? – ехидно поддела и тут же поспешила сгладить: – Да брось, никто не пялился на меня, что ты. Тебе показалось.
– Угу, показалось. – Женя поджал губы и крепче прижал меня к себе. – Ничего не показалось…
Дальнейшее рассуждение на тему, кто на кого пялился и было ли такое вообще, прервалось снова звякнувшим колокольчиком. Я встрепенулась, мягко выбралась из объятий Женьки и посмотрела, кто заглянул к нам на огонек.
– А вот и новый клиент. Точнее, клиентка, – вполголоса произнесла Рада и поднялась с дивана.
И хотя гость еще оставался в коридоре, я знала, что наша цыганка не ошибается. Поспешив в коридор, увидела там мнущуюся у самой двери девушку, нервно комкавшую перчатки и потерянно оглядывавшуюся.
– З-здравствуйте, – тихо поздоровалась она, увидев меня.
– Привет. – Я жизнерадостно улыбнулась и кивнула на вешалки: – Раздевайтесь, проходите.
– Это агентство «Острый нюх»? – зачем-то уточнила девушка, не торопясь снимать короткое пальто.
– Да, это мы, – подтвердила я, украдкой разглядывая визитершу.
Невысокая, с русой косой, лицо круглое, с веснушками, сейчас бледными и почти не видными на светлой коже. Глаза серые, губы пухлые, на вид лет девятнадцать, скорее всего, студентка. По способностям… Я чуть прищурилась, переключая зрение и изучая ауру гостьи, и едва не ахнула в голос: на чистом серебристом сиянии, окантованном бледно-зеленым – у девушки имелись способности травницы, – красовалось безобразное черное пятно. Будто клякса, язва, разъедавшая энергетику гостьи. Я моргнула, возвращая обычное зрение, шагнула к незнакомке.
– Давайте ваше пальто, – мягко произнесла я, протянув руку. – Меня Алена зовут, а вас?
– К-катя. – Я заметила, что она дрожит и зябко ежится.
Но все-таки Катя, поколебавшись, сняла пальто и отдала мне. На ней были обычные джинсы, свитер грубой вязки и длинный полосатый шарф, обернутый вокруг шеи. Девушка выглядела очень мило и привлекательно, если бы не одно «но». Мой взгляд упал на ее руки, и я заметила на пальце посетительницы простенькое золотое кольцо с камушком, кожа вокруг него покраснела и распухла, явно воспалившись. Почему Катя не снимет кольцо, ведь ей больно, судя по тому, как она поморщилась, когда прятала в карманы пальто перчатки? Выдав тапочки и дождавшись, пока она переобуется, я повела Катю в гостиную. Там уже никого не было – девчонки ушли к себе, Лис тоже. С клиентами сначала всегда общалась я на правах администратора, и потом уже мы все вместе решали, кто и что будет делать в зависимости от проблемы, с которой к нам пришел клиент.
– Садись. – Я подвела Катю к креслу и уточнила: – Можно на «ты», да?
Она кивнула, опустилась на самый краешек, неуверенно оглядевшись, и потерла тыльную сторону ладони с больным пальцем.
– Чай, кофе? – заботливо поинтересовалась я, не торопясь приступать к расспросам.
Катя явно нервничала, и следовало немножко успокоить ее.
– Чай, пожалуйста, – тихо ответила она.
Я сделала на кухне зеленый жасминовый чай, положила в корзиночку пряников и вернулась в гостиную. Поставила перед посетительницей, села в кресло рядом с диваном и выжидающе посмотрела на Катю, подперев ладонью подбородок. Она обхватила чашку ладонями, прикрыла глаза и сделала глоток, помолчала и наконец заговорила.
– Понимаете, такое дело… – Катя запнулась. – Кажется, я вышла замуж за мертвеца.
На моем лице не дрогнул ни один мускул, я терпеливо ждала продолжения рассказа.
– Наверное, вы сочтете меня сумасшедшей. – Она нервно улыбнулась, не глядя на меня, и снова отпила чай. – Но… Вот… – Девушка вытянула руку с кольцом и больным пальцем. – Я не могу его снять, и с каждым днем становится все хуже. Я уже неделю сижу на обезболивающих. – Катя едва слышно всхлипнула. – Не помогают даже заговоренные отвары, а я рецепты брала у нашей преподавательницы по зельеварению! – В ее голосе послышалось отчаяние.
– Давай по порядку, – мягко произнесла я, мысленно вздохнув.
Как бы она в истерику не сорвалась, видно же, что на грани бедняжка. У нас на этот случай тоже имелись отварчики, Василиса делала отменные успокоительные.
– Ну, мы с Колей встречались около года, – начала рассказ Катя, теребя шарф и все так же не глядя на меня. – Даже пожениться собирались, как учиться закончим, комнату сняли. – Она прерывисто вздохнула, на ресницах блеснули слезинки. – Колька на байке гонял, нравилось ему, но он всегда осторожным на дорогах был, а тут… – Катя запнулась, потом храбро продолжила: – Его пьяный сбил, Коля сильно покалечился, его в больницу увезли. Он там несколько дней в коме пролежал, его буквально по кусочкам собирали, но… – Девушка прикусила губу и покачала головой. – Ни у его семьи, ни у меня нет денег на дорогих целителей и магов, в больнице и так делали, что могли. Коля… умер, – едва слышно произнесла Катя и сделала сразу несколько глотков по-прежнему горячего чая – Митрофан заговорил чашки на совесть, и жидкость в них не остывала. – А на следующую ночь после его смерти мне сон приснился, странный очень. – Катерина вздрогнула и зябко поежилась. – Я в свадебном платье, на кладбище, выхожу за Кольку замуж. И, главное, понимаю, что происходит что-то неправильное, но ничего поделать не могу, даже закричать. В общем, я проснулась, думая, что просто кошмар, а на пальце это. – Катя потрясла рукой. – Снять не могу, и воспаление началось, и не помогает ничего, ни мази, ни компрессы, и врачи ничего не могут сказать. Я не знаю, что делать. – Она посмотрела на меня большими, блестящими от слез и страха глазами. – Коля мне снится теперь каждую ночь и… зовет за собой, – шепотом закончила Катя и нервно облизнулась, ее взгляд на несколько мгновений стал отсутствующим.
Так вот откуда пятно на ауре – кто-то провел запрещенный темный ритуал и на самом деле привязал Катю к мертвецу.
– Вы поможете мне? – Она умоляюще посмотрела на меня. – Снимете это проклятое кольцо, пожалуйста? Я любила Колю, но я не хочу умирать из-за него! – Ее голос сорвался, и Катя тихо всхлипнула, закрыв лицо ладонями.
Я не удержалась, погладила ее по плечу и кивнула:
– Хорошо, мы попробуем выяснить, как тебе помочь, – потом оглянулась на дверь кабинета нашего нового начальника – Андрей все еще сидел там с Рэмом. – Давай, ты пока поговоришь с нашим сотрудником, Василисой, она потомственная ведьма, посмотрит твой палец и вдруг что-то подскажет. – Я ободряюще улыбнулась Кате и помогла ей встать. – А я пока договор подготовлю.
– Ой, простите, я не спросила, это, наверное, дорого будет стоить, да? – грустно спросила Катерина. – У меня не так много денег…
– Не беспокойся об этом, – перебила я ее и подвела к комнате Васьки и Рады. – Иди, я все решу.
Катя зашла к нашим девчонкам, бросив на меня косой взгляд, а я остановилась у кабинета, невольно прислушавшись. Однако защита там стояла хорошая, ее специально приезжал ставить московский маг из головного офиса, поэтому все разговоры за этой дверью оставались лишь между участниками. Ну и ладно, вряд ли Андрюха и Рэм обсуждают какие-то сверхважные тайны. И я решительно постучала. Почти сразу раздалось приглушенное приглашение войти, я открыла дверь и заглянула в кабинет.
– Простите, что прерываю, там клиентка пришла, и мне надо договор взять, – скороговоркой выпалила я, скользнув взглядом по новому шефу.
Почему-то прямо смотреть на него было неловко. Внутри начинало шевелиться странное беспокойство, и это ощущение мне не нравилось, заставляло волноваться.
– Да, конечно, – спокойно откликнулся Рэм, достал из ящика стола экземпляр и протянул мне. – Пожалуйста. Алена, да? – уточнил он зачем-то, и я кивнула, блуждая взглядом по кабинету.
По интерьеру он был выдержан в стиле старых квартир прошлого века: массивная, добротная мебель, шкаф со стеклянными дверцами, где хранились папки с бумагами, широкий дубовый стол с письменным прибором и экраном моноблока, два кресла для посетителей, и в углу – кожаный диванчик. С ним рядом сейф, зачарованный умельцами из Москвы, где хранились наиболее важные артефакты и талисманы, на полу – ковер, благодаря стараниям Митрофана не протиравшийся и не выцветавший. Ничего лишнего, но вместе с тем витала здесь такая уютная атмосфера, что уходить не хотелось, когда Глеб Валентинович приглашал к себе обсудить что-то или поговорить. Едва уловимый запах любимых сигар бывшего шефа ничуть не раздражал даже мой чувствительный нос – курил наш начальник крайне редко и только дорогой сорт кубинских сигар. И несмотря на мою смутную неприязнь к новому обитателю этого кабинета, Рэм вполне вписывался в интерьер.
– Что ж, Андрей, думаю, мы закончим позже. – Рожнов посмотрел на некроманта и встал. – Пойдемте, покажете мне, кто к нам пришел, – а это уже мне.
– Катя сейчас у Василисы, – уточнила я, возвращаясь в гостиную.
– Тогда расскажете пока, что за проблема, – невозмутимо произнес шеф, совершенно бесшумно шагая за мной.
Отличительная черта всех оборотней – они умели передвигаться без малейшего шороха. И если в моем Лисе это меня не раздражало, я научилась чувствовать приближение Женьки на уровне чутья, то ощущение Рэма за спиной нервировало, то и дело хотелось обернуться.
– Я нужен буду, Ален? – Андрей вопросительно посмотрел на меня, когда мы зашли в гостиную и я села в кресло.
– Думаю, да. – Я сосредоточилась на деле и отодвинула пока мысли о новом шефе подальше. – Катя рассказала, что кто-то заставил ее выйти замуж за мертвеца. Ее парень попал в аварию и через несколько дней умер, не выходя из комы.
Я обрисовала ситуацию, то и дело поглядывая в сторону комнаты Василисы и Рады – что-то долго Катя там, неужели все так плохо? Андрей, выслушав, нахмурился.
– Нехорошая история, – протянул он. – Могилу надо проверить обязательно.
– Вот и поедешь туда, – кивнула я и добавила: – Женьку возьми для подстраховки.
– Не вопрос. – Андрей поднялся. – Какое кладбище? – уточнил он.
– Не успела спросить. – Я почему-то почувствовала легкую досаду, что упустила такую мелочь, остро ощущая, как Рэм внимательно наблюдает за нами и прислушивается к разговору.
Он пока не вмешивался, не спешил командовать, но я уверена – подмечал каждую мелочь. К счастью, вышла Катя в сопровождении Василисы.
– Ты не волнуйся, Катенька, только оберег не снимай, поняла? – напутствовала ведьма нашу клиентку. – Пока он на тебе, никто в твой сон не придет нехороший.
Катя неуверенно улыбалась и теребила на запястье простой кожаный браслет с бусинками. Кажется, она не особо верила в силы Василисы, и зря: наша штатная ведьма слов на ветер не бросает. Увидев народ в гостиной, Катя остановилась и растерялась, обведя нас настороженным взглядом, и я поспешила ее успокоить:
– Это наши сотрудники, они помогать будут. Присаживайся, – махнула в сторону свободного кресла.
– Андрей, – представился Князев и добавил: – Некромант. Не подскажете, на каком кладбище похоронен ваш молодой человек?
Девушка вздрогнула и обхватила себя руками, и я с осуждением покосилась на Андрюху: можно было деликатнее выразиться.
– На Волковском, – тем не менее ответила Катя. – Вы думаете… – она метнула на него испуганный взгляд, – он… действительно ожил? – шепотом закончила Катя, и ее глаза стали круглыми от страха.
– Нет, но проверить стоит, – невозмутимо отозвался Андрей.
В гостиной появился Женька, окинул взглядом нашу теплую компанию и подошел ко мне, остановившись за спинкой кресла. Его ладонь легла на затылок и слегка помассировала, и в любое другое время я бы поддалась этой ласке, но не тогда, когда идет разговор с клиенткой. И Лис прекрасно знает, что на работе я соблюдаю некоторые правила! Покосилась на Рэма: он даже не смотрел в нашу сторону, изучая задумчивым взглядом сидевшую напротив Катю. Я подавила раздражение и чуть повела головой, давая Женьке понять, что сейчас нежности лишние. Как и демонстрация наших отношений, и так все все знали давно.
– Жень, собирайся. – Андрей посмотрел на моего Лиса. – Поедем, глянем, что и как. Катерина, покажете нам? – Он перевел взгляд на девушку.

Глава 2

Соколинский почти всегда работал в паре с нашим некромантом, потому что когда Андрюха занят работой со всякой потусторонней бякой, окружающую реальность он не контролировал и был уязвим в такие моменты. Вот Женька и страховал, и никогда разногласий не возникало на этот счет. Тем удивительнее мне было услышать от рыжего заявление:
– А ты сам не съездишь? День ведь сейчас, вряд ли что-то серьезное.
Я оглянулась и выразительно посмотрела на Женьчика, прекрасно поняв, что крылось за его словами.
– Жень, – тихо произнесла, глядя ему в глаза.
Всего одно слово, но его хватило, чтобы мой Лис осознал, что ведет себя глупо. Тем более поводов никто не давал, он сам себе что-то там надумал.
– Да, хорошо, сейчас, – бросил Женя, на мгновение его губы поджались, и он скрылся в их с Андрюхой комнате, забрать сумку.
Я же продолжила общение с Катей.
– Можете дать адрес родных Коли? – попросила я.
– Конечно, у него только мама, отец ушел от них давно, он еще маленьким был, – с готовностью отозвалась Катерина.
Я записала адрес на Петроградке, потом дала ей подписать договор, и как раз Андрюха с Женькой собрались. Компания вышла, и в гостиной остались только я, Василиса и Рэм. С лица ведьмы сразу сошла улыбка, она озабоченно нахмурилась и бросила взгляд вслед ушедшим.
– Странная история, – заговорила Вася, не дожидаясь вопросов. – Сильный ритуал провели с этой девочкой, кому-то она серьезно насолила. – Наша штатная ведьма поморщилась.
– Так что, в самом деле ее с мертвецом связали? – недоверчиво переспросила я. – А такое вообще возможно?
Ответил вместо Василисы Рэм, и я едва не вздрогнула от неожиданности – до сих пор он сидел молча.
– Да, возможно, это запрещенный темный ритуал, за такое в тюрьму сажают, и надолго, – негромко произнес Рожнов, откинувшись на спинку дивана и заложив руки за голову. Его взгляд уперся в стену, стал отсутствующим. – Может сделать только очень сильная ведьма, и вряд ли это сделано случайно. Обручение с мертвецом, связываются души, а не тела, – пояснил Рэм, по-прежнему не глядя на меня. – Нужны обручальные кольца и кровь или волосы обоих связываемых. Ритуал проводится на кладбище, поэтому Кате и приснилась свадьба именно там. Она была в самом деле.
– И… она умрет? – переспросила я, по спине пробежал холодок.
– Нет, если найти того, кто сделал ритуал, и заставить разорвать привязку, – обнадежил Рэм, и я перевела дыхание. – Но это надо сделать как можно быстрее, иначе мертвец утащит ее за собой, – добавил начальник, и тревога снова заставила нервно вздрогнуть.
Ужас какой, Катя же совсем молоденькая, двадцать лет, кто с ней это сделал? Кому она мешала?
– Я ей оберег дала. – Василиса вздохнула. – Не ахти что, но от снов защитит на какое-то время. Кольцо, конечно, не снять, магия его крепко держит на ее пальце, но я сборов кое-каких дала и мазь, приостановит воспаление, и боль потише станет.
– Я поехала. – Я решительно поднялась. – Поговорю с матерью этого Коли, вдруг у него какие-то враги были. Брошенные поклонницы и все такое, – пошевелила в воздухе пальцами, подошла к подоконнику и взяла рюкзак.
Когда я уже подходила к коридору, из своей комнаты выглянула Рада и посмотрела прямо на меня.
– Ищи в ближнем окружении, это женщина, – сориентировала предсказательница. – И осторожнее, по кладбищам одна не ходи. – Цыганка исчезла обратно в комнате.
Хмыкнув, пожала плечами.
– Да и так не имею обыкновения шляться одной в таких опасных местах, – не удержалась от ехидного замечания.
А вот то, что Рэм тоже поднялся и направился ко мне, явилось неприятным сюрпризом.
– Пожалуй, съезжу с вами, Алена. Вы не против? – Он посмотрел на меня своими завораживающими голубыми глазами без тени веселья или заигрывания.
Странный вопрос. Даже если бы я была против, у меня хватает мозгов не перечить начальству. Хочет сам поучаствовать – ради бога, пусть. Ну а то, что мне неуютно рядом с ним, это уже дело десятое. Страх незнакомых людей во мне сидит с детства, с того самого момента, как меня нашли Варвара и Степан. Наверное, это как-то связано с моим прошлым, которого я совсем не помню. Мы молча оделись и спустились вниз, я хмурилась и кусала губы. Женька, если узнает, что мы ездили с Рэмом на опрос свидетелей, снова ведь рычать будет. Надо поговорить с ним, его порой необоснованная ревность раздражала, если честно. Между тем шеф подошел к черному внедорожнику и отключил сигнализацию, потом открыл переднюю пассажирскую дверь и посмотрел на меня.
– Прошу, – коротко произнес Рэм.
Признаться, не ожидала такого джентльменского поступка от совершенно незнакомого человека. Привыкла, что двери мне открывает и пропускает вперед только Лис, в большинстве своем мужчины нынче воспитаны немного по-другому. Кивнула, постаравшись скрыть замешательство, и молча села. Рожнов устроился за рулем и завел мотор.
– Куда ехать? – так же кратко спросил он.
Я назвала адрес, и мы поехали. Глядя в окно, я старалась думать о своем и не обращать внимания на острое ощущение сидевшего рядом мужчины, но получалось плохо. Взгляд то и дело норовил скоситься на водителя, однако разглядывать его в открытую я смущалась – все же не совсем прилично.
– Вы – из песцов, Алена, верно? – первым нарушил молчание Рэм.
Вопрос прозвучал неожиданно, и я вздрогнула, вновь покосившись на собеседника.
– Да. – Мой ответ не отличался многословием.
– Далековато забрались, ваш клан живет в Мурманске, насколько знаю, – продолжил Рэм разговор, глядя перед собой и уверенно ведя машину в потоке.
Я обратила внимание, что он не лихачил, не поджимал никого, не пытался втиснуться. Ехал ровно и спокойно. Невольно вспомнилось, каким нервным становился за рулем мой Лис – порой мне действительно было страшновато с ним ездить.
– Наверное, а я в Питере живу, – немного резко ответила Рэму, переведя взгляд в окно.
Не люблю вспоминать прошлое, честно. И лишний раз думать о том, как меня занесло так далеко от мест обитания моего клана, не хотелось. Родители в свое время пробовали узнать, не ищет ли кто меня в Мурманске, дать знать, что нашли меня, но папе приснился предупреждающий сон, и он сказал, что не стоит этого делать. Я не спорила, совсем не ощущая внутренней потребности искать своих родных или тех, кто относился к такому же виду, что и я. Мне хорошо жилось со Степаном и Варварой, они заботились обо мне, помогли закончить школу и поступить на филологию в Большой Универ – мне нравился русский язык и я хотела потом работать редактором. И даже немного поработала, пока не познакомилась с Глебом Валентиновичем, это оказался знакомый папы, как-то заглянувший на огонек. Так и осела в агентстве, где было гораздо интереснее, чем заниматься разбором чужих текстов у себя дома.
– У вас ведь приемные родители? – снова дал о себе знать шеф, и мое раздражение усилилось.
– Приемные. – Я одарила Рожнова сердитым взглядом. – Досье прочитали, да? – убрать язвительность не получилось, и я внутренне поморщилась: ссориться в первый же день с начальством не хотелось.
Но зачем он полез расспрашивать?! Моя частная жизнь его не касается!
– Я посчитал, что нужно ознакомиться с делами сотрудников, с которыми мне предстоит работать. – Рэма, по всей видимости, моя реакция ничуть не смутила.
Мы въехали на Троицкий, направляясь на Петроградку, где жила мать Коли. Кстати, неподалеку находилась и моя квартира, куда я в последнее время наведывалась очень редко.
– Простите, я не люблю говорить о своем прошлом. – Я извинилась, конечно, и пояснила, почему так резко ответила, но внутри мнения не изменила. – И о жизни вне офиса тоже, – добавила на всякий случай.
Бесцеремонность Рэма покоробила, пусть даже он не специально завел эти расспросы. Еще не хватало, чтобы начал расспрашивать о нас с Женькой, ведь наверняка заметил его поведение.
– Как скажете, – легко согласился Рэм, к моему удивлению, – я уже приготовилась к строгой отповеди, что начальству не дерзят и вообще оно обязано знать подноготную своих сотрудников. – Что вы думаете об этом деле, Алена? – Рожнов резко сменил тему, за что я была ему благодарна – обстановку следовало слегка разрядить.
– Возможно, кто-то сильно недолюбливал Николая, – начала я размышлять. – И решил устранить его, а потом еще и привязать к невесте, чтобы он явился причиной ее гибели. Кстати, у Рады надо бы поинтересоваться, авария была случайностью или подстроена. – Я достала из сумки блокнот и записала вопрос, чтобы не забыть.
Водилась за мной такая привычка, записывать идеи по ходу размышления.
– Вряд ли соперница, – негромко отозвался Рэм. – Не думаю, что влюбленная девушка убила бы своего любимого и таким изощренным способом решила избавиться от конкурентки.
– Или соперник, – подхватила я, в азарте размышлений позабыв о недавней неприязни к шефу. – Возможно, у Кати имелся какой-нибудь обиженный поклонник, который устранил Колю…
– Тогда не вписывается, зачем он привязал к мертвецу возлюбленную, – возразил Рэм, сворачивая на Кронверкский проспект.
– Мда, точно. – Я нахмурилась, уставившись перед собой и машинально затеребив нижнюю губу – тоже привычка от задумчивости. – Тогда вообще непонятно, – откинувшись на сиденье, покосилась на Рожнова. – И так, и так выходит, что устранили бы кого-то одного, а тут двоих. – Я замолчала, вертя ситуацию и так и эдак, но пока никаких больше идей не приходило. – Ладно, надо сначала поговорить с матерью, вдруг что-то узнаем. – Я вздохнула, сдаваясь. – Мало сведений.
Рэм свернул с проспекта и нырнул в глубь улочек Петроградки – мама Николая жила на улице Воскова.
– Как вам вариант наказания? – предложил вдруг Рэм. – Кто-то, или поклонник Кати, или безнадежно влюбленная в Колю девушка, решил наказать обоих? Одного – за вероломство и ветреность, а второго – что встал на пути у истинной любви?
Я подумала над этим предложением, потом с сомнением ответила:
– А не слишком сложно? Почему попросту не устроить обоим ту же аварию, например? Или порчу навести? Да в конце концов, просто отсушку сделать?
– Порча незаконна, можно и в тюрьму загреметь, – напомнил Рэм. – Отсушка – более вероятно, но все зависит от силы обиды, Алена. Люди, они иногда очень мстительными бывают.
Возразить не нашлась что. За годы работы в агентстве я действительно со всяким сталкивалась, в том числе и с безумствами во имя любви. Мы заехали на нужную улицу, Рэм остановился около дома, где жила мать Коли. Как сказала Катя, она была целительницей средней силы и работала из дома. Значит, вероятность, что мы застанем ее, большая. Рэм, приблизившись к подъезду, достал из кармана таблетку ключа и под моим удивленным взглядом приложил к домофону. Аппарат на мгновение окутался красноватым сиянием, потом пискнул и открылся. Рожнов оглянулся на меня и пояснил:
– Универсальный ключ, открывает любые домофоны. Полезная штучка. – Он подмигнул и вдруг улыбнулся краешком губ. – Буду выдавать под расписку по оперативной надобности, – в его голосе мелькнули веселые нотки.
Я молча зашла за ним в подъезд, сражаясь с могучим приступом замешательства: первоначальное мнение о новом шефе как о сдержанном и серьезном мужчине дало трещину. Ну да, из меня психолог никакой, это Василиса и Рада у нас могут по первым словам и взглядам выдать целый психологический портрет человека или не человека. Мы поднялись на четвертый этаж и остановились перед обычной деревянной дверью. Рэм позвонил, через несколько минут она приоткрылась, явив нашим взорам худощавую бледную женщину в черном, с платком на голове. Потухшие глаза невнятного серого цвета без всякого выражения посмотрели на нас.
– Простите, я не принимаю сегодня… – тихим, шелестящим голосом произнесла она, но Рэм не дал ей договорить.
– Добрый день, Марина Сергеевна, – мягко поздоровался Рожнов. – Мы из детективного агентства по поводу смерти вашего сына. Позволите войти?
Женщина сильно вздрогнула, уставилась на Рэма, и в ее взгляде мелькнули отголоски эмоций: боль, растерянность, страдание.
– Д-да, конечно, – почти шепотом ответила она и посторонилась, пропуская нас в коридор.
Трехкомнатная квартира старого фонда, с высокими потолками и лепниной, настоятельно требовала ремонта. Мебель тут стояла еще советских времен, хоть и добротная, но обшарпанная. На полу, выложенном паркетом елочкой, потертые ковры, да и сам паркет нуждался в циклевке и реставрации. Выцветшие обои в мелкий цветочек, большой круглый стол в гостиной, куда нас привели, и неожиданно белоснежная скатерть, отделанная тонкими кружевами и вышивкой. Марина Сергеевна устало присела на край стула, мы тоже расселись, и Рэм завел разговор.
– Простите, что снова заставляем вспоминать, понимаем, как вам тяжело, но все же скажите, у Николая совсем не было шансов? – Мой шеф с сочувствием посмотрел на хозяйку квартиры.
Она прерывисто вздохнула, разгладила несуществующую складку на скатерти и ответила тем же тусклым голосом:
– Я целительница, хоть и средненькая, и, конечно, сразу посмотрела, чем Коленьке помочь можно. Но повреждения слишком серьезные были. – Марина Сергеевна беззвучно всхлипнула и смахнула слезу со щеки. – Позвоночник, множественные ушибы внутренних органов, переломы… – Она замолчала и махнула рукой. – Маги тоже не всесильны, понимаете?.. Они могут вылечить болезни, я могу вылечить многое, даже начальную стадию рака, если постараться, но… – Женщина запнулась, снова всхлипнула и вытерла совсем мокрое лицо. – Коленьку по кусочкам собирать пришлось бы, а на это никто не способен, – шепотом закончила Марина Сергеевна и замолчала, закрыв рот рукой и зажмурившись.
Я посмотрела на Рэма, достала из сумки пузырек с успокаивающим – всегда держала, на всякий случай, – и попросила:
– Принесите воды, пожалуйста.
Шеф не стал спрашивать, молча встал и вышел из гостиной. Я же придвинулась ближе к безутешной матери, погладила ее по плечу, страшно жалея, что ничем не могу помочь. Потерять единственного сына – это ужасно, никому бы не пожелала такого. Увы, в своей работе я слишком часто сталкивалась с таким вот горем, и каждый раз у самой вставал ком в горле.
– У Коли не было врагов, кто мог бы желать ему смерти, Марина Сергеевна? – тихо спросила женщину, пока Рэм ходил за водой.
– Да бог с вами, какие враги. – Она вздохнула и посмотрела на меня. – Коля обычным мальчишкой был, учился в Политехе, с девочками дружил. – Целительница достала платок и промокнула глаза. – Наверное, как в любой компании, были с кем-то нелады, но чтобы ему смерти желали… – Марина Сергеевна покачала головой, потом вскинулась и уставилась на меня встревоженным взглядом. – А почему вы спрашиваете? Колю убили, да? Эта авария, ее подстроили? – Мать Николая вцепилась в мою руку.
– Мы пока выясняем, но точно могу сказать, кто-то провел нехороший обряд с вашим сыном, и теперь его душа не может найти покоя, – в общих чертах обрисовала я ситуацию Марине Сергеевне, не желая ее расстраивать еще больше настоящим положением дел. – Нам надо отыскать того, кто сделал этот обряд, чтобы помочь вашему сыну.
Целительница побледнела, отшатнулась от меня, но сказать ничего не успела – вернулся Рэм со стаканом воды. Я быстро накапала несколько капель и протянула стакан Марине Сергеевне.
– Вот, выпейте, это успокоительный отвар, очень хорошая штука, – пояснила я.
Женщина в несколько больших глотков выпила, а потом ее лицо скривилось, в оживших глазах полыхнула злость.
– Это Ирка, я знаю! – с ненавистью выпалила Марина Сергеевна. – Ведьма, это она! Со школы бегала за Коленькой, вешалась на него! Я ей сколько раз говорила, что не нужна она ему, так Ирка эта не слушала, все гадости пыталась подстраивать девушкам, с которыми Коля общался! Вот она это, попомните мое слово!
Видимо, ей нужен был хоть кто-то, кого можно обвинить в трагичной гибели сына, и безответно влюбленная девушка подходила на эту роль как нельзя лучше. Но по опыту я знала, что вряд ли Марина Сергеевна права и эта Ира действительно сделала обряд.
– Где живет эта Ира, Марина Сергеевна? – спросил Рэм, достав записную книжку. – Мы поговорим с ней.
– Да близко, в Пушкарском переулке, – буркнула целительница. – Вы же мне скажете, да, она это или нет? – Женщина вцепилась мне в руку, жадно вглядываясь в лицо. – Пожалуйста, прошу вас!
– Порчи и проклятия – подсудное дело, – негромко напомнил Рожнов, покосившись на хозяйку квартиры.
Она сникла, отпустила меня и разом будто состарилась еще на несколько лет.
– Знаю я и не собираюсь этим непотребством заниматься, – тихо ответила Марина Сергеевна. – Просто… мне надо знать…
– Хорошо, когда все выясним, мы вам расскажем, – заверила я женщину и поднялась. – Спасибо большое за помощь, Марина Сергеевна.
Целительница проводила нас, и мы вышли обратно в подъезд. На душе осталось тягостное ощущение, хотелось скорее на воздух, пусть стылый и промозглый, но свежий. В этой квартире скопилось слишком много горя, от него кожу неприятно покалывало. Я почти бегом спустилась вниз и выскочила на улицу, вдохнув полной грудью и прикрыв глаза. Хорошо… На лицо упали несколько капель – серое небо снова разродилось меленьким осенним дождиком. За спиной открылась дверь, и я, не оглядываясь, почувствовала, как Рэм остановился рядом.
– Поехали к Ирине? – негромко спросил он.
Я кивнула и направилась к машине, поежившись и глубже зарывшись в воротник свитера. Марина Сергеевна дала нам адрес этой девушки, а еще сделала поистине королевский подарок, отдала телефон Коли – удивительно, но в аварии трубка парня почти не пострадала, только экран разбился. Мы пообещали вернуть целительнице вещь сына в ближайшее время, понимая, что для нее это память. В телефонной книжке нашелся номер этой Ирины, слава богу, она была там одна, и я набрала, надеясь, что девушка дома и мы сможем поговорить.
– Да, – раздался на том конце слегка удивленный голос.
– Ирина, меня зовут Алена, и я из детективного агентства, по поводу смерти вашего знакомого, Николая, – привычно представилась я. – Мы можем поговорить с вами?
– А… Конечно. – Судя по всему, девушка была слегка обескуражена моим звонком. – Я дома сейчас, хотите, можем у меня, а можем в кафешке…
– Мы подъедем, – согласилась я, не дав ей договорить. – Адрес ваш у нас есть.
– Хорошо, жду тогда. – Ира отключилась.
– Вряд ли она имеет отношение к этой истории, – уверенно сказала я, спрятав свою трубку и глядя перед собой.
– Но она может рассказать об окружении Николая больше, чем ее мать, – возразил Рэм. – Так что поговорить стоит.
– Стоит, конечно, я же не отказываюсь, – пожала плечами, рассеянно глядя в окно.
До Пушкарского переулка мы добрались быстро, остановились у нужного подъезда, и на этот раз начальство не стало применять свой чудо-ключ, а дисциплинированно позвонило в домофон. Ира впустила нас, мы поднялись на третий этаж и зашли в любезно приоткрытую хозяйкой дверь. Обычная двухкомнатная квартира, чем-то напоминавшая жилье матери Коли, но тут немножко почище было и мебель не такая старая. Однако видно было, что семья Иры – среднего достатка и много себе позволить не может. Подозреваю, обычные люди, без дара, потому что встретившая нас девушка примерно одних лет с Катей, в домашнем халате, не обладала никакими способностями и являлась простым человеком. Она окинула нас быстрым взглядом, нервным жестом заправила за ухо русую прядь и посторонилась, пропуская в коридор.
– А что, со смертью Коли что-то не так? – с порога поинтересовалась она, пока мы снимали обувь и верхнюю одежду.
К моему удивлению, едва я скинула куртку с плеч, ее подхватил Рэм и аккуратно повесил на крючок. Признаться, я не ожидала и покосилась на шефа – что у него на уме? К чему такая галантность? Но он с невозмутимым лицом снял свое пальто и повернулся к Ирине, даже не посмотрев на меня, будто ничего и не случилось.
– Кто-то провел темный ритуал с вашим другом, Ира, и мы ищем, кто бы это мог быть, – ответил Рожнов.
– Не я! – выпалила девушка, правильно расценив наш приход. – Вы что, какие ритуалы, у меня ни капли дара, и зачем мне эта фигня, да еще и с Колькой? – Она прикусила губу, ее лицо скривилось, и Ирина шмыгнула носом. – Черт, поверить не могу, что его нет больше… – прошептала она и обхватила себя руками. – Мы же в школе за одной партой сидели!
– Мы знаем, что это не вы, – успокоила я девушку. – Но, может, вы подскажете, в его окружении были враги? Какая-нибудь отвергнутая девушка? – вопросительно глянула на Иру.
Она вздохнула.
– Пойдемте на кухню, – предложила хозяйка.
Мы молча проследовали за ней, расселись за столом. Ира примостилась на краешке стула, рассеянно водя пальцем по скатерти.
– Колька вообще имел популярность, – на лице Ирины появилась немного кривая улыбка. – Девчонки бегали за ним, но он не пользовался этим, так, мог пофлиртовать ради прикола, но дальше заходил редко. – Она помолчала. – Я тоже хотела с ним встречаться, но для Кольки я оставалась только подругой детства. – Ира прикусила губу, в ее голосе проскользнула обида. – Ну, я просто старалась держаться ближе к нему, хоть меня и бесило, что девчонки ему глазки строят и на шею вешаются. Может, и был кто среди них, кто сильно на Кольку обиделся. Но чтоб ритуал… – Она с сомнением покачала головой. – Да еще темный, как вы говорите, это вряд ли. Ну могли приворот разве что сотворить или порчу там какую по мелочи.
– А про Катю что вы можете сказать? – Я откинулась на спинку стула, внимательно наблюдая за Ирой.
Пока она вела себя естественно и действительно сильно переживала смерть друга. И влюблена была безответно, это тоже правда.
– Его последняя девушка? У них серьезно все было. – Ира тоскливо вздохнула. – У Кольки глаза светились, когда он про нее говорил, и я поняла, что это не просто увлечение. Ну… старалась радоваться за него, чего уж. – Девушка обхватила себя руками, обвела потерянным взглядом кухню. – Видела пару раз, мы вместе гулять ходили. По-моему, он влюбился в нее крепко. Не знаю, что еще вам рассказать, я правда не в курсе, кто мог так сильно Кольке зла желать. – Ира посмотрела на меня.
– Можете сейчас с нами проехать? – попросила я. – Просто формальность, ничего серьезного, наша ведьма проверит вас, и все.
Ира покосилась на меня и, поколебавшись, кивнула:
– Ладно. – Она поднялась. – Подождете, я переоденусь?
Пока мы ждали Иру, я все же набралась смелости и спросила, искоса поглядывая на Рэма:
– А что это за татуировка у вас? Она что-то означает?
Я всегда отличалась нездоровым любопытством и сейчас не сдержалась. Рожнов как-то странно посмотрел на меня, и я уже подумала, что это слишком личное и нарвусь на резкий ответ не спрашивать того, что меня не касается. Ошиблась.
– Вы не знаете? – задал он в ответ странный вопрос.
– А должна? – озадачилась я, с недоумением уставившись на него.
Откуда, интересно? Вообще первый раз вижу такую штуку, как у него. Ну, в смысле, чтобы кто-то на лице делал, потому и спросила. Рэм одарил меня еще более странным взглядом, в котором смешались удивление и непонятное мне беспокойство, но все же удовлетворил мое любопытство:
– Это знак моего клана. У всех снежных барсов такие есть, даже у женщин. Мы уже рождаемся с ними.
– Ух ты! – искренне восхитилась я, пользуясь моментом и беззастенчиво разглядывая вязь рисунка. – И это что-то означает? Ну, положение там, не знаю. – Я махнула рукой, несколько сумбурно выразив мысли.
Уголки губ Рэма приподнялись, обозначив улыбку.
– Кое-какие сведения есть, да, вы правы, Алена. Но это личное. – Улыбка стала шире, начальство снова подмигнуло.
Ответить я не успела – на кухню вышла уже одетая Ира.
– Поехали? – Она посмотрела на нас.
Через некоторое время мы возвращались в наш офис-квартиру, и на обратном пути у меня не выходила из головы оговорка Рэма, что я должна откуда-то знать о его татуировке. Разве мы раньше встречались? Вряд ли, я бы точно запомнила. Нахмурившись, машинально начала теребить нижнюю губу, уйдя в раздумья. Мелькнула невероятная мысль, что я могла знать его до появления в Питере, в прошлой жизни… Но откуда, господи? И если бы так было, память вроде должна была сработать, как мне казалось, при виде кого-то знакомого, но там ничего не шевельнулось. Хотя прошло четырнадцать лет, Рэм тогда был точно моложе и наверняка без шрамов.
Размышления прервал звонок мобильника, и я увидела номер Женьки.
– Привет, – невольно улыбнулась, вспомнив моего рыжего Лиса. – Вы уже вернулись?
– Да, мы в офисе, а ты где? – в голосе Жени мелькнули беспокойные и одновременно недовольные нотки.
– К свидетелям ездила, сейчас уже подъезжаем, – сказала легкомысленно, а потом запоздало поняла, что именно ляпнула.
– Ты не одна? – Готова спорить на что угодно, он сейчас нахмурился и снова я слышу ревность!
Неугомонный.
– А это имеет значение? – Я пожала плечами, хотя Женя не мог меня сейчас видеть, и перевела разговор на другую тему: – Что-нибудь нашли?
Он помолчал, и я прямо чувствовала его недовольство, но терпеливо ждала ответа и надеялась, что Женя усмирит свои неуместные эмоции.
– Андрюха говорит, спокойно там все, – нехотя ответил все же он, к моей радости. – Но хотел бы, чтобы ты на всякий случай там все глянула. В общем, приезжай, обсудим.
На этом наш разговор закончился – Рэм уже подруливал к подъезду. Мы вышли, я с Ирой впереди, шеф позади нас, поднялись на нужный этаж и зашли в наш офис. У Иры округлились глаза, когда она увидела гостиную, и я спрятала улыбку: да, нормальная реакция тех, кто приходил к нам впервые. Влезла в свои любимые тапочки, покосившись на Рэма – он в этот раз смолчал, хотя в глубине глаз мелькнули смешинки, – выдала гостевые Ире и провела девушку в общую комнату. Там уже стоял у окна Лис, засунув руки в карманы, и на диване сидел Андрюха.
– Привет еще раз, это Ира, – представила я спутницу. – Андрей, Василиса у себя? – вопросительно глянула на некроманта.
– Да, – кивнул он, скользнув по девушке взглядом.
– Ира, проходите, – позвала я подругу Коли и провела к двери в соседнюю комнату. – Василиса, принимай, – весело известила, открыв и заглянув. – Посмотришь, все ли в порядке? – вопросительно посмотрела на ведьму.
– Конечно. – Она приветливо улыбнулась. – Заходи. Как тебя зовут?
– Ира, – немного робея, представилась гостья, и я оставила ее с Василисой.

Глава 3

Когда вернулась в гостиную, обнаружила, что Рэм негромко разговаривает с Андреем, видимо, о его поездке, а Женька сидит на диване и хмуро смотрит на меня. Ну и что такое? Опять необоснованная ревность? Странно, вроде раньше он себя спокойнее вел, даже когда замечал в мою сторону мужские взгляды. Чего это его так повело на Рэме, причем на ровном месте? Ни я, ни он поводов совершенно не давали. Ну а что вместе ездили к свидетельнице, ничего криминального не вижу – между прочим, Рожнов тут тоже работает, и его обязанность не только просиживать штаны в кабинете да раздавать приказания. Оперативная работа тоже входит в перечень обязанностей начальника нашего агентства. Я воинственно вздернула подбородок, посмотрела в глаза Женьке и остановилась напротив, скрестив руки на груди.
– Что? – тихо спросила Лиса, не собираясь допускать скандала и ссоры на ровном месте.
– А чего ты одна не поехала? – Надо отдать Женьке должное, он постарался скрыть недовольство и говорил так же тихо, как я.
– Потому что с начальством не спорят. – Я пожала плечами. – И потом, ему же надо в курс дела входить, как мы тут работаем, и все такое. Ты говорил, на кладбище нужно съездить? – перевела я тему, сев рядом с ним.
– Ну надо, на всякий случай. – Лис тут же обнял меня и придвинул к себе. – Андрюха не нашел ничего, но сама понимаешь, у тебя нюх тоньше. – Рыжий улыбнулся немного виновато и заглянул мне в глаза.
Вот подлиза. Ничего, я все равно запомнила, и мы поговорим о его ревности на пустом месте.
– Тогда поехали, пока не стемнело, – предложила я и снова поднялась, повернувшись к Рэму и Андрею. – Мы на Волковское, гляну, что там и как.
– Хорошо, – невозмутимо кивнул шеф, едва посмотрев в нашу сторону.
А мне почему-то снова вспомнилось странное замечание, что я должна знать о татуировке на его лице. Тряхнув головой, я выбросила лишние мысли из головы и пошла одеваться. Женька подал мне куртку, на мгновение обняв и прижавшись губами к макушке, когда я влезла в рукава, и совершенно неожиданно меня пронзило странное чувство, столько было в этом жесте какой-то отчаянной нежности. Мне стало слегка не по себе: я вроде не собиралась бросать Лиса, да и не искала внимания других мужчин, что же его так повело-то? Повернулась к нему, провела по щеке, заглянула в зеленые глаза, в глубине которых притаился огонек тревоги.
– Ну ты чего, эй? – шепнула и легко коснулась губами его губ. – Жень, в самом деле.
Он ответил долгим взглядом и улыбнулся – улыбка вышла немного грустной.
– Аленка, больше всего в жизни я боюсь потерять тебя, – почти шепотом ответил он. – Мне кажется, в один прекрасный день ты просто возьмешь и исчезнешь, как призрак.
Я фыркнула от неожиданности, потом негромко рассмеялась.
– Глупостей не говори. – Распахнула дверь и вышла в подъезд. – Какой призрак, Жень? Я вполне себе живая и материальная. Осень, что ли, на тебя так действует, или полнолуние скоро? – не удержалась, ехидно поддела Лиса.
Он хмыкнул, обнял меня, и, к моему облегчению, с его лица ушло напряжение. Надеюсь, больше Лиса переклинивать не будет. До Волковского мы добрались быстро, по пути я рассказала то немногое, что узнала от Иры, и изложила свои соображения насчет врагов Кати или Коли.
– Только странно выходит, если это кто-то из поклонников Катерины сделал или наоборот. – Я нахмурилась. – Ведь тут получается, что один погиб, а вторая вот-вот уйдет за ним.
– Знаешь, месть отвергнутого порой бывает страшной, – задумчиво протянул Женька почти то же самое соображение, что и Рэм. – Так что не надо сбрасывать со счетов возможных соперников.
– Я хотела с Катей завтра переговорить на предмет ее воздыхателей, – кивнула я. – А потом, может, и с ними пообщаться.
– Хорошая идея, – согласился Женька и остановился, заглушив двигатель, потом посмотрел на меня. – Ну что, пойдем?
Вздохнув, покосилась на сумеречную улицу, на небо, грозившее вот-вот снова разразиться мерзким дождиком, и начала снимать куртку. В отличие от книг фэнтези, где одежда при трансформации чудесным образом сохранялась, в реальной жизни все совсем не так. Приходилось каждый раз раздеваться при превращении и учитывать этот нюанс при возврате себе человеческого облика. В какой-то момент, когда на мне осталось только белье, остро ощутила на себе взгляд Лиса и отчего-то смутилась. Покосилась на него, щеки тут же вспыхнули, как облитые кислотой, и я пробормотала:
– Жень, глаза сломаешь.
Он же жадно смотрел на меня, и в полумраке салона его вытянувшиеся вертикально зрачки то и дело вспыхивали зеленым огоньком, как у кошки в темноте. Я отвернулась, как могла, завела руки за спину и расстегнула бюстик, потом скованно повела плечами, но сказать ничего не успела. Шеи вдруг коснулись горячие пальцы Женьки и медленно провели вдоль позвоночника до самой поясницы. Я нервно хихикнула и прогнулась, оглянувшись через плечо.
– Женя!.. Щекотно! – одернула расшалившегося Лиса, и он с тяжелым вздохом убрал руку. – И вообще, мы на работе, – выразительно глянула на него и стянула трусики.
Поежилась, глубоко вдохнула и зажмурилась, потянувшись к внутренней сущности. Магия поднялась изнутри, защекотала пушистой кисточкой в животе, прошлась вдоль спины, и кожу защипало, как всегда перед трансформацией. Мгновение я словно находилась в невесомости, перестала чувствовать свое тело, а потом мир резко изменился, и в первую очередь в нос ударили запахи. Лиса – вереск и весенняя трава, машины – резина и пластик, и я не удержалась, сморщила нос и смешно фыркнула, тряхнув головой. Потом уловила аромат воды – все-таки пошел дождь – и едва уловимый, самый тонкий – магии. Волковское кладбище окутывала невидимая ограда, защита, чтобы похороненные здесь спали спокойно. Конечно, защита не самая лучшая, именно что против стихийного проявления некротического всплеска, от темных ритуалов она уж точно не спасет. Я открыла глаза и посмотрела снизу вверх на Женьку – он казался теперь большим, нависал надо мной и смотрел с умильной улыбкой. Да, знаю, мой песец очень миленький и хорошенький, когда белый и пушистый. Но если меня разозлить, кусаться я умела больно, да и когти на лапках могли разодрать до крови.
Я вскочила и нетерпеливо завиляла хвостом, выразительно глянув на него. Ну, дверь будем открывать или как? Чем быстрее закончу, тем скорее окажусь снова в тепле машины. Лис вздохнул, протянул ко мне руку и почесал между ушами. Я недовольно тявкнула и вывернулась, ткнувшись в дверь.
– Да, да, конечно, – спешно кивнул Женька и взялся за ручку. – Может, тебя понести, Ален? Там мокро и грязно. – Он не торопился открывать.
Отрицательно мотнула головой – чтобы разобраться, было ли что-нибудь запрещенное на кладбище, мне надо обнюхать и исследовать самой, а не с комфортом устроившись на его руках.
– Понял. – Женька снова вздохнул и распахнул дверь. – Тогда пойдем.
В морду мне ударила противная мелкая морось, классический осенний дождь в Питере, я чихнула от неожиданности, но спрыгнула на мокрый асфальт и потрусила к входу на кладбище. Рядом пристроился Женька, открыл зонтик и попытался прикрыть меня, но я оглянулась и выразительно посмотрела на него. Мой густой мех пока успешно противостоял мерзкой погоде, а семенящий рядом с белым песцом мужчина с зонтиком выглядит со стороны странно и нелепо. Лис мой безмолвный посыл понял, стушевался и буркнул:
– Ну а что ты мокнуть будешь?..
Заботливый мой. Жаль, песцы не умеют улыбаться. Я шевельнула носом и сосредоточилась на работе, тихонько тявкнув Женьке. И где могила нашего незадачливого мертвого жениха?
– Здесь недалеко, – понятливо кивнул Лис и свернул на боковую дорожку.
Пока шли, я чутко принюхивалась, пытаясь разобраться, творилось ли на этом кладбище в последнее время что-то темное и нехорошее, но пока ощущала лишь охранную магию, запах сырой влажной земли, совсем легкий отголосок гнили, иногда заглушаемый ароматами цветов и мокрой листвы. Ничего необычного, никаких темных ритуалов. Хм. Интересно как, выходит, ритуал привязки трупа к живой девушке провели не здесь?.. Я оставила выводы на потом, когда осмотрю могилу, и вскоре мы пришли.
– Вот. – Женька кивнул на свежий холмик, и я сосредоточилась на деле.
Прикрыла глаза, замерла, поводя носом и прислушиваясь к ощущениям. Все та же земля, прелые листья, трава, цветы, гниль… Охранный контур да отголоски недавно ушедшего духа с какой-то из соседних могил – работал штатный некромант-полицейский, определил мой нос по остаточным запахам его магии. И ничего больше. Могила Коли оставалась чистой, никто ее не осквернял. Я оглянулась на Женьку: а вот теперь, пожалуй, не откажусь, чтобы меня взяли на ручки, а то лапы мерзнут и дождь усилился. Он усмехнулся, покачал головой, и через несколько мгновений я уже оказалась в теплых надежных объятиях.
– Хитрюга, – вполголоса произнес он с нежностью и спрятал меня под куртку, не обращая внимания на влажную шерсть и грязные лапы.
Я вздохнула и уютно устроилась в гнезде, только нос высунув наружу: хорошо! Безотказный мужчина, как же это приятно, и ворчать не будет, что испачкала ему свитер – засунет вечером в стирку, и все. И даже сам нажмет кнопочки, а не будет бубнить, что надо бы выстирать. Ну это так, мелочи жизни, я отвлеклась немного. Мы дошли до машины, Женька аккуратно посадил меня на сиденье и, когда я вернула себе человеческий облик, без слов протянул большое махровое полотенце, вытащив его из кармана на сиденье.
– Спасибо, – благодарно улыбнулась я и шмыгнула носом, начав растираться и сушить влажные волосы. – Так, обряда никакого там не проводилось, надо искать концы в морге или вообще в больнице, – уверенно заявила, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Женьки – на мне все еще не было одежды. – Надо ехать туда.
– Завтра, – непреклонно заявил Лис. – Уже вечер почти, и тебе под горячий душ надо.
– Ой, да ладно, всего-то минут пятнадцать провела под дождем! – фыркнула я, поспешно натягивая белье – очень уж заинтересованно Евгений изучал мою грудь с напрягшимися от холода темными горошинами сосков.
– А уже носом шмыгаешь, – назидательным тоном отозвался он и подал мне свитер.
– Зануда. – Я не удержалась и закатила глаза. – Ладно, завтра так завтра, не вопрос.
– Тогда поужинаем где-нибудь? – с готовностью подхватил Лис, и в его зеленых глазах с уже нормальным зрачком засветилась надежда.
– Хорошо, – согласилась я – о разговоре с Женькой о его поведении не забыла. – Отзвонюсь сейчас в офис, – достала трубку и набрала наш номер прежде, чем он успел что-то сказать.
Скорее всего, Варвара точно там, она из нас всех самая дисциплинированная и всегда сидит ровно до шести вечера, когда в теории заканчивается официально рабочий день. На практике же если у нас дело, то каждый отправляется домой, когда считает нужным, выполнив все необходимые задания. Обычно за дежурного оставался Глеб Валентинович, занимаясь всякими бумажными делами, да иногда Василиса засиживалась вместе с Радой. Строгого соблюдения рабочего графика от нас не требовали. Однако когда в трубке раздался спокойный голос Рэма, я, признаться, слегка удивилась и чуть не выронила телефон.
– Агентство «Острый нюх», слушаю, – отозвался шеф.
– Э-э… Это Алена, – слегка обескураженная, представилась я зачем-то, покосившись на часы: пять вечера.
А что, в офисе больше никого нет, что ли? Глеб Валентинович никогда не брал первый трубку, если кто-то еще оставался там, все же начальство, негоже за секретаря работать.
– Да, Алена, – так же невозмутимо произнес Рэм.
– Мы с кладбища, ничего там нет, надо искать в больнице или морге, – излишне поспешно доложилась я, внутри зашевелилось смутное беспокойное ощущение, слишком похожее на замешательство.
– Хорошо, поезжайте домой, я остальных уже отпустил до завтра, – в очередной раз обескуражило начальство. – Сегодня нет смысла что-то делать.
– А… Да, хорошо. – Я взяла себя в руки и кивнула, хотя Рэм не мог меня видеть. – До свидания.
– До завтра, Алена, – попрощался шеф и отключился.
Во дела, значит, зря мы, что ли, беспокоились насчет его властности? Никто нас строить не собирается? Тогда если он всех отпустил, почему сам сидит в пустом офисе? Мог со спокойным сердцем ту же Василису оставить, ни она, ни ее муж не возражали обычно. А вообще, какое мне дело до того, по каким причинам Рэм остался в офисе? Остался и остался, главное, мы можем ехать домой. Повеселев, я повернулась к Женьке.
– Где ужинать будем? – с воодушевлением поинтересовалась, но Лис встретил меня хмурым взглядом и подозрительным прищуром. – Жень? – слегка удивившись, позвала я.
– Я мог позвонить, – буркнул он и отвернулся.
Я длинно вздохнула, подождала, пока мы отъехали от ограды кладбища, и завела неприятный, но необходимый разговор прямо сейчас.
– Женя, я не понимаю, что с тобой происходит, – не скрывая недовольства, произнесла, покосившись на сосредоточенное лицо рыжего. – Ты чего как с цепи сорвался? Какая разница, кто бы позвонил и предупредил?
Соколинский поджал губы, вцепился в руль и недовольно засопел. Я терпеливо ждала ответа.
– Прости, – наконец нехотя произнес он. – Я… постараюсь держать себя в руках, – с явным усилием добавил Женька.
– Да в чем проблема-то? – раздраженно переспросила я. – Рэм со мной не заигрывал, не позволял вольностей, я ему глазки не строила. Жень, что за детский сад? – не стала ходить вокруг да около. – Он наш начальник, ты соображаешь? Конечно, он будет ездить куда-то на оперативные дела, и, возможно, даже вместе со мной, пока ты в другом месте занят будешь! Что за глупая ревность!
Лис бросил на меня виноватый взгляд.
– Ну прости, Аленка, я больше не буду, честное слово, – примирительно улыбнулся он. – Просто мне показалось, он так посмотрел на тебя…
– Тебе показалось, – решительно перебила я его, глядя перед собой. – Никак он не смотрел на меня, Жень, и давай закроем тему.
В машине воцарилась слегка напряженная тишина. Я погрузилась в размышления о природе вдруг проснувшейся у Лиса ревности, причем на пустом месте, чего раньше за ним не водилось. Рэм ведь действительно не дал ни единого предлога, да и я тоже. Не могу сказать, что у меня что-то там екнуло при первой встрече, хотя признаю, Рэм Рожнов весьма впечатляющий мужчина. Но мне и с Лисом жилось уютно, я вообще не любила перемен в жизни, а к Женьке уже привыкла, и удобно с ним было. На протяжении наших отношений я ни разу не дала повода сомневаться, что теперь-то случилось? Передернув плечами, отодвинула беспокойные мысли подальше. Ладно, надеюсь, Соколинский разберется со своей неуверенностью и перестанет создавать неловкие ситуации на работе. Оперативник он отличный, его лисий нюх нам не раз служил хорошую службу – находить по запаху Женька умел не хуже, чем те же волки, допустим, или собаки. И хорошо, что у нас их не было в агентстве, я почему-то не очень любила представителей этих кланов.
Мы уже въехали в центр и потихоньку двигались к Садовой, как вдруг Женькина рука легла на спинку моего кресла, и его пальцы зарылись в мои светлые волосы на затылке начав тихонько поглаживать. Я тут же прижмурилась и едва не замурлыкала – знает ведь мои слабые места, прохвост! Тихонько вздохнула, и остатки раздражения окончательно улеглись.
– Так где ужинать будем? – кротко спросила я, развалившись на кресле и млея от простой ласки Лиса.
Он улыбнулся уголком губ, покосившись на меня.
– В «Двух палочках», м? – предложил Соколинский, безошибочно зная, чем меня подкупить.
Я обожала суши и готова была питаться ими хоть каждый день.
– Ага-а-а, – протянула я, совершенно умиротворенная – Женька не прекращал легкого массажа моего затылка, отчего по позвоночнику волнами бегали теплые мурашки.
Больше ни о делах, ни о необоснованной ревности Женьки мы в этот вечер не разговаривали, и, засыпая, привычно свернувшись клубочком под боком рыжего, я чувствовала себя умиротворенно и спокойно.

Этим же утром, Московский вокзал 
Питер встретил его своей обычной хмурой ноябрьской погодой и противной моросью. В сочетании с прохладным ветром выглядело ужасно. Он поднял воротник куртки, засунул руки в карманы и улыбнулся уголком губ: погода волновала его меньше всего, он привык к гораздо более суровым условиям, в которых прожил без малого десять лет. Лишь последние четыре года прошли в более-менее людных местах, да и то как сказать… Тряхнув головой, он вышел из Московского вокзала и отправился первым делом решать вопрос с жильем – скорее всего, ему предстоит провести здесь пару-тройку недель точно. Конечно, он заблаговременно побеспокоился, сняв уютную однокомнатную квартиру на Лиговском, недалеко от центра, благо средства позволяли. Бедным он не был, за десять лет, проведенных на вынужденной службе, особо тратить деньги было некуда, а платили там все-таки очень даже неплохо.
Улыбка некроманта стала кривой: да уж, вынужденная служба. Хорошо, что он уже свободен от этой кабалы и может сам распоряжаться своей жизнью. На мгновение он прикрыл глаза, и перед внутренним взором промелькнуло лицо той, ради которой он приехал в этот город. Интересно, какой она стала? Наверняка выросла, еще больше похорошела, и… Помнит ли, что тогда случилось?.. Впрочем, это не имеет ровно никакого значения. Он знает, как сделать так, чтобы прошлое не встало между ними, ведь он так долго ждал, целых четырнадцать лет.
Встретившись с хозяином квартиры, забрав ключи и решив денежный вопрос, некромант оставил вещи и сразу направился к гадалке в ближайший салон. Квартира его полностью устраивала: небольшая, в старом фонде, с добротной, хоть и почти антикварной мебелью, в тихом дворике, которыми так славится Питер. Лиговский шумел буквально в двух шагах, а здесь царила тишина: новые стеклопакеты и магическая защита от возможных шумных соседей убирали все лишние звуки. Бросив сумку с немногочисленными вещами в квартире, некромант вышел обратно на улицу. Салон гадалки находился недалеко, на Пушкинской улице, в паре домов от перекрестка с Кузнечным переулком. Некромант, опять же, шел не наобум, он тщательно выбирал, прежде чем остановиться именно на ней.
Потомственная гадалка в пятом поколении, Тшилаба была чистокровной цыганкой, без единой примеси чужой крови, дочь барона, очень уважаемая в определенных кругах. И ее салон, даже не салон, а, скорее, кабинет на дому, и то, что Тшилаба не брала фиксированную плату за свои услуги, тоже говорило о высоком профессионализме. Некромант не беспокоился о том, что проницательная гадалка может увидеть что-то и о его прошлом, ведь он собирался спрашивать не о себе. Ну и дорогостоящий защитный артефакт тоже добавлял уверенности.
Завернув на тихую улочку и остановившись перед железной решеткой, закрывавшей дворик, некромант позвонил, дождался, пока ему откроют, и уверенно направился к нужному подъезду. Снова домофон, в который он назвался – не своим именем, конечно, – и вскоре посетитель уже поднимался по ступенькам на второй этаж, где жила Тшилаба. Дверь выглядела добротно, массивно, с дорогим замком и опутанная сетью охранных заклинаний, от которых у некроманта все волоски встали дыбом. Хозяйка открыла сама, окинула его прищуренным взглядом и посторонилась.
– Проходи, – глубоким, слегка хриплым и низковатым для женщины голосом произнесла цыганка.
Она совсем не выглядела так, как рисовали обычно цыганок народная молва и слухи. Никаких разноцветных пышных юбок, монист до пояса и золотых зубов. Тшилаба смотрелась более чем скромно в обычном длинном трикотажном платье, монотонность которого разбавлял висевший на довольно толстой цепи причудливый кулон – амулет, сразу понял некромант, почувствовав от него фон. Массивные старинные сережки с крупными агатами покачивались в ушах, иссиня-черные, без единого седого, волосы были убраны в свернутую на затылке косу. Вместе с тем, несмотря на неброский внешний вид, от Тшилабы веяло силой, пронзительный, тяжелый взгляд черных, как осколки ониксов, глаз буквально прошивал насквозь. Будь некромант обычным человеком, проникся бы до глубины души, а так лишь вежливо улыбнулся, сняв ботинки и надев гостевые тапочки.
Темный коридор освещался всего одним бра на стене, выхватывая из полумрака тяжелую старинную мебель, обои на стенах с тисненым бархатным рисунком, на потолке угадывалась лепнина. Не роскошь, но чувствовалось, что квартира старая и в ней практически все сохранено, как оно было раньше. Прислушавшись к ощущениям, некромант уловил присутствие домового – конечно, без него поддерживать в этой квартире порядок было бы затруднительно. Гость подозревал, тут не меньше шести комнат, а то и больше: коридор дальше изгибался буквой «Г», и в видимой части некромант видел четыре двери. Открыта была лишь одна, ближайшая, куда его Тшилаба и пригласила.
– Сюда, – кратко произнесла она, переступив порог комнаты.
Небольшая, наполненная запахами лаванды и лимонника, она уже освещалась только свечами: на полке под старинным зеркалом в тяжелой золоченой раме, на комоде в углу, в антикварном бронзовом подсвечнике на круглом столе. Посередине стола одиноко лежала потрепанная колода карт на темно-синем бархатном лоскуте, рядом россыпью – гладкие, обкатанные полудрагоценные камушки, поблескивавшие в свете свечей.
– Садись, – отдала очередной краткий приказ Тшилаба и заняла один из двух стульев за столом.
Некромант молча сел, сцепив руки под столом в замок, дабы даже случайно не коснуться этих карт. Фонило силой от них так, что зубы ломило. Цыганка же спокойно взяла колоду и начала неторопливо перемешивать, вперив в посетителя пристальный взгляд своих необычных глаз.
– Не о себе просить будешь, – утвердительно произнесла она, качнув головой.
– Да, уважаемая, – кратко отозвался некромант.
– И не увижу я ничего о тебе, – буркнула цыганка, поджав губы. – Ишь, защиты понавесил, да больно надо мне твои тайны темные знать. Что знать хочешь? – резко сменила она тему.
– Где я могу найти Алену Данилевскую? – спросил он и улыбнулся уголком губ. – Мы потерялись давно очень… Знаю только, что она сюда, в Питер, переехала, и все.
Тшилаба кивнула, и гость замолчал, поняв, что этого ей достаточно. На стол легла первая карта картинкой вверх, и посетитель увидел, что к обычным Таро или игральным она не имела никакого отношения. На ней изображалось какое-то помпезное здание, больше похожее на старинный особняк с колоннами. И больше никаких надписей или цифр, вообще ничего.
– Да, здесь твоя девица, – задумчиво кивнула цыганка. – Со справедливостью связана. – Она чуть нахмурилась и постучала согнутым пальцем по карте, а потом положила рядом еще две. – Смерть с ней рядом. – Еще одна карта легла уже вниз. – Но не ее, – тут же успокоила напрягшегося некроманта Тшилаба. – Других смерть, и еще двух мужчин вижу. – А вот тут гость едва заметно нахмурился, в его глазах блеснула настороженность.
– Что за мужчины? – ровным голосом спросил он, стиснув пальцы.
Нет, конечно, вряд ли Алена все эти годы хранила себя, естественно, у нее были поклонники и отношения. Однако предполагать – одно, а слышать, что сейчас у нее целых два поклонника…
– Один любит, но безнадежно. – Палец гадалки уперся в одну из картинок. – Второй… – Тшилаба чуть нахмурилась, – охраняет.
– Охраняет? – напрягся некромант. – От чего? Телохранитель ее, что ли? Ей грозит опасность?
Цыганка снова выложила карты, тихо пробормотав себе под нос несколько слов, но что именно, посетитель не расслышал.
– Давно охраняет, – задумчиво протянула Тшилаба, не сводя взгляда с карт. – Опасность не грозит, не сейчас точно.
– Тогда зачем ей телохранитель? – с недоумением переспросил некромант скорее себя, чем в самом деле интересовался у гадалки.
– Он ее начальник. – На стол легла еще одна карта к уже имеющемуся вееру.
– Значит, она одна сейчас, да? – уточнил гость, испытывая радость и облегчение.
– Нет, – снова обескуражила его цыганка. – С влюбленным она сейчас, но нет у нее к нему чувств. – Тшилаба подняла на него взгляд и прищурилась. – Другой ее судьба, – тихо произнесла она. – А какой, то мне неведомо, – решительно добавила гадалка.
– Еще что-то можете сказать про Алену? Где она сейчас, где я могу ее найти? – вернулся к прежнему вопросу некромант.
Тшилаба вынула из колоды последние три карты и положила их в ряд в самом низу расклада.
– Снова смерть с ней рядом, не ее смерть, и она ищет, откуда эта смерть пришла, – заговорила цыганка быстро. – И вместе с ней эти двое, тоже ищут.
Она собрала карты и пояснила:
– Сдается мне, в полиции твоя девица работает или где-то в этой сфере. Если она ищет причины не своей смерти. – Тшилаба аккуратно завернула колоду в бархат.
– Сколько я вам должен? – Гость понял, что больше ему ничего не скажут.
Хозяйка квартиры без слов достала откуда-то из-под стола небольшую шкатулку и придвинула к некроманту.
– Какую цифру достанешь, столько и будет, – невозмутимо произнесла Тшилаба.
Не задавая вопросов, гость открыл крышку и наугад выудил свернутую трубочкой бумажку, развернул и без разговоров достал из кошелька требуемую сумму.
– Благодарю, уважаемая. – Он встал и склонил голову. – Вы мне очень помогли.
Цыганка встала, одарив его долгим взглядом.
– Хоть и не вижу тебя, чувствую, что с огнем ты игру затеял, некромант, – приглушенно сказала она, неторопливо шагая к выходу из комнаты. – Может, не зря вы столько не виделись с Аленой этой? Надо ли тебе искать ее?
– Надо, – твердо заявил он, глядя в спину Тшилабе. – Видите ли, я люблю Алену, и лишь по роковому стечению обстоятельств мы с ней расстались так надолго.
Женщина резко остановилась, так, что гость чуть не уткнулся в ее спину, и развернулась к нему.
– Не любишь, темный, – тихо произнесла она. – Нет в твоей душе любви, не обманывай себя. Не умеешь ты любить. – Не дожидаясь ответа, цыганка дошла до прихожей и молча встала у стены, скрестив руки на груди и всем видом показывая, что не желает продолжать разговор.
Он не стал спорить с цыганкой – ему лучше знать, какие чувства у него к Алене. А любить он как раз умеет, и даже очень, ведь все эти четырнадцать лет он оставался верным своей любимой… Гость переобулся, вышел из квартиры, а потом и на улицу. Постоял немного, запрокинув голову и ловя ртом холодные сладковатые капли мелко моросящего дождя, на его губах появилась мечтательная улыбка. Цыганка на самом деле дала ему намек, куда двигаться дальше, где искать. Раз Алена сейчас имеет дело со смертью, это ему очень на руку. Вот он и расспросит подробнее, что происходит в потустороннем мире Питера и не слышал ли кто что о его Алене.
Но сначала надо подготовиться, зайти в пару магазинов и купить необходимое для ритуала. Тряхнув головой, некромант поднял воротник, засунул руки в карманы и решительно направился из двора.

Глава 4

Вечер этого же дня, офис агентства 
Она его не узнала. Рэм, откинувшись на спинку удобного кресла в кабинете, держал в руках личное дело Алены и задумчиво скользил взглядом по первой странице. Странно, ведь она была не такой уж маленькой, когда они виделись последний раз, да и до ее исчезновения часто встречались. Рожнов чуть нахмурился, погладил пальцем губы, его глаза остановились на фамилии Алены. Наумова. Так, может, он ошибся? Неправильный след взял, а его сотрудница – всего лишь очень похожая на пропавшую подопечную девушка?
– Да нет, вряд ли, – пробормотал Рэм, покачав головой.
Запах обмануть не может, пахла Алена Наумова так же, как Алена Данилевская. Хотя фамилия – не основное доказательство, она ведь легко могла сменить ее из опасения, что враги доберутся и все-таки найдут. Да и, как написано в личном деле, у Алены имелись родители с точно такой же фамилией. Приемные, потому что оба люди, Варвара Андреевна и Степан Петрович жили в Пушкине, и Рэму пришла в голову мысль поговорить с ними, прежде чем забрасывать вопросами Алену. Психика странная штука, девушка ведь может действительно не помнить племянника телохранителя ее отца. Рэму было девятнадцать, а Аленке всего пятнадцать, но уже тогда тоненькая улыбчивая девочка-подросток привлекала внимание, и вокруг нее постоянно крутились ухажеры. Сама же она держалась со всеми доброжелательно, но без лишней фамильярности, никого не выделяя из одноклассников и друзей по двору.
Рэм, откинувшись затылком на спинку кресла, прикрыл глаза и улыбнулся, погрузившись в воспоминания. Он тоже посматривал в сторону Алены с интересом, но его сдерживало то, что по положению она все-таки стояла выше: дочь главы клана как-никак, которую Мирослав просто обожал. Возраст девочки тоже останавливал от более решительных действий, и Рэм ограничивался теми встречами, когда дядя брал его с собой в дом подопечной семьи. Однако к удивлению тогда молодого парня, Мирослав сам обратился к нему как-то с просьбой присматривать за дочерью. Помнится, Рэм был ужасно горд оказанной честью и со всей серьезностью подошел к первому в его жизни назначению… Алена, кстати, против решения отца не возражала и довольно мирно приняла появление в ее жизни молчаливого серьезного парня, тенью следовавшего за ней, если она куда-то отправлялась одна. В школе и с друзьями он ей не надоедал, предпочитая просто находиться поблизости, но не на глазах. А всего через несколько недель случилась страшная трагедия…
Очнувшись, Рожнов машинально потер шрам, поморщившись. Он тогда почти месяц провалялся в больнице, а когда вышел, узнал, что Алена пропала бесследно. И вот, спустя четырнадцать долгих лет, похоже, Рэм ее нашел. Единственную ныне наследницу клана мурманских песцов, которая, кажется, вполне себе хорошо устроилась здесь, в Питере, и вряд ли горит желанием возвращаться к родным. По крайней мере, этот Лис ее точно просто так не отпустит. Рэм усмехнулся и покачал головой: его позабавило, как Евгений демонстративно обозначил свою территорию, образно выражаясь, пусть Рожнов и не думал покушаться на нее. Хотя из той хрупкой девочки-подростка выросла очень даже привлекательная, если не сказать больше, изящная женщина. Вспомнив их сегодняшнюю утреннюю встречу, барс хмыкнул и не сдержал тихого смешка. В своих пушистых тапочках Алена выглядела неожиданно мило и по-домашнему и так очаровательно смутилась, когда он их заметил. Нет, если она выбрала рыжего, то это ее право. В конце концов, то, что было четырнадцать лет назад, и влюбленностью-то сложно назвать. Претендовать на благосклонность Алены Рэм не собирался, по крайней мере, до тех пор, пока она остается с Лисом. Отбивать женщину у собственного же сотрудника было бы низко и некрасиво.
– Так, не в ту сторону думаешь, – решительно заявил Рэм, поймав себя на желании дотронуться как-нибудь до волос Алены, проверить, такие ли они шелковистые и мягкие, какими выглядят…
Положив дело Наумовой-Данилевской в один из ящиков стола, Рожнов поднялся и вышел из кабинета. Давно пора домой, за окном уже стемнело, а завтра рабочий день и у них новое расследование. А на этих выходных можно съездить в Пушкин к приемным родителям Алены и пообщаться с ними, как получилось, что девушка стала жить у них.

Ночь, квартира Жени 
Я сидела на широком подоконнике на кухне и смотрела на ночь за окном, грея ладони о чашку с горячим шоколадом. По стеклу скользили капли, отражая свет фонарей, в лужах мокли последние ярко-оранжевые и красные листья, небо казалось бездонным провалом – тяжелые облака закрывали звезды. Темная кухня казалась еще уютнее по сравнению с сырой осенней ночью, однако мысли мои были сродни погоде за окном, такие же мрачные и невеселые. В голове крутился разговор днем с Рэмом и его странная фраза о татуировке, что я почему-то должна знать. Отсюда и сон не шел, и, бесполезно провалявшись битых два часа в кровати, я тихонько выскользнула из-под теплого одеяла и прокралась сюда, на кухню. Лис вроде не проснулся и, надеюсь, не заметит моего отсутствия в постели. Мне хотелось побыть одной и подумать. Единственное объяснение, которое приходило в голову, – мы с Рожновым встречались, я знала его. А поскольку на память не жаловалась и среди моих немногочисленных питерских знакомых барса точно не было, значит, этот человек как-то связан с моим прошлым, которое упорно не желало раскрывать свои тайны передо мной.
Зачем он появился в моей жизни? Я намеренно не хотела ничего вспоминать и не искала родных, не пыталась узнать, как оказалась в Питере, хотя все песцы живут в Мурманске и окрестностях. Не хочу возвращаться туда, откуда мне пришлось бежать, и не хочу знать, из-за чего пришлось покинуть родной город. Тем более меня не искали – а значит, или сочли умершей, или не особо и нужна. Отхлебнув шоколада, проследила взглядом каплю и нахмурилась. Нет уж, если Рожнов планирует убедить меня уехать и именно для этого устроился в нашу контору начальником, то ничего у него не получится. Я хочу остаться в Питере. Зашевелившееся было нездоровое любопытство затолкала поглубже: расспрашивать Рэма ни о чем не буду и заводить разговоров о моем прошлом тоже не позволю. И вообще, хватит сидеть тут, завтра на работу вставать. Я допила шоколад и слезла с подоконника, направившись к раковине. Когда талию обвили теплые руки, чуть не подскочила от неожиданности – Женька двигался совершенно бесшумно.
– Чего не спишь, малыш? – уткнувшись носом мне в затылок, тихо спросил Лис.
– Напугал, – с нервным смешком ответила я, прижавшись к нему спиной. – Да так, сон не шел, решила вот шоколада горячего выпить. Пойдем. – Я развернулась и выпуталась из его рук, шагнув к выходу из кухни.
Забравшись под одеяло, привычно свернулась клубочком, и сон вскоре пришел, к моему облегчению. Только вот снилась мне странная ерунда: серьезный подросток лет двадцати со светлыми волосами и татуировкой клана барсов, подозрительно похожий на молодого Рэма… Было и еще что-то, но не запомнилось, и, проснувшись утром от запаха кофе и поцелуя Лиса, я чувствовала себя невыспавшейся. В душе притаилось легкое беспокойство, и улыбаться Женьке приходилось немного через силу – я не хотела, чтобы он начал расспрашивать, что случилось. Ни к чему лишний раз упоминать Рожнова, мой рыжий и так нервно на него реагирует.
По пути на работу удалось подремать немного, ночные размышления отошли в тень, а решение не дать Рожнову вернуть мне прошлое только окрепло. По лестнице я поднималась уже успокоенной, мысли вернулись к новому делу, и я переключилась на него – Кате очень хотелось помочь, и как можно быстрее, раз проведенный черный обряд мог убить ее.
– Всем утра! – весело поздоровалась, переступив порог нашего квартирного офиса.
В гостиной уже все сидели: Васька с кружечкой какого-то травяного отвара, Андрюха с кофе, Рада с чаем. Рэм тоже держал кружку, по всей видимости, с кофе. Да, как всегда, мы последние, но меня это не смущало. Переодевшись в любимые тапочки, я плюхнулась рядом с Радой на единственное свободное на диване место, Женька же направился на кухню, бросив по пути косой взгляд на невозмутимого шефа.
– Ну, какие планы на сегодня? – бодро поинтересовалась я, обведя глазами коллег и постаравшись не задерживаться на Рэме.
Мелькнули ночные мысли, воспоминание о странном ощущении, будто мы уже были когда-то знакомы, и я решительно задвинула все это подальше. Не время и не место, я на работе.
– Проверить больницу надо, где Николай лежал, – заговорил Рэм, рассеянно глянув на бормотавший телевизор. – И подумать, на каком кладбище мог проводиться ритуал, раз на Волковском все чисто.
– Не думаю, что зачинщик всего этого выбрал бы место, где похоронен Коля, – уверенно заявил Андрей. – И потом, Волковское хорошо защищено, на любое темное действие контур отозвался бы и послал сигнал в ближайшее отделение.
– Согласен, – наклонил голову Рэм. – Тогда?.. – Он вопросительно взглянул на некроманта.
– Я почитал вчера про этот ритуал. – Князев поудобнее устроился на диване, положив одну руку на спинку позади плеч Василисы. – Лучше всего для таких вещей подходят старые заброшенные кладбища или имеющие дурную репутацию. Ведь тело мертвеца не нужно для обряда, – совершенно спокойно заявил Андрюха, а Василиса аж передернулась от его заявления.
Вот сколько смотрю на них, удивляюсь, как люди таких совершенно разных направленностей сошлись и даже семью образовали – скоро уже два года, как мы гуляли на их свадьбе, а живут они вместе лет пять где-то.
– Андрей! – не удержалась от тихого возмущенного замечания ведьма.
– Что – Андрей, я говорю как есть, нужны всего лишь обручальные кольца и кровь или волосы тех, кого связывают. – Некромант пожал плечами. – Так ведь? – Он покосился на шефа.
– Да, именно, – подтвердил Рэм.
В этот момент вернулся Женька из кухни с моим любимым бергамотовым чаем и вазочкой с вафлями. Поставил на столик, сел рядом со мной, потеснив Раду – на лице цыганки мелькнула понимающая усмешка, – и обнял за талию. Я невольно покосилась на Рэма, но он никак не отреагировал на очередное проявление собственнических замашек Лиса, даже не смотрел в нашу сторону. Укол странного разочарования насторожил и родил легкое беспокойство, и пришлось усилием воли прогнать непонятные эмоции, вернуться к разговору.
– В любом случае сначала проверим на всякий случай больницу и морг при ней, а потом уже будем решать, что и как дальше. – Рэм посмотрел на Василису: – Поговоришь с Катей насчет обиженных поклонников? Вдруг какой сильно уж обиженный попался. – Барс улыбнулся уголком губ.
– Конечно. – Василиса кивнула. – Заодно проверю, как мой оберег и мазь работают.
Рэм повернулся к нам с Лисом, но сказать ничего не успел: в дверь позвонили. Я дернулась открыть, но Рада вдруг обронила:
– Жень, к тебе это.
Не выказав удивления, Женька поднялся и вышел в коридор, а буквально через мгновение мы услышали его удивленный голос:
– Теть Света?
– Ой, Женечка, привет! – взволнованно ответила посетительница, и я расслышала нотки беспокойства в ее словах. – Я вот к тебе пришла, знаешь, не могу ждать три дня! – из коридора донесся тихий всхлип.
– Что случилось? – моментально насторожился Женька. – Что-то с моими?..
– Да нет, что ты, бог с тобой! – торопливо отмахнулась знакомая Лиса и переступила порог гостиной. – Не с ними…
Света оказалась пухленькой невысокой женщиной со светлыми кудряшками, круглым лицом и добрым взглядом темно-карих глаз. Тоже из лисиц, определила я по запаху.
– Здравствуйте, – комкая в руках платок и переводя взгляд с одного лица на другое, поздоровалась гостья.
Рэм тут же поднялся, освободив кресло.
– Присаживайтесь, – предложил он. – Что у вас случилось?
– Да я, собственно, так, – неожиданно смутилась Светлана, но я заметила, как подозрительно заблестели ее глаза. – Думаю, может, Женя по старой памяти поможет… Аня пропала, – выпалила она, опустившись в кресло, и с надеждой посмотрела на замершего Женьку. – Пошла на какую-то свою вечеринку и не вернулась, а телефон не отвечает. – Ее голос упал до шепота, а по щеке скатилась слезинка. – Друзья говорят, она ушла около полуночи. Жень, найди Аньку, а? – Света вцепилась в его руку. – Ты ведь знаешь, она точно не могла никуда загулять!..
Она всхлипнула и отвернулась, Рэм поспешил выйти на кухню, а Рада, с задумчивым видом перемешав карты, вытащила одну и произнесла:
– Живая твоя дочка, не реви. Найдет ее Лис. – После чего встала и ушла к себе в комнату.
Светлана проводила ее взглядом, в котором с новой силой вспыхнула надежда.
– Живая? – прошептала она, стиснув платок.
Вернулся Рэм со стаканом воды и подал гостье, потом присел на подлокотник дивана.
– Рада не ошибается, Света, – пояснил он. – Раз сказала, что жива ваша девочка, значит, найдем. – Рожнов посмотрел на Соколинского: – Займешься, Евгений?
– Конечно. – Лис помог гостье подняться. – Пойдемте, расскажете мне все по пути, съездим, где Аню последний раз видели. – Он повел ее обратно в коридор.
– Ну, мы тогда к Кате. – Василиса тоже поднялась. – Андрюх, отвезешь?
– Без проблем. – Князев встал. – Поехали.
Как-то так получилось, что в офисе мы с Рэмом остались вдвоем, и я поняла, что в больницу, проверять морг, отправлюсь с начальством. Не скажу, что обрадовалась, все же предполагаемая связь Рожнова с моим забытым прошлым нервировала и заставляла ожидать от него подвоха. А может, я все-таки ошибаюсь?..
– В больницу? – Рэм вопросительно глянул на меня.
– Ага, – отозвалась я и поспешила в коридор.
Вскоре мы уже ехали по оставленному Катей адресу, где провел свои последние дни Николай. Чтобы отвлечься от мыслей о Рэме, я попробовала углубиться в размышления об этом мутном деле, вертя и так и эдак имеющиеся у нас данные, и ничего путного не приходило в голову. Если месть – то странная, сразу двоим. И Рада сказала, искать в близком окружении, женщину. Не девушку – именно женщину. Неужели отвергнутая поклонница в возрасте?.. Да нет, не может быть, слишком уж сложно. Может, Василиса после разговора с Катей расскажет что-нибудь интересное. Я вздохнула, прислонилась затылком к спинке кресла и рассеянно уставилась в окно. Мысли перескочили на Рэма, и прежде, чем успела поймать себя за язык, спросила:
– А давно вы в Москве живете?
И замолкла, смутившись своего интереса: а ну вдруг подумает что-то не то?.. Я же всего лишь хотела узнать, по возможности аккуратно, действительно ли Рожнов имеет отношение к моему прошлому или это все лишь мои догадки, не имеющие под собой никаких реальных оснований.
– Лет пять где-то, – спокойно ответил между тем Рэм, не сводя взгляда с дороги.
Я осторожно покосилась на его четкий профиль. Татуировка, шрам… Поспрашивать дальше, что ли, пока есть возможность? Любопытство не давало покоя, хотя вроде решила для себя не ворошить прошлое, в которое не хотелось возвращаться.
– А шрам откуда у вас? – все же, набравшись храбрости, задала следующий вопрос.
Уголок губ Рэма пополз вверх, он бросил на меня веселый взгляд.
– Боевое прошлое, – кратко ответил он. – Неприятная история, я тогда еще подростком был.
А мне вспомнилось ночное видение, странно похожее на молодого Рэма. И опять слова опередили меня, сорвавшись с языка:
– А что за история, если не секрет?
Рожнов ответил не сразу, улыбка пропала с его лица.
– В другом городе дело было, нападение на семью одну, – наконец ответил он, а у меня холодок по спине пробежал от его слов.
Нападение на семью. Не о моей ли семье речь?.. Но спросила я другое.
– Барсы ведь тоже в Москве не живут, да? – вернула я ему его же заявление о моем клане.
– Скажем так, мы живем там, где нам хочется, – поправил меня Рэм, и на его лицо вернулась легкая улыбка. – Большинство да, не любит покидать места нашего обитания, но некоторые все же уезжают, по разным причинам.
– Понятно, – кивнула я и замолчала, не решившись продолжить расспросы.
В голове вертелось еще с пяток вопросов, но слишком уж они были личными и напрямую касались нашего возможного общего прошлого, а я все же не готова была вот прямо сейчас о нем узнать. Может, и никогда не буду, несмотря на все мое любопытство.
– Приехали, – спас Рэм, завернув на стоянку около большого здания больницы.
Я поспешно вышла и направилась к входу, вернувшись в мыслях к предстоящему делу. Обследовать палату, где лежал Николай, и проверить больничный морг. Надеюсь, Рэм отвлечет врачей, потому как мне снова придется раздеваться. Хотя это можно и в туалете спокойно сделать. Рожнов догнал меня, поравнялся и галантно придержал дверь больницы, и я переступила порог. Вообще, не любила эти заведения, здесь для моего чувствительного носа слишком резко пахло: лекарствами, старостью, целительной магией, травами и прочим, что сопровождает заботу о человеческом и не очень здоровье. На несколько мгновений я задержала дыхание, а потом направилась к табло около стойки регистрации – нам нужен был главврач. Рэм только мельком глянул на табло и уверенно пошел к лестнице, я за ним.
– Не против, я сам поговорю с врачом? – по пути осведомился он.
Странный вопрос. Он начальник, почему я должна возражать против его действий? Пожала плечами, кивнула, поднимаясь по ступенькам. Кабинет оказался на третьем этаже, и на табличке значилось «Станислав Петрович Иванченко». Рэм постучал, получил разрешение войти, и мы зашли.
– Добрый день, Станислав Петрович, – поздоровался шеф и протянул руку.
Я же огляделась: действительно кабинет, не врачебный, а как будто в каком-то офисе. Полки с папками, удобный диванчик в углу, письменный стол, заваленный бумагами, тонкий экран компьютера. И сам хозяин, молодцеватый, подтянутый мужчина средних лет с умными, живыми глазами.
– Добрый. – Главврач пожал руку и скользнул по мне взглядом.
Целитель, определила я, почуяв тонкий цветочный запах, исходивший от него. Они все так пахли, травами или цветами, уж не знаю почему. Видимо, особенность магии.
– Чем обязан? – спросил Станислав Петрович и махнул рукой на стулья для посетителей. – Присаживайтесь.
– Меня зовут Рэм Рожнов, я директор агентства «Острый нюх», – представился мой шеф. – Это моя сотрудница, Алена Наумова. Мы здесь по поводу одного вашего пациента, Николая Колесова, он недавно умер, а перед этим в реанимации лежал после тяжелой аварии.
– А. – Врач кивнул, соединив кончики пальцев и не выказав никакого удивления по поводу того, откуда мы. – Помню такого. А что с ним не так?
– Дело в том, что с ним провели запрещенный ритуал, и мы расследуем, кто и зачем это сделал. Нам надо посмотреть палату, где он лежал, – объяснил все как есть Рэм.
Станислав Петрович нахмурился, побарабанил пальцами по столу.
– Темный ритуал, говорите? Нехорошо. – Он покачал головой. – Пойдемте, она как раз свободная сейчас. – Мужчина поднялся.
Палата реанимации, где провел свои последние дни Коля, располагалась на втором этаже. Станислав Петрович предупредил медсестру на посту, что мы по делу пришли и чтобы нам не мешали, показал палату и оставил нас, попросив держать его в курсе, если вдруг это кто-то из персонала виноват. Я зашла, огляделась. Обычная безликая палата, на стене пара нейтральных пейзажей в рамках, кровать, вокруг всякие сложные приборы, сейчас отключенные. Рэм повернулся ко мне и внимательно посмотрел.
– Ну, исследуй, я в коридоре подожду, – негромко произнес он и вышел.
Вот кто мне скажет, почему я смутилась? От того, что барс знал – мне придется раздеваться? Ведь сам тоже оборотень, в курсе особенностей нашего вида. Я тихонько фыркнула, покачала головой и начала снимать одежду. Дело, прежде всего дело, Аленка. Где-то в середине сего процесса, когда я уже снимала свитер, зазвонил телефон, и кто это, я догадывалась. Тихо ворча ругательства, выпуталась из одежки, выудила из сумки трубку и ответила:
– Да, Жень. – Голос был слегка запыхавшийся, и, признаться, на мгновение кольнуло раздражение: не вовремя он позвонил.
Однако Лис сразу насторожился.
– Ты чем там занята, Ален? – спросил он с подозрением. – Дышишь так тяжело…
– В больнице я, палату Колину буду осматривать. – Я нахмурилась. – Ты что-то хотел, Жень? Если просто поболтать, то давай позже? – постаралась, чтобы прозвучало не слишком резко, и надеюсь, у меня получилось.
– Хотел твой голос услышать, узнать, как дела у тебя, – чуть тише ответил он. – Я пока у Солодовых застрял, опрашиваю всех, не знаю, когда вернусь.
Я тихонько вздохнула, присев на кровать.
– Удачи тебе там, надеюсь, ничего серьезного не случилось, – все же поддержала я Лиса. – Как освободишься, звони, ага?
– Люблю тебя, хорошая моя. – Женька тоже вздохнул. – Тебе тоже удачных поисков.
Отложив телефон, я наконец разделась и отпустила звериную сущность. Мир сразу изменился, превратившись в причудливую смесь запахов, по большей части не особо приятных моему чуткому носу. Не теряя времени, я принялась деловито обнюхивать помещение, прислушиваясь к чутью и ощущениям. Отголоски целительской магии – оно и понятно, без нее в больнице никуда, снова лекарства, настои, прочие цветочно-травянистые запахи. Отдельные нотки заходивших медсестер, уборщицы – запах воды и мокрых тряпок. Ага, и домовой тут имелся, его специфический терпкий запах засвербел в носу, и я, не удержавшись, чихнула, закрыв морду лапой. О, надо же, совсем на границе восприятия тонкий аромат Кати еще остался, видимо, девушка действительно часто заходила к Николаю, проведать.
И еще один запах щекотал, вплетался в общую канву, заставлял принюхиваться к нему сильнее. Запах снега, мороза и почему-то ландышей. А еще мокрой шерсти, который мне безумно нравился. Я невольно потянулась за ним и осознала, что это за запах, только почти уткнувшись носом в дверь. Ой. Это же Рэм, мой начальник. Он ведь снежный барс, поэтому так пахнет. Но ландыши?.. Тихонько фыркнув, я с некоторым усилием, признаться, отвлеклась от такого вкусного аромата другого оборотня и вернулась в палату. Так, что у нас осталось? Только один, едва уловимый, можно даже сказать, тень запаха. Чуть-чуть затхлый, пыльный, у меня сразу возникла ассоциация со старым чуланом в заброшенном доме. Так пахнет горе… Мать Коли? Я села, облизнулась и ненадолго задумалась, вспоминая визит к целительнице. Нет, не она, точно. Не ее это запах. Значит, кто-то еще тут был из ближнего круга Николая. Остается надеяться, что Василиса узнает от Кати что-нибудь полезное в плане возможных недоброжелателей. Никаких следов темного ритуала я тут не унюхала, и вряд ли в больничном морге что-то было, но для очистки совести следовало посмотреть и там.
Я подошла к двери и тихонько поскреблась, подумав, что превращаться обратно, одеваться, потом снова раздеваться в холодной мертвецкой мне совсем не хочется. Проще пока остаться песцом, проверить все до конца, а потом уже приводить себя в порядок. Дверь почти сразу открылась, и на меня посмотрел Рэм, с моего роста казавшийся сейчас огромным и внушительным.
– Все? – уточнил он, и я кивнула.
Шеф заглянул в палату, увидел мои вещи – я сложила одежду в пакет – и не стал задавать глупых вопросов. Зашел, подхватил сумку и пакет, а второй рукой легко взял меня, аккуратно зажав под мышкой. Ой. Снова меня окатила волна смущения, и я порадовалась, что звери не умеют краснеть. В общем, я и на своих лапах могла дойти, а наличие рядом Рэма гарантировало, что меня не примут за приблудившуюся животинку и не выставят из больницы. Но на ручках, конечно, приятнее и быстрее.
– Ну пойдем, проверим морг, потом все расскажешь, – на ходу произнес он, а я поймала себя на том, что жадно принюхиваюсь к аромату зимы и ландышей.
И как просто получилось у него перейти на «ты». Хотя было бы странно обращаться к пушистой северной лисичке на «вы», наверное. А мне, признаться, так привычнее, у нас в агентстве почти одна семья, и я понимала, с одной стороны, что Рэм проявляет элементарную вежливость в незнакомом кругу, однако все равно царапало это его «вы». Мы спустились вниз, потом еще в подвал, где находилась мертвецкая больницы, и я снова сморщила носик: противно пахло формалином, чуть сладковатым запахом, свойственным моргам, и еще тут было ощутимо прохладно. Пусть на мне сейчас густая шерсть в качестве природной шубы, но все равно подушечки на лапках чувствовали холод, и нос тоже. Нас впустили, как только дежурный медбрат позвонил Станиславу Петровичу, и Рэм поставил меня на пол.
– Давай быстренько, и поедем в офис. – Рожнов улыбнулся уголком губ и устроился на стуле.
Дежурный тоже с интересом покосился на меня.
– Оборотень-песец? – с немалым удивлением переспросил он. – Разве они живут в Питере?
Судя по моим ощущениям, парень был ведьмаком, а здесь просто подрабатывал, пока учился.
– Она – живет, – кратко ответил Рэм, и ведьмак больше не стал задавать вопросов.
Немного неуютно было под взглядами мужчин, но я встряхнулась, демонстративно повернулась к ним… хвостом и пошла исследовать больничный морг. Как и подозревала, никаких следов запрещенной магии тут не обнаружилось, только защитный контур против привидений и проявлений некроэнергии. Я вздохнула, села и выразительно посмотрела на Рэма, он все понял сразу.
– Благодарю за любезность, – проявил он вежливость к дежурному, снова подхватил меня и мои вещи, и мы вышли из больничного морга.
Переодевалась я в туалете на первом этаже: там хотя бы не холодно, как внизу. Когда уселись в машину, доложила о своих изысканиях в больнице:
– Ритуала точно не было, а вот кто-то еще кроме персонала и Кати в палате был. Подозреваю, тот, кто и сделал этот обряд.
– Ага, – задумчиво отозвался Рэм и кивнул. – Уже хорошо, значит, узнаешь запах, если снова его почуешь.
– Конечно, – подтвердила я.
Интересно, а как я пахну для Рожнова? Странная и неуместная сейчас мысль заставила замереть и усиленно рассматривать в окно дома, носа же коснулся тонкий запах мороза и ландышей. Рэм совсем не пользовался туалетной водой, как и большинство оборотней, предпочитая естественные запахи. Я тоже не держала духов и всякие шампуни-гели выбирала по возможности нейтральные. Вот почему я так привязалась к этому запаху, а? На Женькин так не реагировала, хотя пах он вкусно, вереском и весенней нагретой травой. Может, потому что я уже привыкла за полгода совместной жизни? Да и до того вместе сколько работали… Так, хватит о запахах, Аленка, не та тема, чтобы сейчас на ней зацикливаться.
– Посмотрим, что Василиса расскажет, может, что-нибудь полезное об окружении Кати, – произнесла я, чтобы разбить тишину.
Мне она показалась слегка напряженной, и почему-то чудилось, что Рэм то и дело косится на меня. Проверить не могла, поворачиваться к водителю, опять же, по странной причине не хотелось. Я… волновалась. Немножко, но этого было достаточно, чтобы ощущать себя неуютно наедине с Рэмом, хотя он не предпринимал никаких попыток сблизиться или флиртовать. И это более чем странно, потому что всякие сказки об идеальных парах, которые якобы приняты у оборотней, и привязках по запаху именно что сказки. Да, мы более чуткие к ароматам, безусловно, и отношение к человеку или нечеловеку зачастую основывается на том, что ощущает нос, но в чувствах все-таки главную роль играют сами чувства, а не грубая физиология, как пишут в большинстве книжек. Хотя слышала, что у тех же волков все немного по-другому, однако среди моих знакомых их нет, поэтому не могу с уверенностью утверждать.
Так, пожалуй, не стоит больше оставаться наедине с Рожновым, пусть даже по работе. Не хочу, чтобы он меня смущал своим присутствием, я вовсе не настроена что-то менять в своей личной жизни, мне и с Женькой хорошо живется! Когда машина подъехала к знакомому подъезду, я чуть не вздохнула с облегчением: тишина становилась невыносимой, а о чем заговорить с Рэмом, чтобы не скатиться в расспросы о его – и, возможно, моем – прошлом, я не знала. Едва выйдя на улицу, я чуть не бегом направилась к дверям, доставая ключи и держа в голове одну мысль: уточнить у Рады насчет аварии, в которой погиб Коля. А то опять начну думать о том, о чем совсем не стоит…
Василиса с Андрюхой уже пришли, а вот моего Лиса еще не было – я решила позвонить ему позже, а сейчас заглянула к нашей цыганке.
– Привет, посмотришь один момент? – Я уселась за ее стол, вопросительно посмотрев на Раду.
– Давай, – согласилась она и достала потертую колоду. – Что именно?
– Авария, в которой погиб Николай, она случайная или нет? – озвучила я важный в нашем деле вопрос.
В принципе у меня были подозрения, что нет, если уж кто-то задался целью отомстить, но проверить не мешало бы.
– Угу, – кивнула Рада и начала перемешивать карты.
То, что случилось дальше, меня, признаться, изрядно напрягло и даже немножко напугало: лицо цыганки стало отрешенным, и она одну за другой выложила на стол три карты. И меня посетило отчетливое ощущение, что к вопросу об аварии они не имеют никакого отношения.
– Твоя судьба пришла за тобой, – тихо произнесла Рада, опустив взгляд на карты. – А он, – палец цыганки уперся в изображение Короля Кубков, – свою уже нашел.
Карта была перевернутой. А рядом с ней лежали два Старших Аркана, Императрица и Император. Даже моих скудных знаний о картах Таро хватило, чтобы догадаться, что первая карта – это я. Подняв взгляд на Раду, спросила внезапно осипшим голосом:
– К-какая судьба?
Она посмотрела на меня без тени улыбки, потом собрала карты и начала их снова мешать.
– Ты знаешь, – тихо ответила Рада.

Глава 5

Я откинулась на спинку стула, растерянно прикусив губу. Что я знаю, что она имеет в виду? Ну не Рэма же в самом деле, это было бы глупо и нелепо. Снова посмотрела на Раду, но она уже с сосредоточенным видом снова выкладывала карты.
– Так, а знаешь, очень верный вопрос ты задала, подруга, – задумчиво, уже нормальным голосом произнесла цыганка.
По всей видимости, она снова не помнила, что говорила только что, – как всегда, когда на нее транс нападает. И расспрашивать бесполезно. Я отодвинула мысли о внезапном и странном предсказании Рады подальше и занялась делом.
– И что? – подалась чуть вперед, глядя на карты.
– Он не должен был попасть в нее. – Рада нахмурилась, рассматривая расклад. – Кто-то и здесь удачу у него отнял. Ох, Аленка, обозлился на парня кто-то, и очень сильно. – Она подперла кулаком щеку. – И на девочку его тоже, – добавила она со вздохом.
– Ну не поклонник же! – раздраженно воскликнула я, вскочила и прошлась по небольшой уютной комнатке, в которой обитали наши штатные ведьма и предсказательница. – Бред, Рада, убивать обоих!
– Ближний круг, Ален, – напомнила она. – Ищи там.
– Да мы уже проверили и его подругу, которая сохла по нему, и в общем! – отозвалась я, утомленно вздохнув. – И на кладбище нет следов, только в больнице слабый запах незнакомый.
Рада развела руками, сочувственно посмотрев на меня.
– Больше пока ничего не могу сказать, Ален, прости, – произнесла она. – Ищите.
– Ага, а у Кати время тикает, – проворчала я, вспомнив распухший палец невесты Николая. – Ладно, спасибо. – Я улыбнулась Раде и вздохнула. – Прости, что ворчу, просто дело такое, грязное, – поморщившись, пошевелила пальцами в воздухе.
– Решите, я не сомневаюсь, – одарила она меня ответной улыбкой.
Вернувшись в гостиную, обнаружила там Князевых и Рожнова – видимо, меня ждали, чтобы по десять раз не пересказывать одно и то же.
– И что с аварией? – Рэм глянул на меня.
– Неслучайная. – Я плюхнулась в кресло. – В общем, кому-то крепко насолил паренек, надо искать кому, – переведя взгляд на ведьму, поинтересовалась: – Вась, есть что интересное?
– Да я бы не сказала. – Она покачала головой. – Нет у Кати воздыхателей, которые бы так сильно хотели избавиться от соперника и заодно наказать неверную возлюбленную. – Ведьма покачала головой. – Да и Рада ведь сказала, это женщина, – напомнила Василиса.
Наш дальнейший разговор прервался неожиданно, звонком моего телефона. Мелькнуло недовольство, что опять Женька хочет услышать мой голос, хотя раньше он не звонил мне каждый час, если вдруг так получалось, что мы вели расследование отдельно друг от друга. Достав трубку, посмотрела на номер, и мои брови поползли вверх.
– Ира, – вполголоса пояснила я остальным и ответила на звонок. – Да, слушаю.
– Алена, привет, – поздоровалась девушка. – Я тут вспомнила, у Коли девушка была еще до Кати, Валя, только она умерла несколько месяцев назад. Не знаю, поможет это как-то или нет, но вдруг пригодится, – добавила Ира.
Я подобралась: интересные сведения, действительно, и Ка- тя не сказала нам о бывшей девушке Коли. Хотя, может, она не знала…
– Ир, можешь подъехать? – попросила я, отойдя к окну.
– У меня пары до четырех дня, – ответила она к некоторому моему разочарованию. – Могу после приехать.
Покосилась на часы – стрелки показывали всего час времени. Долго ждать.
– Нет, я сама подъеду сейчас, – нашла я решение. – Говори куда.
Мы договорились с Ирой, и я отключилась, обведя взглядом смотревших на меня коллег.
– Ира расскажет мне про бывшую девушку Коли, – сообщила важную новость, сбрасывая тапочки и торопясь в коридор. – Скоро вернусь! – уже открывая дверь, крикнула я и выскочила на лестницу.
Меня охватил азарт, почему-то казалось, Ира расскажет что-то, что поможет нам в распутывании этого непонятного и неприятного дела. У нас имелась служебная машина на всякий случай, ею я и воспользовалась – Лис взял нашу, а с Рэмом ехать не хотелось, потому я и свалила так быстро из офиса. До Политеха, где учились Ира и умерший Коля, добралась из центра не так быстро, как мне хотелось бы, – пробки наше все, как говорится. Запоздало подумала, что можно было бы на метро, но хорошая мысля, как всегда, пришла опосля. В общем, добралась я до универа, где училась Ира, и она встретила меня около факультета – я удачно приехала между парами. Мы присели на скамейку, и она начала рассказывать.
– До Кати Коля с Валей встречался, года полтора они вместе были. – Девушка откинулась на спинку, уставившись в пространство рассеянным взглядом. – Потом она заболела тяжело, какая-то неоперабельная форма рака, кажется. – Ира вздохнула, теребя замок на молнии куртки. – Хотя врачи и маги делали все возможное, чтобы помочь ей, но прогнозы были неутешительными. Она несколько месяцев назад умерла. – Ира помолчала, потом не слишком уверенно добавила: – Но знаете, мне показалось, что он скорее обрадовался ее смерти. Колька вообще неохотно рассказывал о том периоде, отделывался общими словами, хотя обычно мы свободно разговаривали. Не знаю, может, это что-то значит, да и с Катькой они как-то быстро сошлись после ее смерти.
– Вот как, – задумчиво протянула я. – А адрес этой Вали не знаешь, случайно?
– Не, не знаю. – Ира покачала головой. – Катю спросите, Колька пару раз обмолвился, что вроде как они с ней подругами были.
– Ладно, спасибо. – Я встала. – Если что-то еще вспомнишь, звони.
– Хорошо. – Ира тоже поднялась – перерыв как раз заканчивался, и студенты с перекуров и перекусов спешили на пары.
По пути в офис из головы не выходили мысли об этой умершей Вале. Что-то много смертей в этом деле, прямо аж мурашки пробирают до печенок. Могла ли она сделать обряд? Надо у Рэма или Андрюхи поинтересоваться. Пока ехала, набрала номер Женьки, как там у него дела.
– Привет. – Я улыбнулась, услышав голос Лиса. – Как ты?
Он с отчетливым раздражением вздохнул.
– С друзьями Аньки пообщался, похоже, по крови придется искать, – ответил Женька. – Еще часа на два-три точно тут задержусь. Блин, найду – уши надеру! – сердито добавил он. – Вот не верю, что что-то серьезное с ней случилось! Наверняка опять какая-нибудь блажь пришла в голову!
Соколинский упоминал о своих знакомых, эта семья дружила с его родителями довольно давно, Аня – их младшая любимая дочка. Старший сын в Москву уехал, и у него там своя семья. Аня же заканчивала учиться сейчас, на последнем курсе была, и да, отличалась склонностью к авантюрам, по рассказам Женьки. И довольно часто Светлана обращалась именно к нему за помощью, если вдруг Анна в своих приключениях попадала в переделки. Пару раз, как говорил Лис, даже из отделений выручал.
– В общем, я, наверное, где-то к вечеру буду, – подытожил Женя. – У вас там как?
– Расследуем потихоньку, узнали о бывшей девушке Николая, – кратко рассказала я. – Пока ничего конкретного.
На этом мы распрощались – я не любила долгие разговоры по телефону, особенно за рулем – как раз на светофоре и поговорили. А вот когда я вернулась в наш офис, меня ждал там сюрприз скорее неприятный: кроме Рэма больше никого не было. Князевы ушли на обед, как он сказал, а Рада отпросилась по каким-то своим делам. Рожнов же расположился в гостиной на диване с чашкой чая.
– Ты, кстати, сама обедала? – уточнил он, пока я переодевалась в любимые тапочки, не спеша выходить в гостиную.
Как быстро он отбросил официальность, однако. Хотя какое уж «вы», когда меня таскали в охапке.
– Нет, позже поем, – махнула я рукой. – На кухне дежурные пельмени есть, Васька сама лепила.
– Ну и что Ира сказала? – Рэм скользнул по мне взглядом.
Я постаралась не искать в этом скрытого подвоха и поведала о предыдущей девушке Николая и ее возможной дружбе с Катей.
– Могла Валя сделать обряд? – уточнила у Рэма.
– Вряд ли. – Он покачал головой. – С ее смертью он бы потерял силу. А вообще, надо бы подробнее разузнать об этой бывшей девушке.
– Звоню Кате? – Я достала телефон.
– Звони, – кивнул шеф.
С Катей я договорилась, что она приедет сразу после занятий, где-то через часик как раз. После чего малодушно сбежала на кухню готовить себе обед. После невнятного очередного предсказания Рады в обществе Рэма без свидетелей я нервничала еще сильнее, казалось, запах мороза и ландышей невидимым шлейфом преследует меня по всей квартире. Даже вот сейчас, в кухне… Я резко выпрямилась, чуть не выронив пакет с пельменями, и обернулась. Рэм стоял, прислонившись к косяку, крутил в пальцах чашку, и хотя не смотрел на меня, все равно стало не по себе. Слова вырвались сами, прежде чем я успела понять, что говорю и, главное, зачем.
– Знаешь, я не хочу говорить о моем прошлом, вообще, – отвернувшись, произнесла, высыпав пельмени в воду. – И менять в своей жизни тоже ничего не хочу, – добавила после короткого раздумья, как можно решительнее.
– Ну… хорошо, – с легким удивлением ответил Рожнов. – Не меняй, Ален. Я вообще чашку зашел помыть. – И он подошел к раковине.
На несколько мгновений я почувствовала себя глупо, но положение спасли вернувшиеся Князевы, разбавив обстановку и нашу компанию. Андрей и Рэм удалились в кабинет что-то обсуждать, я же осталась на кухне, обедать, и ко мне присоединилась Василиса.
– Ален, все нормально? – неожиданно спросила она, подперев кулаком щеку и внимательно посмотрев на меня.
Я аж чуть пельмешкой не поперхнулась, вернув ей недоуменный взгляд.
– Да, а что? – осторожно уточнила, внутренне насторожившись: неужели по мне что-то понятно?
– Ты какая-то напряженная, взвинченная. Вы не поссорились с Женькой? – Ведьма чуть нахмурилась.
– Н-нет. – Я прожевала, вздохнула и решила рассказать Василиске о странном предсказании Рады. – Вот как-то так, Вась. – Я отправила в рот очередную пельмешку. – И Женька дергается ни с того ни с сего, ревность в нем взыграла. – Я не удержалась и фыркнула.
Ведьма задумчиво улыбнулась.
– Ну, я его понимаю, Рожнов видный мужик, – понизив голос, произнесла она. – А ты, Ален, прости, Женьку не любишь, – вдруг заявила решительно Василиса, и я второй раз чуть не выплюнула пельмень.
– А при чем здесь любовь? – Я пожала плечами, покосившись на собеседницу. – Мне с Женькой хорошо, он классный мужик, заботливый, милый очень.
– Но ты его не любишь, – настойчиво повторила Василиса и перестала улыбаться. – Уж извини, Ален, но если по-честному, по-бабьи, Рэм тебе больше подходит, – выдала она, чем ввергла меня в легкий ступор.
– Ва-ась, ты вообще о чем? – Я собрала последней пельмешкой сметану. – Рожнов в мою сторону и не смотрит, что вы, сговорились, что ли? – Внутри поднялось непонятное раздражение, и я отодвинула пустую тарелку, поджав губы. – Я не собираюсь бросать Женьку и за его спиной крутить амуры тоже! Все, тема закрыта. – Признаться, даже пожалела, что рассказала Ваське про Радины предсказания.
– Угу, а видения Рады, между прочим, всегда сбываются, – напомнила Василиса и выразительно посмотрела на меня.
– Ну да, она ведь сказала, что Женька нашел свою судьбу, – вспомнила я расклад цыганки. – А мы вместе живем…
– Ты бы вышла за него замуж? – перебила меня Василиса неожиданным вопросом.
Вот тут я растерялась по-настоящему. Замуж?.. Признаться, не думала никогда об этом, тем более не представляла Лиса в роли мужа. Мы и так живем вместе, и нам хорошо, чего еще надо? Ну и Женька не предлагал, чего уж. Я пожала плечами и отнесла тарелку к раковине.
– Рыжий не звал, – невозмутимо ответила я Василисе. – Нам и так хорошо живется.
– А если позовет? – не отставала Вася, и захотелось ее чем-нибудь стукнуть.
– Василиса! – предупреждающе сказала ей, обернулась и подняла палец. – Давай, мы сами как-нибудь разберемся? Вот как предложит, буду думать. Пока – все хорошо, и менять ничего не собираюсь.
Так получилось, что беседа с Василисой в какой-то мере оказалась пророческой… Но пока к нам приехала наконец Катя, и я провела ее на кухню, где уютнее было вести личные разговоры. Ведьма тоже пошла с нами, пристроилась у стола и первым делом осмотрела палец девушки, все такой же красный и распухший, и горячий к тому же.
– Как ты, милая? – заботливо поинтересовалась Вася, заглянув в лицо грустной Кате.
Она вздохнула, зябко кутаясь в широкий шарф.
– Пока нет кошмаров, но сплю все равно плохо, и постоянно всякие мелкие неприятности случаются, то обожгусь, то порежусь, то сильно ударюсь, – сообщила она. – И ощущение такое странное, будто за мной кто-то наблюдает. – В глазах Кати мелькнул страх. – Постоянно хочется оглядываться.
Я налила чаю и поставила перед гостьей, потом села напротив.
– Кать, а ты что-нибудь знаешь про Валю, прежнюю девушку Николая? – негромко спросила, обхватив свою кружку с чаем ладонями.
– Ну, мы дружили. – Она дернула плечом, и мне показалось, слегка смутилась. – Вам мама Коли про нее сказала, да? – предположила Катя, и я не стала разуверять ее.
– Она тоже умерла, да? – продолжила я расспросы.
– Валя болела сильно. – Катя опустила взгляд и помолчала. – Мне Колька давно нравился, но я не лезла в их отношения и старалась лишний раз не видеться, даже когда Валька звала с ними. Чужих парней не отбиваю. – Она немного криво улыбнулась. – Пыталась даже с другими знакомиться, встречаться. Потом Валя заболела, ее положили в больницу, и я не могла ее там оставить одну, мы еще со школы дружим. – Катя нахмурилась. – Коля тоже часто приходил, мы виделись с ним, и… Ну, так получилось. – Она ссутулилась, отпила из кружки. – Мы ничего Вале не говорили, не хотели ее расстраивать лишний раз, но мы с Колей начали встречаться, еще когда она жива была, где-то за месяц до ее смерти. – Катя снова прерывисто вздохнула. – Никому ничего не говорили, понятное дело, да и после похорон тоже осторожничали, мало ли что. И вот… эта авария. – Она прикусила губу и уткнулась носом в кружку.
Я помолчала. Не буду никого осуждать, ребята молодые, и кто виноват, что парень не захотел до конца быть верным той, которая все равно уйдет. И что мы тогда имеем? Откинувшись на спинку стула, я уставилась перед собой невидящим взглядом, пытаясь понять, что можно извлечь из рассказа Кати, как неожиданно за спиной раздался спокойный голос Рэма:
– Катя, а у Вали родственники остались какие-нибудь?
– Ну да, у нее мать есть, – кивнула девушка. – Про отца она никогда не говорила, и не знаю, знала ли Валька его вообще. Мать у нее суровая, довольно сильная ведьма, я всегда побаивалась ее и старалась лишний раз в гости к Вальке не приходить.
Признаться, я малодушно вздрогнула и едва подавила порыв оглянуться – и как так бесшумно появился! Я даже не заметила, хотя вот как он заговорил, тут же ощутила запах снега и ландышей. Василиса скользнула по мне взглядом и хотя ничего не сказала, наш недавний разговор отчетливо вспыхнул в памяти.
– А где она живет сейчас, не знаешь, случайно? – Рэм подошел ближе и опустился на свободный стул.
– Раньше жила на Парголовской, около Лесотехнической, но вдруг переехала, я не знаю. – Катя пожала плечами. – Последний раз на похоронах Вали ее видела, с тех пор мы не встречались больше.
– Оставьте адрес, Катя, – попросил Рожнов и достал из кармана блокнот с карандашом.
– Думаете, это она? – Брови девушки поднялись, в голосе звучало неподдельное удивление. – Но зачем, господи?..
– Мы пока ничего не думаем, но проверить обязаны все, – успокоил ее Рэм.
Катя написала адрес матери этой Вали, получила от Василисы еще запас мази и ушла. Мы же снова собрались в гостиной.
– И? – Андрей вопросительно уставился на шефа. – Какие результаты?
– Безутешная мать может натворить много дел, особенно если она ведьма, – задумчиво протянул Рэм, вертя в руках блокнот с адресом Татьяны Петровны – так звали родительницу умершей Вали. – На всякий случай надо с ней поговорить.
– Кстати, там в парке есть кладбище, – обронил Андрюха. – Старое, воинское.
Я недоверчиво хмыкнула.
– Убить парня дочери только за то, что он после ее смерти начал встречаться с другой девушкой? Да бред, – покачала головой, с ногами забравшись на диван. – Зачем? Неужели, по ее мнению, он должен был вечно хранить о Вале память? Средневековые какие-то замашки, тебе не кажется? – Я покосилась на Рэма.
– Я предпочитаю проверить все версии, – невозмутимо отозвался Рожнов. – Даже самые невероятные.
Посмотрев на время, обнаружила, что сейчас четыре часа – вполне можно скататься на Парголовскую, заодно и кладбище рядышком проверить. Видимо, мои мысли совпали с мыслями шефа, потому что он поднялся и скомандовал:
– Так, Алена, Андрей, поехали, проверим, что там и как.
Признаться, известие, что некромант поедет с нами, меня донельзя обрадовало. Я действительно привыкла, что выезжаю или с Лисом, или одна, а уж после предсказаний Рады и странных намеков Василисы еще больше не хочется давать Рэму поводов. Ни для чего. И вообще, чего это я думаю об этом барсе! Натянув куртку, в очередной раз вышла из офиса, подумав, что давно уже столько не разъезжала по заданиям. В машине благоразумно села на заднее сиденье, дабы не коситься на водителя постоянно, и даже специально отвернулась к окну. Пусть с Андрюхой болтает.
Ну а когда мы приехали на Парголовскую, там нас ждал не очень приятный сюрприз: дверь квартиры, где предположительно жила Татьяна Петровна, нам никто не открыл, и судя по всему, там действительно никого не было. Хотя одно подтверждение, что мы на правильном пути, я получила: на площадке ощутила тот же запах, что и в палате Коли, только сильнее.
– Она была в больнице, – уверенно заявила я, коснувшись подушечками пальцев двери.
– Отлично, – кивнул Рэм и, к моему удивлению, нажал на звонок соседней квартиры. – Спросим соседей, когда можно застать хозяйку, – пояснил он на мой недоуменный взгляд.
Нам открыли не сразу – видимо, долго разглядывали в глазок и наконец сочли неопасными. Щелкнул замок, потом еще один, и нашим глазам предстала аккуратная сухонькая старушка с внимательным взглядом.
– Добрый вечер, мы из детективного агентства, – вежливо представился Рэм и улыбнулся своей фирменной располагающей улыбкой. – Вы знаете Татьяну Петровну Скомину, она ваша соседка?
– Знаю, – степенно кивнула бабуля, не торопясь впускать нас. – Ведьма она, и ох суровая, говорила я ей, мягче надо быть. – Она осуждающе покачала головой. – Оттого и беды ее все, сначала мужика своего выгнала, а потом и дочку довела, вот теперь и расплачивается.
– А где она сейчас, не подскажете? – продолжил вежливые расспросы Рэм.
– Так на дачу вчера уехала, я слышала, как собиралась Татьяна, – с готовностью ответила старушка. – Вроде где-то в Порошкино, она как-то обмолвилась. А что она натворила-то? – запоздало поинтересовалась соседка. – Злое что-то?
– Нет, у нас к ней всего лишь пара вопросов насчет одного человека, – обтекаемо ответил Рожнов и закруглил разговор. – Спасибо большое, вы нам очень помогли, хорошего вечера.
– И где будем эту дачу теперь искать? – нахмурившись, спросила я, когда мы вышли на улицу. – Она ведь может быть еще не на эту Татьяну записана, а на дочь ее или мужа, которого она выгнала, по словам соседки.
– Ты ведь запах запомнила. – Рэм глянул на меня. – Сможешь найти, если мы приедем в Порошкино?
– Ну… Можно, конечно, попробовать, – с сомнением ответила я – перспектива бегать в такую промозглую погоду по всему поселку, вынюхивая ведьму, откровенно не радовала.
Но работа есть работа, куда денешься.
– Тогда завтра днем езжай, проверь, – распорядился Рэм.
– Хорошо. – Я подавила вздох.
Возьму Женьку с собой, одна уж точно не поеду туда. Надеюсь, он разобрался с пропажей этой Ани.
– Поехали, кладбище проверим. – Андрей направился к машине, и мы за ним.
Мы подъехали ближе, я выставила мужчин на улицу, порадовавшись, что окна тонированные, и разделась, отпустив животную часть сознания. Едва трансформация закончилась, как дверь машины открылась – Рэм каким-то образом почувствовал, когда это можно сделать. Я выпрыгнула на улицу, порадовавшись, что дождь временно закончился, и потрусила к входу в парк, за оградой которого недалеко находилось кладбище. А вот дальнейшие действия Рожнова удивили и изрядно смутили: он без слов подхватил меня на руки и заботливо укутал полой пальто. Андрей лишь покосился с непроницаемым лицом, но ничего не сказал, я же сконфуженно замерла, а когда пальцы Рэма словно в рассеянности почесали за ухом, от неожиданности фыркнула и нервно облизнулась, бросив на начальство встревоженный взгляд. Это вот зачем сейчас?!
– Прости, не удержался, – тихо произнес Рэм, правильно истолковав мою реакцию, и улыбнулся уголком губ. – Ты такая миленькая в этом виде, так и хочется погладить.
Я снова фыркнула и спрятала мордочку, невольно втянув умопомрачительно привлекательный запах ландышей и мороза. Ну вот зачем он так вкусно пахнет, и эта нечаянная нежность тоже совсем некстати! Что Андрюха теперь думать будет, они с Лисом ведь друзья… Тихонько вздохнула и выглянула – мы уже вошли в парк. Едва Рэм свернул к кладбищу, как в нос ударил запах земли, мокрых листьев и смерти. Да, кладбище старое, еще со времен войны, поди, сейчас уже, скорее, мемориал, но… Мое чуткое обоняние вдруг уловило слабый отголосок неприятного, гнилостного запаха. Не разложения, а такой, помоечный, какой бывает на задворках кафе и ресторанов от гниющих и испорченных органических отходов. Я тряхнула головой, прижав уши, уже понимая, что мы на правильном пути: ритуал был здесь. Чем ближе подходил наш маленький отряд, тем сильнее становился запах, и сквозь него пробивался едва заметный – ведьмы, матери Вали. Сомнений больше не оставалось, это она сделала, но зачем, господи?! Зачем мстить бывшему жениху дочери? Неужели только за то, что он, не дождавшись смерти дочери, начал встречаться с ее подругой? И как она об этом узнала, если сами ребята скрывали от всех? Вряд ли они на глазах у Вали обжимались или хотя бы за ручки держались. Непонятно все.
Я тихонько тявкнула, развернулась и ткнулась мокрым носом Рэму в открытую ключицу, эгоистично вдохнув вкусный аромат барса. Не надо меня нести к этому кладбищу, я уже все, что нужно, узнала.
– Стоп, – негромко произнес Андрей и достал из-за пазухи кулон на серебряной цепочке.
Камень в оправе из этого же металла рдел багровым и сыпал искрами, таявшими в воздухе. Некромант удовлетворенно кивнул.
– Ритуал был здесь, – уверенно заявил он, а я кивнула, подтверждая его слова. – Я дальше, проверить.
– Тебя подстраховать? – уточнил Рэм, рассеянно проведя ладонью по моей спине и под конец снова почесав за ухом.
Мр-р, я, конечно, лисица, но вот сейчас чувствую себя кошкой… На пару мгновений инстинкты взяли верх над разумом, и я зажмурилась, подставляя голову под нехитрую ласку.
– Нет, я только проверю, какой именно ритуал, – махнул рукой Андрей. – Для этого транс не нужен.
– Как скажешь. – Рэм окинул его пристальным взглядом. – Только все равно будь осторожнее.
– Хорошо. – Князев развернулся и поспешил к видневшимся в густом полумраке парка могилам.
Мы же пошли обратно, и теплая ладонь Рожнова лежала на моей спине, а его пальцы тихонько ерошили шерсть. Свернувшись клубочком, я прикрыла глаза и довольно засопела, задавшись вопросом, чего это шефа расперло на нежности, хотя до сегодняшнего момента он вел себя более чем прилично. Только лишь потому, что из меня вышел, как он выразился, «миленький» зверек? Довольно слабое оправдание, надо сказать. Но возмущаться не хотелось, прикосновение и ненавязчивая ласка не вызывали неудобства или других неприятных ощущений. Странно даже, вообще я не очень любила, когда меня тискали, поэтому старалась обращаться в малолюдных местах, если не по работе. По работе со мной всегда кто-то был, одна я не шастала и тем более не оборачивалась. А еще я решила сегодня вечером поинтересоваться татуировками барсов. Память у меня хорошая, затейливую вязь на виске начальника помню, авось что интересное найду.
Около машины Рэм остановился, запустил меня внутрь и аккуратно прикрыл дверь, и все молча. Задумчивое выражение его лица заставило слегка забеспокоиться, но приставать с расспросами я почему-то посчитала неприличным. Да и с какими? «О чем думаешь?» Или, может, «Зачем ты меня гладил?» Глупо же, честно. Длинно вздохнув, я вернула себе человеческий облик и быстро оделась, ежась и то и дело поглядывая в окно на четкий профиль Рэма. Нет, все-таки в будущем не стоит допускать больше таких фамильярностей, как-то мне не нравится, как меняется отношение ко мне Рэма. Застегнув куртку, я выглянула из машины и увидела, что Андрей тоже возвращается, и его довольная физиономия говорила о том, что проверка прошла успешно.
– Да, это черный ритуал привязки, – сообщил он, усаживаясь на переднее сиденье. – Ведьму можно брать, она, конечно, все почистила на реальном плане, но на ментальном следы остались. – Некромант хищно улыбнулся. – Туда ей вход заказан, она не владеет магией Смерти в полной мере.
– Отлично, – удовлетворенно отозвался Рэм. – Тогда завтра Алена проверит Порошкино, и если эта мстительница действительно там, берем ее. Только возьми Евгения. – Рэм оглянулся на меня. – Не суйся туда одна.
– Естественно, – хмыкнула я.
Вот интересно, почему он Женьку полным именем называет? Мы поехали обратно в офис, и только я подумала, что что-то притих Лис, как из кармана раздалась трель телефона. Не удержавшись от улыбки, я приняла вызов.
– Привет, – тепло поздоровалась, уставившись в окно рассеянным взглядом.
– Привет. – Голос моего рыжего звучал непривычно тихо. – Как ты?
– Скоро приеду, – успокоила я его. – Ты сам где?
– В офисе, – обрадовал Женька.
– Нашел Аню? – продолжила я расспросы.
– Нет, решил на завтра оставить, – в его голосе проскользнула едва уловимая досада. – Поиск по крови много сил отнимает, лучше его делать с утра, ну и светлее будет тоже. Хочу закончить с этим вопросом скорее, если честно.
– А-а, – протянула я, подумав, что если Женька завтра с утра умотает искать эту Аню, с кем же тогда поеду в Порошкино?
Может, Василиска мне одолжит Андрюху? Что-то с Рожновым не особо хочется ехать… Ладно, обдумаю и обсужу с Женькой этот вопрос позже.
– У вас там как? – отвлек меня Лис.
– Хорошо, кажется, нашли, кто виноват в темном ритуале, – обрадовала я. – Завтра проверим, и если все совпадет, то будем брать.
– Ну отлично. – Женька явно повеселел. – Люблю тебя, хорошая моя. Приезжай.
– Ага, целую, – привычно закончила я разговор и отключилась.
Может, тогда не говорить Лису, что со мной надо ехать? Пусть уж этой Аней займется, чтобы дело закрыть. Пока мы ехали к офису, я этот вопрос для себя так и не решила. Ну а дома случилось слишком много всего, и он просто вылетел у меня из головы уже до следующего дня…

Глава 6

Хмурый Женька открыл дверь офиса и шагнул через порог, немного уставший и крайне раздраженный. Последние часы прошли отвратительно в бесконечных разговорах с приятелями Аньки и попытками выяснить, кто же видел ее последней и в каком направлении скрылась девчонка. И почему, как только с ней что-то происходит – а такое случалось довольно часто, – тетя Света всегда к нему бежит! Будто он нанимался вытаскивать ее бедовую дочь из авантюр. Хотя зачастую достаточно было пары звонков, хорошо, у Аньки хватало ума избегать действительно серьезных передряг. Вот и сегодня последние несколько часов прошли практически впустую. Как это часто бывает на молодежных тусовках, никто толком ни за кем не следил, и кто когда ушел, тоже оставалось непонятным. По запаху тоже не получилось, Аня взяла такси. Ну а самое грустное, что ни Света, ни остальные приятели-подружки младшей Солодовой не могли озвучить полный список знакомых Ани. Так что оставался только поиск по крови, затратное по силам действо. Возможно даже, на последнем этапе поиска придется перекинуться в звериную ипостась. Этого Женька не особо любил, предпочитая выпускать своего Лиса только во время охоты в лесу. На обычную огневку, водившуюся в изобилии в лесах вокруг Питера, его зверь походил не очень…
Сбросив ботинки, он переоделся в тапки и зашел в гостиную, предвкушая горячий чай, однако с удивлением отметил, что в офисе только девчонки, Василиса и Рада. Василиса смотрела телевизор, какой-то женский сериал, с ногами забравшись на диван, а Рада сидела у себя.
– Привет, – негромко поздоровался с ведьмой Женька. – А где все?
– Поехали проверять еще одну свидетельницу, – махнула рукой Василиса. – Скоро вернуться должны.
Уточнить, кто именно поехал, Женя не успел: из комнаты выглянула цыганка, окинула Лиса внимательным взглядом и приветливо улыбнулась.
– Жень, зайди-ка, – пригласила она.
У Соколинского екнуло под ложечкой от неясного предчувствия, но он молча кивнул и направился к Раде. Просто так она звать бы не стала, да и стоило узнать подробнее про исчезнувшую Аньку, может, цыганка даст наводку, где ее все же искать. Он зашел в комнату и прикрыл за собой дверь, отметив, что Рада с задумчивым видом сидит за столом и перемешивает карты, уставившись в зеленое сукно невидящим взглядом.
– Рад, может, подскажешь, где эту оторву искать? – Женька присел на свободный стул. – Раз она жива? Ей ведь не грозит никакая опасность?
– Да что ей сделается, рыжей твоей, – так же задумчиво ответила Рада. – Найдешь завтра, не переживай.
– Она не моя! – отчего-то возмутился Женя.
– Пока не твоя, – протянула цыганка, и от ее голоса у Лиса по спине скатилась лавина холодных мурашек. – Изменится твоя жизнь очень скоро, Жень, сильно изменится. – На стол легла первая карта, с расколотой пополам Башней. – Точнее, она уже начала меняться, и необратимо. И ты ничего сделать с этим не сможешь. – Рядом Рада выложила следующую, Королеву Кубков, и в ее глазах мелькнул довольный огонек. – Вот твоя судьба, Женя, – совсем тихо произнесла она и постучала пальцем по картинке. – Она догнала тебя наконец. – И последней Рада положила Влюбленных. Подняла взгляд на замершего Лиса и внимательно посмотрела на него. – Больше не убежишь.
Соколинского от слов цыганки охватило вдруг странное чувство безысходности, будто за него уже все решили и… Алену собираются отнять. Паника сдавила ему горло, в животе словно образовался кусок льда, и Женька вскочил, чуть не опрокинув стул. «Нет! Только не Алена!» – мелькнула у него отчаянная мысль, и Лис выбежал из комнаты, даже не попрощавшись с Радой.
– Ты чего такой взъерошенный? – удивилась Василиса, покосившись на Женю.
А он остановился посреди гостиной, на мгновение его взгляд сделался отсутствующим, а потом губы решительно сжались.
– Я скоро, – бросил он и направился в коридор.
Накинув куртку, Соколинский сбежал по ступенькам на улицу и пошел вдоль домов: ему срочно нужно найти ювелирный, причем до того, как вернется Алена. И тогда все будет хорошо, свою пушистую белую судьбу-Аленку он точно не отдаст никому. Да и сбегать никуда не собирается.

Некромант сидел на кухне и пил крепкий, почти черный чай – ему всегда помогало после долгой работы с астралом восстановить силы. Сканирование длилось долго, и хотя он делал перерывы, все же потратил много энергии, пальцы до сих пор подрагивали, пусть и прошло полчаса после возвращения. На губах некроманта поселилась легкая, довольная улыбка, он смотрел за окно, на проступавшие в сереющих ранних сумерках дома, горевшие в окнах уютные желтые огни. Он свет не включал, темнота ему была привычнее. Что ж, результат у него есть: темный запрещенный ритуал и тот, с кем его провели. Узнать, на каком кладбище похоронен неудачник, тоже не составило труда, третий дух-хранитель, с Волковского кладбища, подтвердил, что есть такая могила у него. И сейчас некромант собирался прокатиться туда, разведать обстановку – вдруг найдет следы его Алены, если она уже приходила на могилу. Если же нет, то оставить там наблюдателя. Улыбка на его лице стала шире, глаза блеснули предвкушением. Если все сложится как надо, очень скоро они уже встретятся…
Где-то через час он почувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы проехаться до кладбища. Хорошо бы, конечно, обзавестись личным транспортом, так удобнее будет, и он поставил себе галочку заняться вопросом на днях. Пока же сгодится и общественный. К кладбищу некромант добрался, когда уже окончательно стемнело. В воздухе висела водная взвесь, то ли туман, то ли мелкая морось, пахло влажной землей и палыми листьями и чуть-чуть морозом – по ночам уже доходило до нуля. Остановившись у ворот кладбища, некромант вдохнул полной грудью, наслаждаясь этим осенним ароматом, и неторопливо зашагал по дорожке. Дух-хранитель показал ему, где искать могилу неудачливого мертвеца, и вскоре поздний гость уже был на месте.
Не откладывая в долгий ящик, он сразу приступил к делу: начертив на влажной земле несколько символов тонким стилетом, некромант выпрямился и застыл, прикрыв глаза, черты его лица заострились, сделавшись хищными, пугающими. Тонкий мир вспыхнул перед внутренним взором мужчины, переливаясь всеми цветами и оттенками, совсем не похожий на реальный. Однако некромант легко нашел в нем остаточный фон оборотня редкого вида, бледно-голубой с золотистым отливом – обрывки его еще плавали в воздухе длинными полупрозрачными лентами. Алена была здесь недавно, судя по всему, не дольше суток назад.
Рядом просматривался еще один след, ядовито-оранжевый, раздражающий – видимо, один из тех мужчин рядом с ней, о которых говорила гадалка. Некромант поморщился и поджал губы: с этим разберется позже, сначала найти Алену. Больше здесь ничего интересного для него не было, и он вернулся обратно в реальный мир. Задумчиво прищурившись, некромант ненадолго задумался. Наверняка искать ее через официальные источники почти невыполнимая задача, и фамилию она взяла другую, скорее всего. То, что Алена – песец, которых в Питере практически нет, тоже вряд ли поможет, систематического учета оборотней в городе не существовало. Кто-то жил кланами, как те же волки или лисы, но были и такие, кто предпочитал отделиться и вести свободный образ жизни вне клана. Хотя своим, конечно, всегда помогали, если возникала нужда. Значит, некроманту оставался единственный вариант, как добраться до Алены, раз она действительно здесь, в Питере.
Вернувшись домой, он достал из потайного кармашка в чемодане самую большую свою драгоценность, которую бережно хранил все четырнадцать лет, – серебристо-белый мягкий локон. К сожалению, особенность песцов в том, что по обычному поиску даже через кровь или волосы их нельзя найти, но вот кое-что другое сделать можно… Только завтра, сейчас поздно уже куда-то ехать и затевать ритуал. Некромант спрятал локон обратно, после чего отправился в душ, где с удовольствием провел некоторое время. В промозглом и холодном осеннем Питере горячий душ – весьма приятное времяпрепровождение. Закончился вечер для него бокалом красного сухого вина и сочной отбивной, заказанной в ближайшем ресторане. Ну а завтра ждал первый серьезный шаг на пути возвращения Алены.

Этим же вечером, офис агентства 
Мы подъехали к офису, вышли и я первая начала подниматься по лестнице: хотелось скорее в тепло и уют нашей квартиры, а еще больше – домой. Можно было бы где-нибудь поужинать еще, ибо в холодильнике не особо полно, а я плохая хозяйка и готовить мне откровенно лень. Я зашла в коридор, сняла куртку и зашла в гостиную.
– Привет! – поздоровалась с улыбкой, махнув рукой Василисе и Раде, о чем-то тихо разговаривавшим на диване.
Женька стоял у окна и, едва я появилась, стремительно пересек комнату и схватил меня в охапку.
– Привет, Аленушка, – шепнул он, зарывшись носом мне в макушку.
Признаться, я опешила от такого бурного проявления эмоций с его стороны, да еще и, можно сказать, прилюдно. Обычно Лис вел себя сдержаннее.
– М-м-м, – протестующе замычала я, завозившись в его объятиях – слишком крепких, надо сказать. – Жень!..
Он нехотя отстранился, посмотрел на меня долгим взглядом, и я отметила какой-то неестественный блеск его глаз, казалось, они светятся изнутри.
– Ты не заболел? – осторожно спросила я и приложила ладонь к его лбу.
Лис отмахнулся, продолжая жадно смотреть на меня, и, признаться, у меня екнуло сердце, а в душе завозилась тревога. Да что с ним такое?
– Ну, кого вычислили? – не ответив на мой вопрос, в свою очередь, спросил Женька.
– Похоже, мама умершей бывшей девушки Николая, Вали, – ответил за меня Рэм, вошедший в гостиную. – Завтра ловить будем. Как поиски Анны, Жень? – осведомился он у моего Лиса.
Тот поморщился – кстати, рук так и не разжал, продолжая удерживать меня за талию.
– Завтра поиск крови буду делать, – не слишком довольно ответил он. – Надеюсь, завтра же и найду эту девчонку. На сегодня все, больше ничего не предвидится? – как-то поспешно уточнил Женька, и в душе опять завозились сомнения и непонятные предчувствия.
Он какой-то взбудораженный, точно что-то случилось, пока мы Татьяну Петровну выслеживали.
– Думаю, нет. – Рэм покачал головой и улыбнулся уголком губ. – Можете ехать домой.
– Тогда до завтра! – скороговоркой выпалил Женька и потащил меня к коридору.
Поведение рыжего мне не нравилось с каждой минутой все больше.
– Какая муха тебя укусила? – Я нахмурилась, влезая обратно в ботинки. – Жень, объяснишь или нет? – смерила Лиса выразительным взглядом.
– До дома доедем, – загадочно усмехнулся он, подал мне куртку и ухватил за ладонь, едва я застегнула молнию. – Там расскажу.
О как. Я вздохнула, покачала головой и вышла за ним на лестницу. Мы загрузились в машину, и Женька как ни в чем не бывало спросил:
– Так как вы на эту ведьму вышли?
Порадовавшись поводу отвлечься, я принялась рассказывать про наше расследование. Потом разговор плавно свернул на обсуждение каких-то повседневных мелочей, а потом и вовсе увял. Женька вроде успокоился, но все равно меня не покидало смутное беспокойное ощущение, что что-то случится вечером.
– У нас ужина нет, – вспомнила я, когда мы уже вырулили на Садовую. – Может, снова поужинаем где-нибудь?
– А давай лучше пиццу закажем, как смотришь? – предложил Женька.
– Можно и пиццу, – задумчиво кивнула я, вдруг припомнив еще одну вещь.
Татушка Рэма. Я собиралась пошарить по сети и почитать про этот отличительный знак барсов. Да и про их клан, интересно же. Я оборотнями раньше особо не интересовалась, как своими, так и вообще, не желая трогать эту тему в принципе. Вот и займусь, отправив Женьку гонять свои «Танчики», пусть расслабится и не маячит перед глазами.
– Отлично, договорились, – с воодушевлением отозвался Лис.
Мы остановились около дома, вышли и поднялись к квартире. А там, едва я переступила порог и сняла куртку и ботинки, Женька снова схватил меня за руку и утащил в гостиную. Развернул к себе, посмотрел в глаза долгим взглядом, потом взял мои ладони в свои.
– Ален, я тут подумал. – Он замялся на несколько мгновений, отвел взгляд, потом немного суетливо залез в карман джинсов и достал… бархатную коробочку, от вида которой у меня засосало под ложечкой. Я застыла, беспомощно прикусив губу и уже зная, что будет дальше, и от острого приступа отчаяния аж дыхание перехватило. Женька открыл футляр и снова поднял взгляд. – Выходи за меня, а?
На белом гладком атласе красовался золотой ободок с изящной вязью оправы, в которой поблескивали несколько бриллиантов. Скромно, но элегантно, очень милое украшение. Но мои руки словно одеревенели, и дар речи подло покинул, сковав язык и сдавив горло. Я не сводила с кольца напряженного взгляда, не зная, что сказать Женьке, а тишина становилась все плотнее и неуютнее, у нее словно отрасли шипы, и казалось, стоит сделать одно неловкое движение, и больно поранишься о них. Наконец я прочистила горло, по-прежнему не глядя на Лиса, и попыталась все же ответить.
– Жень… – вышло сипло и не слишком уверенно. – Это… неожиданно, знаешь ли. – Я с трудом смогла улыбнуться и все же подняла голову, храбро встретившись с ним глазами. – Ты никогда не говорил, что хочешь жениться на мне. – Голос немного окреп, к моему облегчению, но растерянность никак не проходила.
– Ну, вот теперь говорю. – И хотя он тоже улыбался, я подметила огонек беспокойства в зеленой глубине его взгляда.
Снова повисло неловкое молчание. Короткое слово «да» никак не желало сходить с языка, но и категорическим отказом я не могла ответить. Женька обидится, а обижать его совсем не хотелось, он ведь хороший, и мне уютно рядом с ним. Ну зачем он купил это кольцо, ну вот зачем?! Ведь и так все было нормально в нашей жизни, неужели в нем взыграл дремучий инстинкт собственника и захотелось официально сделать меня своей? Но я ведь и так живу с ним, разве этого мало?..
– Ален? – тихонько позвал меня Женя.
– А можно, я подумаю? – Ох, получилось как-то слишком виновато, и страшное ощущение, что все идет совсем не так, лишь усилилось.
Сразу вспомнилась наша дневная беседа с Василисой – накаркала, что ли, ведьма?! – и где-то в самой глубине души пришло понимание, что она, возможно, права. Я не настолько сильно любила Женьку, чтобы стать его женой, это правда. Ведь и на его ухаживания тоже не сразу согласилась, довольно долго воспринимала их в шутку, сохраняя между нами некоторое расстояние и не позволяя дружбе перейти во что-то большее. А потом так вышло, что у нас случился корпоратив на Новый год, я, несмотря на веселую обстановку, слегка загрустила и вышла ненадолго в кухню, побыть одной… Там меня и нашел Женька, и я сама не поняла, как так получилось, что мы стали целоваться. А под утро я поехала к нему, а не к себе. Так и начались наши отношения. Но он мне нравился, на самом деле, почему же я упорно не хочу принимать это кольцо?! Ох, господи, что ж делать-то…
– Хорошо. – Женька осторожно сжал мои пальцы на футляре, и пусть улыбка все так же оставалась на его лице, я видела, чувствовала, что он ожидал совсем не такого ответа. – Подумай. Как надумаешь, скажешь. – Он подмигнул, порывисто обнял меня, быстро коснулся губами лба и скрылся в спальне.
Слишком поспешно, как с грустью отметила я. А футляр остался зажат в моей ладони, и ощущение, что коробочка жжет пальцы, нарастало с каждым мгновением. Я потерянно огляделась, рассеянно отметив, что надо бы переодеться, потом подошла к комоду и положила на него подарок Женьки. Все, завтра, как с этой ведьмой разберемся, потрясу Раду насчет конкретного предсказания, надо уже разобраться с моей личной жизнью, а то не нравится мне, что с ней стало происходить. И, кстати, о птичках – перемены начались именно с появлением Рэма. Решительно выдохнув, я захватила сумку и направилась в кухню, отодвинув пока тревожные размышления о предложении Лиса в сторону. Сначала изучу нашего начальника, насколько получится, и – чем черт не шутит, вдруг что-то из моего прошлого отзовется. Кажется, как я ни пыталась отгородиться от него, оно меня все-таки догнало. Сделала себе какао, достала ноут и устроилась на любимом месте, широком подоконнике в кухне. Итак, начнем.
Клан барсов. Кто они такие, где живут и чем занимаются, для начала. Я запустила поисковик, попивая вкусный горячий напиток, и полезла читать статьи. У барсов имелся свой официальный сайт, на который я и зашла для начала, удовлетворять проснувшееся любопытство. С удивлением прочитала, что все барсы без исключения, и мужчины, и женщины, делятся на охотников и воинов и в зависимости от склонности дальше выбирают жизненный путь в соответствии с предназначением. В их клане много военных и служащих во внутренних органах, из них выходят отличные телохранители и следователи, еще барсов охотно берут в разведку, как было вскользь упомянуто на том же сайте. Жили барсы преимущественно в холодных местах, на севере, в Сибири, на Урале, селились своими общинами и одиночки среди них попадались редко, обычно эти оборотни не откалывались от своих. Кстати, положение члена клана отражалось в татуировке. Ближайший к Питеру клан барсов обитал в Мурманске. Я нахмурилась, название города отозвалось странным ощущением, мелькнувшим на границе сознания. Что-то меня связывало с этим городом, видимо, в том куске прошлого, куда моя память отказывалась меня впускать.
Еще на этом сайте упоминалось, что у клана барсов тесные связи с кланом песцов, жившем там же, в Мурманске. Верхушка песцов часто нанимала снежных кошек телохранителями для своих семей. У меня отчего-то пересохло в горле, и волнение плеснуло горячим в голову. Сразу вспомнился шрам на лице Рэма и его странное замечание о том, что я должна знать значение его татуировки. Я замерла, невидящим взглядом уставившись в экран ноута. Мысль, пришедшая в голову, выглядела слишком невероятно: если Рэм имел отношение к моей семье как телохранитель, выходит, я также имею отношение к верхушке песцов. Но тогда почему меня никто не искал?! Зажмурившись, тряхнула головой и отпила уже почти остывший шоколад. Аленка, прекрати, вряд ли все так, как ты себе тут надумала, исходя из очень малого количества достоверной информации. И вообще, мы про Рэма и его клан читаем, а не копаемся в твоем прошлом.
Про татуировку, к моему разочарованию, я нашла не так уж и много, но хотя бы эти сведения не являлись секретными. Скорее всего, подозреваю, в сети далеко не все по этому вопросу в открытом доступе, но из того, что я нашла, сумела понять следующее: Рэм действительно принадлежал к роду воинов, пока не имел пары, и я в очередной раз удивилась, выяснив, что он еще и имеет отношение к семье главы клана. По крайней мере, если правильно запомнила рисунок на его виске и если написанное на сайте про татуировки – правда. Неуемное любопытство тут же завозилось внутри, требуя завтра устроить Рэму допрос, но я же сгорю от смущения задавать ему такие личные вопросы. Ну и проявлять подобный интерес к начальству тоже казалось не слишком правильным. Вдруг подумает еще что-то не то.
Я отставила пустую кружку и посмотрела за окно, задумчиво нахмурившись. Велик соблазн поискать сейчас что-нибудь о песцах, и моя рука уже потянулась к мышке, но остановил проснувшийся страх. Нет, не хочу и не буду. Вот если воспоминания сами проснутся, другое дело, тогда придется выяснять, конечно. Пока же мне своих проблем хватало. Я посмотрела на время и поняла, что засиделась – близилась полночь. Учитывая, что завтра предстоит дальняя поездка и надо бы пораньше встать, решительно закрыла ноут и встала с подоконника, отправившись в спальню. Ну и совестно было перед Женькой, хотелось как-то загладить не слишком удачное начало вечера. Может, он все же передумает насчет предложения? Какая разница, буду я носить его фамилию или свою, мы ведь все равно вместе живем. Вздохнув, толкнула приоткрытую дверь в спальню, где горел ночник, и обнаружила, что Женька уже спал, видимо, вырубившись в процессе чтения – рядом с его рукой лежала читалка.
От этого зрелища меня окатила волна нежности с легким оттенком грусти, я тихо улыбнулась и аккуратно забрала книгу. Потом быстро переоделась, выключила ночник и забралась под одеяло. Придвинулась ближе к Женьке, и хотя предпочитала спать, раскинувшись на полкровати, сейчас я чувствовала себя серьезно виноватой перед ним, что не оправдала ожиданий. Он ведь любит меня… «А ты его?» – тихо шепнул коварный внутренний голос, и снова вспомнились слова Василисы сегодня днем. Да ну вас всех! Хорошо мне с Женькой, и точка. Я осторожно выдохнула и потянулась к Лису, поцеловать его приоткрытые губы, но едва прикоснулась к ним, сильная рука рыжего обвилась вокруг моих плеч, не дав отстраниться.
– Аленка… – пробормотал сипло Женька, снова прижимаясь к моему рту, и столько было в этом поцелуе отчаянной нежности, что я не нашла в себе сил прервать его.
Его ладони заскользили по моему телу, прикрытому только тоненькими кружевными трусиками – я не любила ночнушки и пижамы, только если было совсем холодно. По коже бисером рассыпались мурашки, и кровь быстрее побежала по венам, а поцелуй стал жарче, нетерпеливее. И пусть я не очень была настроена на ласки этим вечером, однако уступила Женькиному напору. Не хотелось расстраивать его еще больше. Очень скоро все грустные и посторонние мысли покинули мою голову, Лис отлично изучил мои слабые места и знал, как заставить меня забыть на время о проблемах. Я с радостью отдалась в его умелые руки, хотя удовольствие оказалось с едва заметным привкусом горечи от смутного предчувствия, что ничего уже не будет так, как раньше. И почти на границе сознания, когда я засыпала, уткнувшись носом в плечо Женьки, мелькнула не совсем обрадовавшая мысль, что в последнее время наш секс стал… привычным, что ли. Нет, все хорошо, мой рыжий – замечательный, чуткий мужчина, мне не скучно с ним в постели, однако чего-то все же не хватало. Чего, сама не понимала, и это беспокоило, как невидимая заноза, мешало до конца забыться в объятиях Женьки. Ох, не к добру такие размышления, не к добру, Аленка… На этой не совсем радостной ноте я плавно соскользнула в сон.
А проснувшись утром, обнаружила, что Женьки уже рядом нет, на тумбочке стоит накрытый салфеткой поднос и рядом записка. Молнией вспыхнула мысль, что я так и не обсудила с Лисом поездку в Порошкино и, похоже, придется брать другого попутчика. Выпрямившись, я развернула записку. «Уехал искать Аньку, думаю, сегодня разберусь с этим делом. Удачного дня, моя лисичка. Целую». Вот так. Мой взгляд переместился на поднос, и губы тронула невеселая улыбка. А завтрак все-таки оставил, заботливый мой. Ладно, надо умываться и звонить в офис, сообщать о небольшом форс-мажоре и надеяться, что найдется, кому со мной поехать. Вернувшись из ванной, я только взяла трубку, как она зазвонила. Рэм. У меня по спине пробежал холодок: начальник словно мысли мои прочел, ведь только что собиралась звонить ему.
– Доброе утро, – поздоровалась я, поднеся трубку к уху.
– Доброе, – раздался спокойный голос Рожнова. – Я хотел уточнить, вы заедете в офис перед Порошкино?..
– Женя уехал Аню искать, – призналась я, не вдаваясь в подробности, почему так получилось. И быстро, пока не успела растерять решимость, добавила: – Довезешь до деревни?
Несколько бесконечно длинных мгновений в трубке царила тишина, потом Рэм кратко ответил:
– Да.

Предыдущим вечером, в офисе агентства 
Рэм стоял у окна в гостиной и смотрел на мокнувшую под моросью улицу, по которой изредка проносились машины. Причудливые, изломанные линии домов, скрывавшихся в наступившей вечерней темноте, голые скелеты деревьев, с которых уже облетели почти все листья, масляно блестевшие лужи на асфальте. Фонари, покачивавшиеся от ветра, и слух Рожнова играл с ним странные шутки, ему казалось, он слышит их скрип, хотя окна были закрыты. Свет в квартире не горел, Рэму достаточно было освещения с улицы. Он вспоминал…
Мягкая, шелковистая шерсть под пальцами, умные, черные, похожие на маслины, глаза, аккуратный черный же носик и плюшевые ушки с едва заметными темными кисточками. И умопомрачительный запах фиалок и снега. Зверь внутри снова заворочался, заворчал, требуя выхода, и Рэм едва усмирил его, непроизвольно облизнувшись. Мда, если бы знал, как на него подействует обращение Алены, не стал бы набиваться в попутчики. Только странное дело, барс Рожнова совсем не чуял ее кошку… Только песца. Рэм нахмурился и скрестил руки на груди, рассеянно глядя, как по стеклу медленно сползает капля. Что же с Аленой случилось тогда, четырнадцать лет назад? Ну, кроме того, о чем он и так знает. Мужчина прислонился лбом к стеклу и прикрыл глаза, наслаждаясь приятной прохладой. Девочка выросла, да, и, похоже, остаться только наблюдателем у него при всем желании не получится. Рожнов вспомнил сегодняшний вечер в офисе после столь поспешного ухода Алены и Жени и не сдержал кривой усмешки. Как там Василиса говорила, Рада не ошибается в своих предсказаниях?
– Ну, раз на сегодня больше никаких дел нет, думаю, всем можно по домам, – заявил Рожнов, когда Соколовский увел Алену из офиса. – Василиса, завтра Катю надо к нам в офис, и ей наверняка потребуется помощь, когда освободим ее от ритуала. – Рэм начал раздавать указания на завтра.
– Да, конечно, у меня все необходимое есть, – кивнула ведьма. – Позвоню ей, попрошу прийти.
– Только не говори пока, кто виноват в случившемся, – предупредил Рэм. – Мы до конца еще ничего не знаем, может, это и не мать Вали.
– Хорошо, – снова кивнула с серьезным видом Василиса.
– Андрей, сможешь подстраховать отсюда, или тебе рядом с местом надо быть? – Рэм перевел взгляд на некроманта. – Чтобы все правильно прошло, без сюрпризов во время обратного ритуала?
Князев пожал плечами, засунув руки в карманы.
– Могу и отсюда, в астрале расстояния не имеют значения, – легко согласился он.
– Тогда давайте завтра к одиннадцати все в офис, будем ждать результатов рейда Алены и Жени, – подвел итог вечерней планерке Рэм и улыбнулся уголком губ. – Всем хорошего вечера. – Он прошел через гостиную и уже взялся за ручку двери кабинета, но войти не успел.
Из их с Василисой комнаты высунулась вдруг Рада, смерила его пристальным взглядом и негромко произнесла:
– Рэм, можно вас на пару минут?
Барс удивился, но возражать не стал и молча зашел к гадалке. Вообще, он сторонился пророчиц и ясновидящих, предпочитая свои ошибки делать сам и учиться на их последствиях. Разве что по работе иногда приходилось, но именно что – строго по работе. В свою жизнь и судьбу Рэм никому вмешиваться не позволял. Хотя нет-нет да и мелькала коварная мыслишка, что четырнадцать лет назад это могло бы здорово изменить ситуацию… Но история не терпит сослагательного наклонения, что было, то было, и уже хорошо то, что Алену он все же нашел. Теперь бы понять, что дальше делать.
– Садитесь, – предложила Рада и сама опустилась на свой стул.
Рэм сел и обратил внимание на расклад на столе. В Таро он не понимал ровным счетом ничего, поэтому картинки для него оставались просто странными картинками. Сейчас их лежало на сукне три, так, словно они выпали из колоды, когда ее мешали.
– Что это? – с искренним любопытством спросил Рэм, указав на карты, но не дотрагиваясь до них – правила он знал, естественно. – Вы поэтому позвали меня?
– Карты хотят вам сказать кое-что, – странным глухим голосом ответила Рада, и Рэм бросил на нее настороженный взгляд, внутренне подобравшись.
Похоже, цыганка впала в транс, и это… нервировало и вызывало беспокойство. Ладно, когда обычный расклад, а вот такой финт уже не просто случайное стечение обстоятельств и попытка Рады самовольно залезть в личную жизнь Рэма без его позволения.
– И что же? – осторожно переспросил он.
Взгляд цыганки стал отсутствующим, зрачки расширились, оставив от радужки лишь тонкую полоску.
– Не упустите ее в этот раз, – так же глухо заговорила Рада, ее палец уперся в одну из карт – женщина в короне сидела на троне, насколько мог понять Рэм. – Он тоже за ней охотится. – Палец переместился на следующую картинку, где вполне узнаваемо был изображен дьявол с козлиными ногами и роскошными рогами.
– Кто? – сразу напрягся Рэм, внутри заворчал зверь, тоже разволновавшись.
– Ты знаешь. – Она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Не оставляй ее больше одну, барс, – тихо-тихо добавила Рада и выдвинула вперед третью картинку, где изображались мужчина и женщина и на которой Рожнов прочитал «Влюбленные».
Он окончательно растерялся от странных намеков цыганки, впавшей в транс: оснований не верить ей не было, однако имен Рада не произнесла. Он нахмурился, не опустив взгляда.
– Алена не свободна сейчас, – так же тихо, твердо произнес он. – Не знаю, что вы там увидели, Рада, но влезать в чужие отношения и разрушать их я не собираюсь.
Цыганка задумчиво улыбнулась, водя пальцем по скатерти вокруг карт.
– Судьбу не обманешь, – так же задумчиво ответила она, ее взгляд затуманился. – Спроси себя, зачем ты нашел ее, барс, только отвечай честно. То, что должно быть разрушено, разрушится, – сказав эту странную фразу, Рада вытащила еще одну карту и положила поверх остальных трех – башня, в которую били молнии, и из ее окон выпадали люди.
Лицо Рэма закаменело, он стиснул кулаки, уставившись на карты. Если и разрушится, то точно не от его действий.
– Это все, что вы хотели мне сказать, Рада? – ровным голосом уточнил Рожнов.
– Не я, карты, – неожиданно мягко поправила его цыганка и кивнула.
– Доброго вечера, – попрощался он и поднялся. – Я всех отпустил, можете тоже домой ехать.
Только закрыв за собой дверь кабинета, Рэм перевел дух и понял, что до сих пор сжимает руку в кулак. В офисе царила тишина – Василиса и Андрей ушли уже, и Рожнов решил отвлечься за работой, посмотреть бумаги, отчеты по прошлым делам. И не думать о мягкой белой шерсти и запахе фиалок со снегом…

Глава 7

А теперь он стоял в своей квартире и раз за разом возвращался к странному разговору с Радой и воспоминаниям, как держал на руках пушистого песца с умным взглядом.
– Наваждение, – пробормотал Рэм и тряхнул головой, зажмурившись.
Надо ложиться, завтра решающий день, окончание его первого дела. Довольно простого, на удивление, быстро они справились с ним. Хотя неудивительно, Глеб Валентинович собрал хорошую команду, опытную. Рэм улыбнулся уголком губ и отвернулся от окна, направившись в спальню. Отдохнуть не помешает, уж точно. Однако сон Рожнова был беспокойным и чутким, странное ощущение, какое-то смутное предчувствие опасности не давало расслабиться до конца. В сознании мелькали обрывки мыслей, картинки из прошлого, Рэм опять видел тот страшный день, когда получил шрам на лице и потерял дядю и когда его жизнь в одночасье поменялась навсегда. Несколько раз он просыпался в холодном поту, с колотящимся сердцем и глухим рычанием в горле, едва не выпустив звериную ипостась. А от заплаканного, перекошенного отчаянием лица пятнадцатилетней Алены у Рэма сжималось сердце и появлялось настойчивое желание порвать горло тому, кто виноват в ее горе. Да вот только он давно мертв…
Утром, влив в себя внушительную чашку черного кофе почти без сахара, Рэм отправился в офис. Жестко задавив порыв позвонить Алене и уточнить, все ли у нее в порядке, он строго напомнил себе, что она девушка взрослая и, если надо, сама отзвонится. Тем более рядом с ней Женя, он уж точно ее в обиду не даст. Предчувствие, хоть и не такое острое, как вчера, тем не менее до конца не уходило, беспокойство занозой сидело в душе, побуждая куда-то бежать и что-то делать. Желательно рядом с Аленой. Рэм невесело усмехнулся: похоже, за давностью времени потребность ее защищать вовсе не исчезла, а лишь уснула, и теперь, в непосредственной близости от прежнего объекта охраны, пробудилась с новой силой. И что с этим инстинктом делать? Барс вздохнул и покачал головой, выруливая на Моховую, и вскоре уже парковался около подъезда. Часы показывали лишь половину одиннадцатого, наверняка еще никого нет, и у него будет около получаса в тишине и спокойствии старой квартиры.
Рэм легко взбежал по ступенькам и вошел, убедившись, что прав: внутри никого не было. Раздевшись, он прошел на кухню, собираясь порадовать себя еще одной чашкой кофе, на сей раз с капелькой коньяка, чтобы окончательно взбодриться.
– Доброго утречка, – проворчал неожиданно еще один жилец офиса, Митрофан Никодимович.
Низенький, упитанный, в чистой просторной рубахе с вышивкой и штанах, но с растрепанной пшеничной шевелюрой, он сидел за столом и неторопливо попивал из большой чашки крепкий чай. Живые черные глазки пристально оглядели Рэма, после чего домовой буркнул что-то о некоторых несознательных, работающих на износ, отставил чашку и шустро шмыгнул к кухонному столу.
– Приветствую, – кивнул Митрофану Рэм и только подошел к чайнику, как домовой замахал на него руками.
– Иди, садись, – в обычной ворчливой манере отозвался он. – Ишь, приперся ни свет ни заря, чего дома не спится? – Митрофан споро загремел посудой, щелкнул пальцами, и чайник почти сразу вскипел.
– Да вот, не спится. – Рэм чуть улыбнулся, наблюдая за суетящимся хранителем офиса.
Вскоре перед ним стояла чашка с кофе, вкусно пахнущим коньяком, и тарелка с бутербродами, а домовой снова уселся за стол, вернувшись к чаю. Они не разговаривали, наслаждаясь тишиной и уютной атмосферой, царившей на кухне, и Рэм даже немного расслабился, на время забыв о тревогах и сложностях с Аленой. Он маленькими глотками пил кофе, рассеянно оглядывал помещение и ни о чем не думал, смакуя вкусный напиток.
– Ну, я пошел. – Митрофан Никодимович, допив чай, спрыгнул со стула и незаметно исчез в дальнем углу кухни.
Рожнов, помыв чашку, решил посидеть пока в кабинете, но едва вышел из кухни, как в коридоре послышался шум – приехали Князевы. Квартира-офис тут же наполнилась звонким голосом Василисы, запахом дождя и осени, принесенных с улицы.
– Привет! – Ведьма весело помахала Рэму рукой и пошла к себе в комнату.
Андрей просто кивнул с улыбкой и тоже отправился готовиться к предстоящему делу. Рожнов же, остановившись у окна, на котором любила сидеть Алена – об этом говорил тонкий запах фиалок и зимы, – достал телефон и задумчиво на него посмотрел. А потом решительно набрал номер: надо же узнать у Алены, заедут они в офис перед Порошкино или нет. Мысль, что он просто искал предлог, чтобы услышать ее голос, Рэм упорно гнал от себя. Чисто рабочий момент, не более.
– Доброе утро, – поздоровалась Алена, и по тону Рожнов сразу понял, что что-то не то.
– Доброе, – ответил он спокойно, хотя сердце забилось чуть сильнее, и зачем-то объяснил свой звонок: – Я хотел уточнить, вы заедете в офис перед Порошкино?
И еще прежде, чем она ответила, Рэм каким-то образом почувствовал, что услышит сейчас совсем не то, что ожидает.
– Женя уехал Аню искать, – произнесла Алена, и барсу стоило больших трудов сдержать радостную улыбку от этих слов. Почти без паузы она спросила именно то, что ему ужасно хотелось: – Довезешь до деревни?
Рэму потребовалось несколько мгновений, чтобы совладать с почти непреодолимым желанием заорать в трубку, вместо этого он коротко ответил всего одно слово:
– Да.
– Хорошо, тогда скоро буду, – показалось ему или нет, в голосе Алены прозвучало облегчение?
Странно, что у них там случилось, что Лис оставил свою женщину? Вообще, дело с ведьмой – приоритетное, а раз с той Аней все в порядке, как сказала Рада, то можно было бы и передвинуть поиски его знакомой на после обеда. Рэм нахмурился и спрятал телефон, напряженно размышляя, спросить у нее или нет, не будет ли это бестактным, но так и не пришел ни к чему. Он развернулся, собираясь отправиться в кабинет и просмотреть, что взять с собой на охоту за ведьмой, но наткнулся на внимательный взгляд неслышно вошедшей в офис Рады.
– Я же говорила, – тихо произнесла она и, не дожидаясь его ответа, скрылась в их с Василисой комнате.
Рэм тряхнул головой и поспешил выйти из гостиной. Мало ли что цыганка говорила, это просто стечение обстоятельств, вот и все. В кабинете барс остановился перед сейфом, открыл его и ненадолго задумался. Ему самому всякие защитные амулеты точно не понадобятся, достаточно только перекинуться в барса, и все заклинания и охранки ему будут нипочем – особенность оборотней его клана, невосприимчивость к практически любой магии в звериной ипостаси. Именно поэтому барсов любили нанимать телохранителями и охранниками. А вот что касается Алены, то ей точно нужно что-то, что сможет ее защитить в случае чего. Рэм перебрал несколько амулетов и остановил выбор на самом удобном для нее, даже если она перекинется: кулон на длинной цепочке. Сделанный из тигрового глаза и оправленный в серебро, он служил отличным оберегом для оборотней, потому как не исчезал даже после оборота, принимая наиболее удобную для хозяина форму. Ну и способен предупредить об опасности, конечно, и даже отвести не слишком сложные чары.
Проверив, что амулет заряжен, Рэм захватил дежурную аптечку, без которой никогда не выходил на задание, и вернулся в гостиную дожидаться Алену. В предвкушении охоты кровь быстрее бежала по жилам, а при мысли, что он отправится на нее в компании женщины, о которой он в последние дни думал слишком много, губы разъезжались в довольной улыбке. Да, надо бы в выходные куда-нибудь за город съездить, на денек хотя бы, выпустить барса побегать по лесу. Рэм именно поэтому не очень любил большие города, предпочитая селиться где-нибудь на периферии. Подумав, барс кивнул собственным мыслям и решительно потянулся к лежавшей в глубине сейфа кобуре. Вряд ли, конечно, стрелять придется, но Рожнов предпочитал перестраховаться, чем оказаться в опасной ситуации без возможности справиться с ней. Конечно, всегда можно перекинуться, однако потом могут возникнуть проблемы, а щеголять на улице перед случайными свидетелями голым задом ему не слишком хотелось.
Из комнаты вышел Андрей, собранный и сосредоточенный.
– Я все приготовил, – сказал он, присев на диван. – Дашь отмашку, когда начинать.
– Да, позвоню, – кивнул Рэм. – Кстати, в полицию тоже надо сообщить, как она закончит обратный ритуал, надо сдать им, пусть дальше уже разбираются, – добавил он.
– Сделаю. – Андрей наклонил голову. – В районное отделение звонить? – уточнил он.
– Наверное, да, – пожал плечами Рэм.
– Я позвонила Кате, она через пару часов приедет, у нее сегодня удачно рано учеба заканчивается, – в гостиной появилась Василиса и села рядом с мужем, прижавшись к нему.
– Отлично. – Рэм чуть улыбнулся.
А в следующий момент все его инстинкты встрепенулись, раньше, чем в замке двери в коридоре повернулся ключ. Приехала Алена.

Я решила в этот раз воспользоваться общественным транспортом, оставить машину дома. Вообще, в городе не любила садиться за руль, слишком уж плотное движение в центре, да и поставить зачастую некуда. До Моховой, если на метро и пешком, всего-то двадцать минут, и я с удовольствием прогуляюсь по утреннему Питеру, тем более что дождь вроде как не собирался, хотя тучи, как всегда, закрывали небо. Выйдя на улицу, вдохнула полной грудью сладковатый, свежий, наполненный запахами дождя и мокрых листьев воздух – даже привычные для города резкие ароматы выхлопов от машин лишь оттеняли этот причудливый букет. Я задумчиво улыбнулась, зашагав по Садовой к метро. Странно, но, несмотря на события вечера и то, что Лис откровенно удрал от меня утром, настроение держалось на отметке «хорошо». Перспектива встречи с Рэмом и поездки с ним же в Порошкино… волновала и все же больше радовала, чем беспокоила. Я успокоила себя тем, что мне хотелось расспросить его еще раз, уже в свете полученных из сети сведений о барсах.
Не знаю почему, но любопытство зудело, как укус комара, требуя удовлетворения, хотя где-то в глубине души и звенел осторожный звоночек, что не стоило бы этого делать. Но вместо того чтобы решать вопрос, что делать с предложением Женьки, я упорно думала о Рэме, его клане и татуировке. И своем туманном прошлом. Ну и странные предсказания Рады тоже нервировали. Я на автопилоте прошла в метро, проехала одну остановку и вышла на Гостинке, дальше пешком оставалось совсем немного. А еще Женька почему-то не звонил. Наверное, занят был, и, может, к лучшему – меня тоже дергать не будет. Я глубоко вздохнула и поглубже спрятала лицо в воротник куртки, хмурясь и пытаясь хоть как-нибудь унять сумбур в мыслях. «Хорошо» медленно, но верно скатывалось потихоньку вниз, вернулось мерзкое чувство вины, до поры до времени дремавшее в глубине души. А еще заворочалась глухая тоска и мелькнула все та же пугающая мысль, что по-прежнему уже ничего не будет.
Так, хватит, личные проблемы оставляем дома, впереди предстоит работа. Я расправила плечи, ускорила шаг и через некоторое время уже подходила к знакомому подъезду, мельком отметив, что машина Рэма, конечно, стоит у тротуара. Легко взбежав по ступенькам, я остановилась у двери офиса, невольно задержав дыхание: мой чуткий нос сразу уловил запах морозных ландышей, будто Рэм стоял с той стороны в коридоре. Да ну, ерунда какая, Аленка, возьми себя в руки, в конце концов! Я сжала губы и решительно дернула дверь на себя, входя в квартиру.
– Всем приветик! – крикнула из коридора, раздевшись и нацепив на лицо дежурную улыбку, вошла в гостиную.
На диване сидели Василиса и Андрей, а Рэм – напротив них, на кресле, только вот сидел он вполоборота ко мне, и как ни надеялась, наши взгляды встретились.
– Привет, – негромко поздоровался он, и уголок его рта приподнялся в легкой улыбке.
– А Женька где? – непринужденно поинтересовалась Василиса, и я едва заметно вздрогнула, поспешно переведя на нее взгляд.
Поймав себя на подозрительной мысли, не специально ли она спросила, дала мысленного подзатыльника и запинала просыпающуюся паранойю подальше. Еще не хватало подозревать хорошего человека, пусть даже и в свете нашего вчерашнего разговора. Кстати, о нем.
– Поехал с утра Аньку искать, – махнула я рукой, не вдаваясь в подробности, и уточнила: – Рада у себя?
– Да, а что… – начала было Вася, но я не дала ей договорить.
– Вопросик есть один, а потом я готова ехать, – снова бросила взгляд на Рэма.
Он невозмутимо кивнул и поднялся, и я, к собственному удивлению, увидела надетую поверх свитера кобуру. Ого, серьезно готовится шеф к поездке. Хотя, в общем, правильно, из меня боец никакой, по оперативной работе у нас больше Лис и Андрей, а сейчас вот и новый начальник. Я быстро прошла к комнате цыганки и заглянула.
– Рада… – начала было, но она перебила меня, окинув прищуренным взглядом.
– Не той он колечко дарить вздумал, говорила же! – проворчала прорицательница, и я замерла, уставившись на нее непонимающим взглядом.
– А кому тогда? – выпалила от неожиданности.
– Он знает. – Рада поджала губы. – Если глупости из головы выбросит. Иди. – Она махнула рукой. – Твой кот тебя ждет.
– Да не мой он, что заладили! – тихонько буркнула я, сдвинув брови. – Так что, не принимать Женькино предложение? – уточнила через пару мгновений, и стыдно признаться, но в груди разлилось облегчение.
У Лиса есть кто-то другой на примете? Хотя сомнительно, я бы почувствовала, точно. Не мог он так умело притворяться, мой рыжий вообще бесхитростный и простой. Или не мой уже?.. Черт, как же все запуталось, и всего пару дней назад ничего не предвещало таких проблем в личной жизни! Жили себе спокойно вдвоем, без всяких колец и штампов в паспорте, каким пыльным мешком Женьку по голове стукнули?
– Себя спрашивай не меня. – Взгляд Рады стал пристальным, острым. – Я и тебе, и ему все сказала.
Вот так, истинная гадалка: напустить тумана и уйти в сторону с загадочной улыбкой, а решение все равно принимать мне. Я тряхнула головой и аккуратно прикрыла за собой дверь. Ну и ладно, и приму. Только вот ведьму поймаем и Кате поможем, а потом и о личной жизни подумаю. Я прошла через гостиную в коридор, где уже ждал одетый в пальто Рэм и держал мою куртку. Молча приняв его помощь и постаравшись не вздрогнуть, когда его ладони мимолетно скользнули по моим плечам, я вышла из офиса, не глядя на начальника, и спустилась по лестнице вниз.
Мы сели в машину, и только я подумала, что надо бы чем-то заполнить тишину, густевшую с каждым мгновением, Рэм заговорил первый.
– Как найдем ее дом, держись в стороне, там наверняка охранок понавешано, – негромко произнес он, глядя перед собой. – Просто покажешь мне его, дальше я сам справлюсь.
– Хорошо, – спорить не собиралась, поскольку, как уже говорила, я совсем не боец, а всего лишь ищейка. Следующий вопрос вырвался сам собой: – Ты – воин, да? Твоя татуировка… – Я запнулась, поймав его пристальный, изучающий взгляд.
И хотя длилось это всего мгновение, потом Рэм отвернулся, снова сосредоточившись на дороге, меня пронзило странное ощущение, и в памяти мелькнули смутные картинки серьезного светловолосого парня с точно таким же взглядом серых глаз. Я шарахнулась от непонятных воспоминаний, сердце ледяными пальцами сжал страх.
– Да, я воин, – все же ответил Рэм после некоторого молчания.
– Я в инете нашла про рисунок, – зачем-то объяснила, нервно сжав пальцы и глядя в окно.
– Интересовалась? – в его голосе проскользнуло любопытство и еще какие-то нотки, похожие на легкое удивление и недоверчивость.
Щекам стало тепло, я смутилась от его вопроса, растерявшись на несколько мгновений. В самом деле, зачем полезла смотреть про барсов и их особенности? Только ли из праздного любопытства?..
– Ну, просто… – Я дернула плечом, чувствуя себя совершенно по-идиотски.
Вот что он сейчас подумает, а? Что исподтишка изучаю, потому что… заинтересовалась им?
– Стало интересно, кто же наш новый начальник, – подобрала, как мне казалось, самое подходящее объяснение и даже попробовала улыбнуться уголком губ. – Надеюсь, это не преступление? – не удержалась от ехидного замечания, попытавшись развеять напряжение, витавшее в воздухе.
Рожнов хмыкнул.
– Нет, конечно, вполне оправданное любопытство, да и не такой уж большой секрет наши татуировки, – спокойно ответил он, а потом вдруг неожиданно добавил: – Мы когда-то были знакомы, Алена, когда я еще молодым был. Я помню, что ты не хочешь говорить о своем прошлом, но если возникнет желание, отвечу на твои вопросы.
Рэм замолчал, а я чуть не поддалась нездоровому порыву засыпать его этими самыми вопросами, несмотря на нежелание копаться в запертом в темнице памяти прошлом. Ничего не ответив, я нахохлилась на сиденье, пытаясь понять, что же меня так кидает, то хочу, то не хочу знать, то боюсь, то, как мотылек, тянусь к огню. Вот привет из прошлого, ведь с его появления начались все эти несуразности в моей жизни! Я прикрыла глаза, откинув затылок на спинку кресла, и тихонько вздохнула. Путь все идет как идет, сейчас у меня дело есть. Незаметно для себя я задремала, а когда мы остановились, уже приехав на место, барс снова меня удивил, достав из кармана цепочку с кулоном.
– Надень, пожалуйста, – попросил он, глядя мне в глаза. – Это оберег, он не исчезнет с тебя даже после оборота. Предупредит об опасности и сможет отвести не очень сильную агрессивную магию.
– Спасибо, – пробормотала я, взяв амулет.
С одной стороны, он начальник и обязан беспокоиться о безопасности своих подчиненных, с другой… Черт, зачем я начинаю искать подтекст в каждой мелочи от него, в каждом взгляде и жесте? Аленка, это неразумно! У тебя Женька есть! «Да, и он хочет затащить меня в загс», – мелькнула невеселая мысль, и я поспешно отодвинула ее подальше.
– Давай застегну, – предложил Рэм, и я повернулась к нему спиной, расстегнув куртку и сняв шарф.
Все равно же сейчас раздеваться придется. Однако когда пальцы Рэма невзначай коснулись моей шеи, убирая светлые волосы, я едва не подпрыгнула на сиденье – кожу словно уколол разряд тока, подушечки показались просто обжигающе горячими. Мне вдруг стало жарко, аромат мороза и ландышей окутал невидимым облаком, и дыхание сбилось. Я остро ощущала близость Рэма, слышала, как он дышит – кажется, тоже не так уж и спокойно. Секунды растянулись, волосы на затылке встали дыбом, и сложилось ощущение, что Рожнов застегивает простенький замок очень уж долго, хотя на самом деле прошло всего ничего времени.
– Готово, – негромко произнес он и отстранился.
А я еще несколько мгновений смотрела в одну точку перед собой, пытаясь отдышаться и вернуть себе спокойствие. Собственная реакция на Рэма озадачила и, признаться, напугала. Я всегда сдержанно к мужчинам относилась, особенно к незнакомым, и даже на Женьку так остро не реагировала. И вообще, моя животная составляющая никогда не влияла на мою обычную жизнь, почему вдруг сейчас все наперекосяк пошло?!
– Не думаю, что ведьма себе дом где-то в центре построила, – между тем сказал Рэм, будто ничего и не произошло. – Начнем с окраин.
Хотя чего это я, может, он действительно ничего не почувствовал и это только со мной происходит. Удержав кривую усмешку, я кивнула и села нормально, все же избегая смотреть на Рэма.
– Хорошо, – коротко кивнула.
– Тогда готовься. – Он открыл дверь и вышел на улицу, еще и спиной повернувшись к машине.
Надо же, сколько деликатности, джентльмен прямо. Фыркнув на собственные ироничные мысли, начала раздеваться – помня о задании, выбрала максимально удобную одежду, джинсы и свитер, которые можно легко и быстро снять. И все бы хорошо, но почему в процессе раздевания я думала о горячих пальцах Рэма, скользящих по моей коже, помогающих избавиться от лишнего на теле?! От неожиданности дернулась и больно стукнулась локтем о ручку двери, зашипела, потерев пострадавшее место, и бросила на неподвижного барса раздраженный взгляд. Явился на мою голову, сыщик несчастный, только мысли смущает. Поджав губы, я сняла белье и, зажмурившись, выпустила звериную сущность, и через несколько мгновений, уже в образе песца, перебралась на сиденье водителя и коротко тявкнула, посмотрев в окно. Надеюсь, у барсов такой же тонкий слух в человеческой ипостаси, как и в звериной.
Услышал. Почти сразу повернулся, подошел и открыл дверь. Я спрыгнула на землю, прогнав соблазнительное воспоминание, как Рэм чесал меня за ухом, – сейчас лишние эмоции могут только помешать. Успею еще на ласку напроситься… Опустив нос к земле, я принюхалась, ища знакомый запах, но его тут не было. Что ж, будем искать. И я потрусила вперед, не обращая никакого внимания на косые взгляды редких прохожих – ну подумаешь, песец, у нас кого только не встретишь на выгуле, и шиншилл, и хорьков. Вот теперь песцы появились, да. Хихикнув про себя, сосредоточилась на работе – чем быстрее найду дом этой ведьмы, тем скорее окажусь на руках у Рэма и заберусь под его теплую куртку. Обратно к машине пешком не пойду! Удовлетворенно фыркнув принятому решению, я расслабилась, прикрыла глаза и полностью доверилась чутью. Разум заработал четко, отделяя бесполезные и лишние запахи в поисках единственного нужного, я увлеклась и совсем позабыла про своего спутника. Вообще, именно поэтому я одна на задания не выезжала, потому как в азарте охоты из головы вылетало все, кроме этой самой охоты. Так и вышло сейчас.
Хорошо, Рэм все понял и не отвлекал меня дурацкими вопросами и просьбами не спешить, как я втайне опасалась. Краем уха слышала его быстрые шаги, размеренное дыхание и чувствовала себя в полной безопасности. Один поворот улицы, другой, дома, дома, заборы – простые проволочные, деревянные, крепкие каменные и кирпичные. Развалюхи, от которых пахло безысходностью, мокрым трухлявым деревом и затхлым запахом старости. Добротные коттеджи, в которых уютно светились желтым светом окна и доносились ароматы готовящейся еды. Просто невнятные строения, вроде не заброшенные, но пустые и одинокие, в которых редко появлялись люди. И знакомого запаха пока так и не чувствовалось…
Я пробежала насквозь уже почти весь поселок, не знаю, сколько прошло времени, когда вдруг нос уловил его, и я на несколько мгновений замерла, напряженно принюхиваясь. Да, оно! Тихонько повизгивая от избытка эмоций и нетерпения, я рванула по тонкой невидимой ниточке со всех лап, радуясь, что наконец скоро закончим дело. Запах становился сильнее, определенно по этой дороге ведьма недавно шла, и надеюсь, что к себе домой. Еще несколько поворотов, аромат стал просто нестерпимым, окутал со всех сторон, и я едва успела поднять голову, как дальше события понеслись с непостижимой скоростью. Ухо уловило тихий предупреждающий голос Рэма:
– Алена!
Я затормозила, выхватив взглядом обычный деревянный забор с калиткой – запах четко уходил туда, и еще к нему примешивался тошнотворный, гнилостный аромат черной магии. Он шлейфом тянулся за ведьмой, а значит, мы правильно ее вычислили. И тут же кулон, прятавшийся в меху на шее, начал стремительно нагреваться, а с сознанием начали происходить странные вещи. В голове раздался тихий шепот, словно кто-то звал меня, но слов я разобрать не могла. Возникло непреодолимое желание пойти на зов, голос всколыхнул смутные воспоминания, и я замерла, постаравшись выхватить из них что-нибудь интересное. Жжение на груди стало нестерпимым, я заскулила, усевшись на попу, и дернула задней лапой, попытавшись поддеть цепочку. Мелькнуло встревоженное лицо Рэма, он протянул ко мне ладонь, присев на корточки, и снова тихонько позвал:
– Алена?
Совершенно неожиданно даже для самой себя я зарычала и чуть не цапнула его зубами, зов становился сильнее, а кулон уже просто обжигал, и перед внутренним взором мелькнуло бледное лицо незнакомого мужчины с черными, как беззвездная ночь, глазами и абсолютно белыми волосами. Смотрелось пугающе, и в следующий момент я поняла, что не так уж он мне и незнаком, но вспомнить имя, или хотя бы откуда его знаю, не успела. В сознании будто сверхновая вспыхнула, волна неконтролируемого, иррационального страха поднялась и накрыла, затопив все панические мысли. На несколько мгновений я разучилась думать, тело скрутила дикая боль, и из моего горла вырвался хриплый вой. Откуда-то сбоку донеслось горловое, низкое рычание, краем глаза я заметила мелькнувшую белую тень, окутанную почему-то холодным полупрозрачным сиянием голубого цвета. А потом на несколько мгновений мир померк, погрузившись в темноту, и пропало все: и образы, и зов, и странное знакомое-незнакомое лицо мужчины.
Когда же снова смогла воспринимать окружающее, оно принесло множество сюрпризов. Во-первых, я ощущала себя весьма странно, больше и тяжелее, хотя в человеческую ипостась не вернулась, как поначалу испуганно подумала. Но что-то со мной явно было не так. Я тряхнула головой, в которой тихонько звенело, и оглядела себя с возрастающим изумлением и замешательством: на песца я теперь совсем не походила, ни размерами, ни цветом. Собственно, я вообще теперь была не маленькой северной лисичкой, а… большой серебристой кошкой с густым мехом, толстыми лапами с когтями и хвостиком-помпоном. Приехали.

Глава 8

Этим же утром, центр Питера 
Некромант позволил себе поспать подольше, отдохнуть как следует перед сложным ритуалом. Следовало сделать все как можно тщательнее, второго шанса у него не будет, если по каким-то причинам «Зов сирены» не достигнет своей цели. Алена насторожится и примет защитные меры, и придется искать другие пути, как подобраться к его белой лисичке. Но у него еще останется ее локон. Улыбнувшись своему отражению, некромант умылся, почистил зубы и отправился на кухню завтракать. Ему предстояло еще добраться до места проведения ритуала – здесь, в городе, слишком много людей и домов, а для «Зова сирены» требуется еще и наличие поблизости водоема. И не лужи, а желательно пруда или даже речки. Конечно, можно было бы найти того, кто смог бы провести для него этот ритуал, но некромант не собирался давать в руки совершенно незнакомому человеку такое серьезное оружие против себя, как кровь. Даже если она нужна лишь для ритуала и только одна капля. Лучше сделает все сам, пусть это и займет больше времени. Магия живых давалась ему сложнее, как и любому некроманту.
Он тщательно собрал все необходимое в отдельный мешочек: драгоценный локон, тонкий ритуальный кинжал с серебряным лезвием, меловой порошок и несколько драгоценных камней – они пригодятся в ритуале. Остальное довершит вода и нужное заклинание. А в качестве защиты, точнее, защитника, некромант призовет кого-нибудь из низших, они отлично впитывают лишний магический фон, особенно с опасных ритуалов. «Зов сирены» разрешалось применять только в экстренных случаях, когда нужно было найти пропавшего человека и другие способы не давали результатов. Некромант спрятал мешочек на дно рюкзака и вышел из дома. Теперь добраться до Пушкина – сейчас, днем, в осенний будний день, да еще и облачный, там вряд ли будет много народа. Тем более ему требовался Александровский парк, а не придворцовый Екатерининский.
Дороги он почти не заметил, погруженный в приятные размышления, с его губ не сходила задумчивая улыбка. Перед глазами то и дело всплывало лицо Алены, такое, каким он его запомнил, – еще сохранившее детские черты, но уже неуловимо изменившееся, намекавшее, что когда девушка подрастет, расцветет еще больше. И очень хотелось увидеть, какой она стала. Если все пройдет удачно, не позже, чем через три дня, они наконец встретятся. Некромант, прислонившись к окну маршрутки, прикрыл глаза и снова мечтательно улыбнулся. А всего через полчаса он будет уже на месте и приступит к ритуалу.
Парк оказался, как он и предполагал, практически пустым. Деревья почти все облетели уже – на дворе стоял ноябрь. Сырость пробиралась под одежду, заставляя ежиться и ускорять шаг, чтобы быстрее добраться до тепла, только некромант не обращал на эти маленькие неудобства никакого внимания. Он шел вперед размеренным шагом, удаляясь от дворца и ухоженной части парка, мимо развалин Арсенала, который взялись наконец реставрировать, мимо ключа с вкусной и холодной водой. Некромант остановился, набрал в маленькую бутылочку и сам сделал несколько глотков, потом продолжил путь. Оставалось немного, вдоль берега речки, ближе к дамбе, там можно найти укромный уголок у воды, прикрытый кустами и деревьями. Таковой отыскался, как и хотел некромант, и он, достав из рюкзака мешочек, с сосредоточенным видом начал приготовления. Сначала тонкой струйкой насыпал меловой песок, начертив несложную фигуру, потом кинжалом прямо на земле нарисовал несколько символов по окружности. Далее в узлах рисунка легли поочередно аметист, лунный камень и рубин. А в середину некромант положил несколько светлых волосков из драгоценного локона. Потом сел прямо на землю, скрестив ноги по-турецки, сделал глубокий вдох и прикрыл глаза, настраиваясь на работу.
Губы некроманта что-то беззвучно зашептали, и в лесу вдруг воцарилась звенящая тишина, даже птицы умолкли. Слишком резко запахло палой листвой, а потом по верхушкам деревьев пронесся довольно сильный порыв ветра, и воздух перед некромантом задрожал. Не открывая глаз, он произнес едва слышно всего одно слово:
– Охранять.
На полчаса призрака хватит, чтобы отвадить возможных любопытных и забрать излишки энергии во время ритуала, за это время некромант со всем закончит. Выходцы с того света крайне неохотно шли на контакт днем и уж тем более предпочитали проявляться в реальном мире после захода солнца, но некроманту на капризы призраков было совершенно наплевать. Он ему нужен был сейчас, и сил хватало, чтобы призвать и заставить провести здесь определенное время. Слабаков на охрану границы резерваций вампиров не ставят…
Губы некроманта дрогнули, он тут же убрал все лишние размышления и приступил к ритуалу. Вытащил бутылочку, капнул несколько капель в середину рисунка, на светлые волоски, и тихо зашептал заклинание, держа ладони над схемой. Некоторое время ничего не происходило, а затем камни в узловых точках начали светиться, и некромант снова достал кинжал, уколол кончик пальца и уронил в центр, на волосы, каплю крови. Рисунок вспыхнул, камни тоже засветились ярче, и темный, крепко зажмурившись, послал Зов, прицепив его к ниточке, протянувшейся от центра рисунка в серое марево тонкого мира. Магия подчинялась не очень охотно, но близость воды и усиливающие камни делали свое дело, и ниточка все сильнее наливалась ярко-красным светом. Некромант неосознанно сжал руки в кулаки, продолжая настойчиво шептать, на его лбу выступили бисеринки пота, несмотря на прохладный воздух, и в какой-то момент он почувствовал, что Зов достиг цели. Нить натянулась, словно зацепилась за что-то, перед внутренним взором некроманта мелькнула картинка очаровательного белого зверька с умными черными глазами. Мужчина едва подавил радостный возглас, усилив воздействие, осталось совсем чуть-чуть, и ритуал сработает до конца!
Как вдруг что-то случилось. Словно невидимое лезвие опустилось на нить, и она с едва слышным звоном лопнула, болезненно хлестнув свободным концом и накопившейся энергией. За момент перед тем, как его выкинуло обратно в реальность, некромант успел увидеть мелькнувшую рядом с Аленой быструю тень кого-то большого, похожего на здоровенного белого кота. И все пропало, контур фигуры с шипением погас, мел исчез, а камни в узлах от избытка энергии пошли трещинами. Некромант поморщился и потер ноющие виски, с досадой посмотрев туда, где лежали драгоценные волоски – конечно, от них ничего не осталось. Они сгорели без следа в откате от не сработавшего ритуала. Мужчина пробормотал ругательство и прищурился, легко встав на ноги.
– И кто же тебе такую хорошую защиту дал, девочка моя? – задумчиво протянул он, протирая лезвие кинжала тряпочкой.
А она хорошенькой стала, такой милой лисичкой. Губы некроманта тронула улыбка. Что ж, раз не получилось привязать Алену с помощью ритуала, придется действовать другим путем, более длинным, но надежнее, чем прямое воздействие. Уничтожив все следы своего пребывания и того, что он тут делал, некромант направился домой. Предстояло продумать новый план, как добраться до Аленушки.

Днем, деревня Порошкино, под Питером 
Я не могла поверить в то, что случилось, и только таращилась перед собой невидящим взглядом, боясь лишний раз пошевелиться. Я – рысь?.. Боже, но как такое может быть?! Почему? Мое ухо нервно дернулось, различив шорох рядом, и я резко повернула голову, тут же забыв о своем странном преображении: рядом со мной, почти вплотную, сидел большой, раза в полтора больше меня, снежный барс и, не мигая, смотрел на меня. Его длинный хвост, обернувший лапы, подрагивал, выдавая напряжение, круглые уши стояли торчком, и он время от времени облизывался, а когти царапали землю. И в серебристо-серых глазах с вертикальной щелью зрачка плескалось беспокойство, а по роскошному светлому с серыми пятнами меху струились полупрозрачные голубоватые языки. Барс был прекрасен. И пах снегом и ландышами. Я понюхала воздух и зажмурилась – моей кошке этот запах нравился, пожалуй, еще больше, чем песцу.
Между тем Рэм осторожно потянулся ко мне, тоже шумно обнюхал и вдруг лизнул в нос, отчего я фыркнула и мотнула головой от неожиданности. Хорошо, звери краснеть не умеют. Это что еще за нежности такие? Я отвернулась и легла, положив голову на лапы. Пока не прояснится ситуация, с места не сдвинусь, а Рэм пусть идет и решает все с ведьмой, как настоящий мужчина. Обсудим все потом, когда закончится дело. Я услышала глухое ворчание, но раздражения или злости в нем не было. Потом барс одним грациозным, плавным движением поднялся, его глаза блеснули, и он потрусил к калитке, как ни в чем не бывало. Когда он прыгал через забор, сияние вокруг него на мгновение вспыхнуло ярче, воздух отозвался тихим звоном, и я чуть приподняла голову, навострив уши: что происходит? Но ничего опасного не увидела, барс ленивой трусцой приближался к крыльцу бревенчатого дома, в котором царила тишина. Но запах говорил, что ведьма там и она жива – мертвые по-другому пахнут. Смирилась с тем, что ее поймают, или приготовила неприятные сюрпризы? Я слегка заволновалась, села, не сводя взгляда с дома, в котором исчез Рэм, нервно облизнулась. Надеюсь все же, обойдется, шефу еще на мои вопросы предстоит отвечать, да и Катю надо освободить от черных уз.
Я огляделась, чувствуя себя еще не слишком уверенно в новом облике и пока до конца не осознавая, что со мной произошло. Память пока больше не радовала картинками из прошлого, голова вообще оставалась пустой, а на первое место выступили инстинкты хищника. Уши чутко ловили любой звук, даже самый тихий, нос улавливал множество запахов, и хотелось постоянно вертеть головой, впитывая новые ощущения. Я настолько отвлеклась и углубилась в себя, что от шума в доме и громкого женского голоса, в котором слышалась неприкрытая злоба, чуть не подскочила, настолько неожиданно он прозвучал для меня.
– …Она умрет, так же, как и он! Не надо было обижать мою девочку, да как он мог, как посмел!.. – истеричные выкрики ударили по нежным ушам, я мотнула головой, прижав их к голове.
Снова шум, а потом приглушенные всхлипывания, от которых веяло дикой тоской и безысходностью. Значит, все-таки ведьма все подстроила. Ладно, подробности, думаю, в офисе узнаем, она вроде как сбегать или защищаться не собиралась, судя по всему. Пора ехать в агентство и заканчивать с этой историей, где там Рэм? Я хочу вернуться в свое человеческое тело и задать ему наконец пару животрепещущих вопросов! Словно отвечая моим мыслям, дверь дома распахнулась, и на крыльце показался мой начальник. Укутанный, по примеру шотландских горцев, в шерстяной клетчатый плед насыщенного зеленого цвета, обмотанный вокруг бедер и завязанный на плече. Я моргнула от удивления, снова сев на попу, и уставилась на Рэма, с невозмутимым видом шествовавшего к калитке. Мда… Поймала себя на том, что с интересом разглядываю его фигуру, те участки, которые не прикрыты одеялом: тугие бицепсы, перевитые венами, мощное плечо, ноги до колен, босые, кстати. А на улице ноябрь, на минуточку, хорошо, без дождя пока. А Рэму идет, кстати, невольно подметила я, такой диковатый образ горца, особенно с этой татуировкой около глаза. Как там, воин-одиночка и принадлежит к верхушке клана?
Рожнов, проходя мимо меня, бросил лишь один внимательный взгляд, прочесть выражение которого я не смогла, подобрал лежавшую на асфальте одежду и так же молча, не говоря ни слова, вернулся в дом. Спустя недолгое время Рэм снова вышел, уже одетый, и направился ко мне. Открыл калитку, впуская на территорию дома.
– Посидишь внутри? Там теплее, я пока машину пригоню, – негромко произнес он как ни в чем не бывало, будто и не дефилировал тут практически в чем мать родила перед моим потрясенным взглядом. – Ведьму запер, она вряд ли попытается сбежать. – Рэм поморщился. – Похоже, слегка с психикой проблемы.
Я кивнула и поднялась по ступенькам, зашла в коридор, пахнущий мокрым деревом, старой обувью и затхлостью, чихнула, фыркнув, и села на коврике, не желая заходить дальше. Не нравился мне этот дом, слишком в нем уныло и тоскливо.
– Я скоро. – Шеф неожиданно улыбнулся, присел и почесал меня между ушами. – Ты красавица, – вполголоса обронил он и выпрямился, поспешно покинув дом.
Это он о моей нынешней внешности или вообще? И с чего такие заявления?! Я вообще перестала понимать происходящее, мысли дали сбой, и оставалось только ждать, когда у меня появится возможность задавать вопросы. А их у меня накопилось много за последние пару десятков минут. Покрутившись, я улеглась на куцый коврик – на голый пол не особо хотелось, во мне проснулась брезгливость. Вздохнув, я прислушалась, не буянит ли ведьма, но мать Вали, прошлой девушки Николая, молчала, только время от времени мое чуткое ухо улавливало тихие всхлипы. Они нервировали, раздражали, и из моего горла невольно вырвалось тихое рычание. Услышав с улицы звук мотора, я радостно встрепенулась и подошла к двери, жаждая наконец вернуться в человеческое тело. Рысь была непривычной для меня, беспокоила другими реакциями, другим мироощущением, да даже внешностью, в конце концов. Я так привыкла к своей белой шерстке и маленьким размерам песца, что все время ловила себя на желании повилять хвостиком, которого у рыси почти не было.
От следующей мысли меня бросило в холод: а смогу ли вернуться к прежнему облику или теперь всегда в рысь оборачиваться буду?! Ой, нет, а как же я тогда буду чужую магию вынюхивать? Этот вид хорош разве что для защиты, вон какие когти, да и зубы в пасти острые. Запахи чувствовала, но вот магию – едва-едва, песец ее ощущал все же в разы лучше. Мои сумбурные размышления прервала открывшаяся дверь.
– Пойдем. – Рэм шагнул за порог и легко подхватил мою немалую опешившую тушку на руки, как обычную кошку. – Переоденешься, я пока выведу нашу горе-преступницу.
Вообще, у меня сложилось ощущение, что когда я в звериной ипостаси, Рэм позволяет себе больше, чем по отношению ко мне-девушке… И об этом спрошу, обязательно. Не люблю, когда в жизни происходит что-то, чего я не понимаю, особенно на фоне других проблем. Но вырываться из его рук не стала – странно, в этом виде во мне оказалось гораздо больше звериных инстинктов, и я с удовольствием улеглась на плече Рэма, положив голову на лапы и прижмурившись. Когда же его ладонь провела по спине, почесав мне бок, совершенно неожиданно для меня самой из горла вырвалось музыкальное мурлыканье, и голова потянулась к щеке Рэма, потереться об него. И пахнет он вкусно, ландышами, снегом, и почему-то еще мой рысий нос ощущал бодрящий, терпкий запах, но не туалетной воды – оборотни, как я говорила, не любили посторонних ароматов. Кажется, это пах сам Рожнов…
От неожиданности я шарахнулась от собственных неправильных мыслей, коротко зашипела и выпустила когти, на мгновение позабыв, что под курткой и свитером – живое тело, которому может быть больно, и что вообще некультурно портить одежду собственному начальнику. Тут же сильные пальцы прижали за шею, потом почесали за ухом, а негромкий голос Рэма успокаивающе произнес:
– Тихо, тихо, все хорошо, не волнуйся. Обратно перекидываться так же, как с песцом, просто отпускаешь зверя, и все, поняла? – Он уже остановился около машины и открыл дверь.
Я кивнула, спрыгнув на переднее сиденье и стараясь не смотреть на него. Срочно требуется восстановить душевное равновесие, срочно! Рэм наконец оставил меня одну, отправившись обратно в дом, и я, немного волнуясь, попыталась вернуть себе человеческий облик – а ну как не получится?! Нервничала зря, все прошло как обычно, даже боли не было, как я втайне опасалась. Помнила же, как скрючило, когда из песца вдруг рысью стала. Или это от непонятного воздействия, от которого меня спас кулон, столь удачно подаренный Рэмом? Или, точнее, данный на время задания. Вряд ли такой ценный артефакт мне отдадут на постоянное ношение, да и не нужен он мне. Наверное. Снова мелькнула мысль о неизвестной магии, на которую среагировал кулон, пока я одевалась. Кто это был и что ему от меня надо? Чье лицо мелькнуло в памяти? И почему при этом воспоминании по спине бежит холодок?
Натянув свитер и застегнув ботинки, я посмотрела на дом – оттуда уже выходил Рэм и впереди него наша обвиняемая. Сухонькая невысокая женщина, одетая во все черное, сбившийся платок, из-под которого торчали седые пряди волос. Лицо избороздили морщины, но я была уверена, что это не от возраста, а от горя. В потухших глазах едва теплились огоньки бессильной злости, в углах губ залегла скорбная складка. Ох, господи… Несмотря на то что совершила она серьезный проступок, чуть не свела в могилу ни в чем не повинную молодую девушку всего лишь из мести, как я поняла, ведьму было откровенно жалко. Не могла я злиться на нее, видя неприкрытое горе, только вот из-за нее стала несчастной еще одна мать и едва не умерла Катя. Осуждала, да, однако понимала, что убеждать в том, что она поступила нехорошо, бесполезно. Татьяна Петровна своей вины не признает ни за что. Скорее всего, Валя – ее единственная дочь, и, подозреваю, ведьма как-то узнала, что Коля за спиной Вали начал встречаться с Катей. Я вздохнула и покачала головой: иногда моя работа начинает угнетать из-за того количества людского горя и нелепых поступков, с которыми я сталкиваюсь в расследованиях.
Все-таки Рэм соблюл формальности: руки Татьяны Петровны были за спиной связаны вроде как обычной веревкой и небрежным узлом. Но держали крепче стальных, я знала, что это не просто веревка. Заговоренная специальным образом, она применялась против ведьм, блокируя их дар и не давая действовать руками, и снять ее мог только тот, кто надевал. Ну и правильно, кто знает, чего можно ожидать от отчаявшейся женщины. Ей еще по закону отвечать за темный запрещенный ритуал, и вряд ли она отделается внушением и строгим выговором. Плюс еще смерть Николая, ведь как мы выяснили, она тоже не просто так случилась. Мда уж, наворотила дел эта с виду скромная пожилая женщина. Рожнов молча усадил безучастную Татьяну Петровну на заднее сиденье, сам сел за руль, и мы выехали. Всю дорогу в салоне царила такая напряженная тишина, что казалось, еще немного, и в воздухе появятся искры. При арестованной ведьме разговаривать с Рэмом о том, что случилось со мной, и о моем прошлом, естественно, желания не было, и, чтобы отвлечься, я решила позвонить Женьке, узнать, как у него дела.
Однако когда набрала знакомый номер, мне сообщили вежливым голосом, что абонент временно не «алло». Вот так. Наверное, занят поисками этой Ани, хотя время уже к обеду близится. Почему-то стало грустно – Лис крайне редко отключал телефон, только если что-то на самом деле важное. А тут еще, получается, со вчерашнего вечера мы не разговаривали, и я чувствовала себя неуютно, подспудное ощущение вины грызло изнутри, не давая спокойно заниматься делами. И Рэм… Перед глазами мелькнула картинка шефа в одеяле, потом – красавца барса. Я осторожно покосилась на профиль Рожнова, смотревшего на дорогу, взгляд задержался на татуировке. Воспоминания о том, как сильные пальцы, сейчас спокойно лежавшие на руле, касались моего меха, вызвали странное тепло в груди, которое стремительно расползалось по телу, проникая до самых кончиков пальцев. Я поспешно отвела взгляд, совсем некстати вспомнив еще и о предсказаниях Рады. Вот не люблю, когда за меня все решают и когда так настойчиво подталкивают к каким-то действиям, не люблю! Нахмурившись, скрестила руки на груди и поджала губы. Сначала Рэм мне все расскажет, а потом уже буду решать, что к чему и как. Неизвестно еще, что именно нас связывало в том прошлом, которое я благополучно забыла.
Мы уже въехали в город, когда Рэм негромко попросил:
– Позвони в офис, скажи, мы скоро будем.
Я поспешно кивнула, с досадой подумав, что могла и сама сообразить, и набрала наш номер. Ответила Василиса.
– Ну как вы там? Нашли? – нетерпеливо спросила ведьма.
– Да, минут через двадцать будем, – заверила я ее. – Как там остальные?
– Ждем, не переживай, – успокоила Василиса.
– Ну отлично. – Я поколебалась мгновение, а потом все же уточнила: – Женька не вернулся еще?
– Нет, а что, ты не звонила ему? – с легким удивлением поинтересовалась Васька.
– Да я просто, – отмахнулась, не желая при Рэме озвучивать свои личные сложности и то, что Лис отключил телефон. – Ладно, давай, – быстренько закруглила я разговор и отключилась.
И хотя на начальника не смотрела, его мимолетный взгляд ощутила – как будто прохладный ветерок прошелся по щеке, я не удержалась и передернула плечами. Вот готова спорить на что угодно, не будь с нами в машине ведьмы, Рэм бы спросил про Женьку. Или не спросил. Не знаю… Скорей бы уж доехать, что ли, и сдать ведьму. Нам повезло добраться без пробок до офиса, и вскоре мы уже поднимались по ступенькам – Татьяна Петровна, крепко державший ее за локоть Рэм и следом я, задумчивая и рассеянная. Пальцы неосознанно теребили кулон, мысли крутились вокруг моего неожиданного превращения и странного зова, и отвлечься не получилось никак. Все сводилось к тому, что ждет меня и Рэма серьезный разговор, без него вряд ли смогу дальше жить спокойно той же размеренной жизнью, что до появления барса в нашей конторе. Кажется, Рада была права, что моя жизнь резко изменится, пора смириться с этим фактом.
Я переступила порог нашего офиса, по-прежнему пребывая в размышлениях, расстегнула куртку и чуть не подскочила от неожиданности, когда ее аккуратно с меня сняли. Аромат Рэма стал настолько привычным, что я даже не обратила внимания на то, что шеф еще оставался в коридоре, тогда как молчаливую ведьму увел кто-то из наших. В полумраке коридора я не видела лица Рожнова, только его мерцавшие глаза и контур широких плеч, и стало немного не по себе от его близости. Я заволновалась, незаметно сглотнув, но не в силах отвести взгляд.
– Нам бы поговорить, Ален, – негромко и серьезно произнес он, тоже глядя на меня.
– Д-да, – пробормотала я, почему-то чувствуя, что начинаю дрожать, только не от холода.
– Когда тебе удобно? – спросил Рэм, а я поймала себя на том, что прислушиваюсь к его дыханию.
Размеренному и ровному, тогда как мое норовило сбиться и стать рваным, выдав меня с головой.
– Не знаю, давай сначала с ведьмой и Катей разберемся, – быстро ответила я, все же отвернувшись и раздумывая, как бы так проскользнуть мимо Рэма.
– Хорошо, – согласился шеф и наконец посторонился.
Вздох облегчения удалось сдержать – не сомневаюсь, барс с его тонким слухом различил бы его. Мне же отчаянно не хотелось, чтобы Рожнов заметил, что я нервничаю в его присутствии. Я поторопилась зайти в гостиную, где уже сидели бледная Катя, сжав руки коленями, незнакомый полицейский с усталым лицом и невозмутимый некромант. Ведьма стояла у стены, сгорбившись и опустив голову, рядом – молчаливая Василиса с сурово сдвинутыми бровями. Рэм, выйдя из-за моей спины, разом подобрался, мягкость и расслабленность ушли из его облика, лицо стало непроницаемым.
– Татьяна Петровна, прошу в мой кабинет, – отрывисто произнес Рожнов, направляясь к двери. – И вас тоже, простите, не знаю, как зовут, – обратился он на ходу к представителю власти.
– Минаев Константин, – представился мужчина, поднявшись с дивана и скользнув равнодушным взглядом по ведьме.
Троица скрылась в кабинете, и я затолкала неуемное любопытство поглубже – о результатах разговора Рэм наверняка сообщит, а подробности… Они не нужны. И так хватает переживаний. Обхватив себя руками, я отошла к окну и села на подушки, глядя на улицу. Хотелось есть, но пока терпимо – сначала дождусь окончания этого дела. Тишина в комнате стала такой густой и плотной, что ее можно было резать на куски, как свежий хлеб. И оттого голос Кати прозвучал резко и неприятно, хотя говорила она тихо.
– Она согласится отменить ритуал?
– Ну конечно, дорогая моя, – поспешила уверить ее Василиса, но мне почему-то казалось, ведьма на самом деле просто утешает девушку.
По закону, у Татьяны Петровны имелось два выхода: отменить свое злодейство, и тогда ей сохранят жизнь, только дар заблокируют навсегда без права возвращения и запретят практику даже по зельеварениям и микстурам от кашля. Она будет носить постоянно маячок и проходить ежемесячные проверки. И второй вариант – если ведьма откажется отменять. В этом случае ее казнят за применение темного запрещенного обряда, и Катя все равно избавится от смертельной удавки. Что-то мне подсказывало, что Татьяна Петровна вряд ли согласится на добровольное сотрудничество с органами правопорядка, и если честно, мне такой поворот не нравился. Ведьма не хотела жить, она хотела отомстить, и кто знает, на что она способна на пороге смерти… Проверять не хотелось. Я надеялась, что Рэму удастся достучаться до женщины, ведь причина мести не стоила ни ее жизни, ни жизни Николая, ни тем более жизни Кати.
Я тихонько вздохнула. Оставалось только ждать.

Кабинет Рэма Рожнова 
Рэм смотрел на безучастно сидевшую перед ним женщину и понимал, что в ней слишком много горя. И, к сожалению, злобы. Барс соединил кончики пальцев и заговорил.
– Татьяна Петровна, расскажите, как все было, – негромко попросил он.
Ведьма подняла на него потухший взгляд и криво улыбнулась.
– Все рассказать, говоришь? А какое тебе дело до моей жизни, барс? – Голос ее звучал немного хрипло и так же равнодушно.
– Зачем вы это сделали? – Рэм не терял терпения, понимая, что простого разговора не получится.
Константин пока молча сидел на диване, не вмешиваясь в диалог, и только рассеянно поглядывал на ведьму. Она же поджала губы, опустила глаза на руки, и Рэм уже подумал, что не получит ответа на свой вопрос, когда Татьяна Петровна все-таки отозвалась. Видимо, ей хотелось хоть кому-то рассказать, поделиться своим горем. Пожаловаться на жизнь, как про себя хмыкнул Рэм.
– Он Валечку обманывал, – глухо произнесла ведьма, и снова в ее голосе проскользнула неприкрытая злоба. – Зачем?! Что она ему сделала? Она умирала и хотела быть счастливой всего лишь!
– Значит, вы знали, что парень вашей дочери встречается с другой? – уточнил Рэм ровно, не испытывая ни капли сочувствия.
Может, разве что совсем чуть-чуть. Смертельные болезни существовали до сих пор, с ними не могли справиться даже целители, никуда от этого не деться. И чья вина, что молодой парень не настолько любил свою девушку, чтобы оставаться ей верным до конца?
– Я видела, как они целовались в кафе недалеко от больницы, – зло ответила Татьяна Петровна, ее глаза сверкнули. – Почти под боком у Валеньки! Да как у них вообще совести хватило…
– Насколько я знаю, Валя ничего не знала до самого конца, и они оба ее навещали регулярно, – так же ровно сказал Рэм. – Вы не имели никакого права кого-то наказывать, Татьяна Петровна, и тем более таким жестоким способом. Вы намеренно подстроили Николаю аварию со смертельным исходом, применили запрещенный ритуал, и все только потому, что посчитали, будто ухажер вашей дочери чем-то ее обидел. Валентина ничего не знала, а вы решили, будто имеете право казнить и миловать. – Рэм нахмурился. – Как вы достали обручальные кольца? Про кровь догадываюсь. – Рожнов чуть заметно поморщился.
– У Кольки они с собой были, когда он в аварию попал, – пробормотала Татьяна Петровна, уставившись в одну точку невидящим взглядом. – Я забрала и ритуал потом сделала. От этой его… девицы волос взяла, на его одежде был, – добавила она с запинкой.
– Вы знаете, что вам за него грозит? – Барс внимательно посмотрел на ведьму.
– Знаю, – на ее губах мелькнула невеселая улыбка, потом она вскинула голову и их взгляды встретились. – Я не отменю ритуал, – тихо, но твердо добавила Татьяна Петровна.
Рэм помолчал, разглядывая ее.
– Вы знаете, что вас ждет за отказ сотрудничать со следствием? – негромко уточнил он, почему-то не ожидая другого ответа.
Дочь, скорее всего, единственная, и Татьяна Петровна до сих пор не может смириться с суровой реальностью и, наверное, даже чувствует себя виноватой, что не сумела спасти Валентину. Отсюда и такое болезненное отношение к якобы несправедливости, совершенной, по мнению ведьмы, к ее дочери бывшим парнем.
– Мне незачем жить, барс, – безжизненным голосом ответила Татьяна Петровна. – У меня никого не осталось. А с заблокированным даром я не смогу заниматься любимым делом, я ничего больше не умею делать.
Рэм покачал головой.
– Если надеетесь, что за время следствия ваш ритуал сработает до конца, то зря, Татьяна Петровна, – жестко заявил Рожнов. – У нас есть способы уберечь Катерину, и она выживет, это я вам обещаю. А вы, раз не хотите, ваше право. – Он перевел взгляд на следователя. – Константин, я больше не имею вопросов к гражданке Скоминой, можете забирать.
Тот встал и подошел к ведьме.
– Пройдемте, – скупо обронил он и ухватил ее за плечо.
Рэм проводил взглядом пару и откинулся на спинку кресла. Учитывая признание Татьяны Петровны и применение запрещенного ритуала, вряд ли следствие продлится дольше нескольких дней, ну и отказ ведьмы сотрудничать тоже сыграет свою роль. Самое позднее в конце недели Катерина освободится от смертельной привязки, и душа Николая найдет наконец покой. Рожнов пошевелил мышкой, открыл нужную папку на рабочем столе и файл, где велся учет делам агентства – традиция, доставшаяся от предшественника. Сменил статус расследования на «закрыто», потом посмотрел на дверь кабинета, за которой его ждала Алена с намерением поговорить, и на губах барса появилась улыбка. Снова мелькнуло воспоминание о роскошной снежной рыси, от которой его зверь пришел в совершеннейший восторг, и Рэм вздохнул, прикрыв глаза. Вопросы, что спровоцировало пробуждение второй ипостаси и почему Алена оказалась так удивлена этим фактом, на что отозвался кулон на ее шее, что за магия была направлена на девушку, что аж он уловил энергетику и перекинулся прежде, чем успел понять, что же происходит, отошли на второй план.
Девочка в самом деле выросла и стала не только красивой женщиной, но и звери у нее чудесные. «Вляпался», – мелькнула у Рожнова мысль, но почему-то она его не расстроила. Поднявшись, он вышел из кабинета в гостиную и посмотрел на сидевшую на подоконнике Алену. Очень хотелось сразу предложить посидеть где-нибудь и поговорить, но сначала дело. Рэм перевел взгляд на Катерину.
– Зайдите, Катя, – попросил он.
Девушка вздрогнула, в ее глазах мелькнула тревога, но она молча кивнула и поднялась, проследовав за ним в кабинет. Алена, кстати, так и не повернулась, продолжая смотреть в окно.

История вторая
Амулет бессмертия

В груди пульсирует ежом колючим боль,
Утраты острота притуплена сознанием…
И вновь вернулось прежней жизни знание,
Но я уже не плачу о былом…

Глава 1

Утро этого же дня, квартира Светланы, знакомой Жени и матери Ани 
Подъезжая к дому, где жили друзья его семьи, Женька почти успокоился, уверившись, что решение встать с утра пораньше и поехать на параллельное дело – верное. Надо отвлечься, иначе мысли о растерянности на лице Аленки после его предложения не дадут спокойно с ней общаться. В груди еще щемило обидой, Лис думал, она согласится сразу: ведь они уже полгода вместе, если бы Алена не захотела, то не согласилась на эти отношения. Так, ладно, потом все, сейчас дела. Может, это просто от неожиданности, ведь они никогда не обсуждали их совместное будущее, и к вечеру Аленка возьмет его кольцо.
Женька поднялся к квартире тети Светы – их семьи дружили чуть ли не с самого рождения Лиса, и он даже считал их уже кем-то вроде дальних родственников, – и позвонил. Дверь открылась почти сразу.
– Ой, Женечка, ты как-то рано, – всплеснула руками хозяйка, но на ее лице отразилось облегчение.
– Чем раньше начну, тем быстрее Аньку найдем, – ответил он, переступая порог.
Светлана вздохнула, кивнула, соглашаясь, и провела гостя в гостиную. Там на столе уже лежала карта Питера и окрестностей, как и просил вчера Лис – для поиска по крови. Ну и фотография Анны, конечно. Женя присел в свободное кресло, достал тонкую серебряную иглу и молча посмотрел на тетю Свету, та протянула ему руку, и острие укололо подушечку. Женщина даже не дернулась. Женька выдавил красную каплю, растер пальцами и поднес их ко рту, лизнул. Длинно выдохнул и прикрыл глаза, его ладони вытянулись над картой, а Светлана с надеждой и нетерпением уставилась на него, ожидая результата сканирования. Лис чуть нахмурился, его ладони почти касались карты, постепенно двигаясь к югу от города.
– Тут нет… Тут тоже… – бормотал он едва слышно, сосредоточившись на внутренних ощущениях, позволявших ему почувствовать след.
При приближении к нужному месту ладоням должно стать тепло, а для более детального определения – приложить пальцы к бумаге, и когда их начнет покалывать, надо ехать в ту сторону. На месте уже кровная привязка будет работать четче, и выйти на след не составит труда. Карта отозвалась, когда его ладони приблизились к Красному Селу, и пальцами Женька быстро нащупал, где же именно обреталась бедовая Анька, которой он уши надерет за причиненное беспокойство матери. Когда найдет, конечно.
– Здесь, – уверенно объявил он, ткнув пальцем в место на карте. – Я поехал.
Светлана облегченно вздохнула и прижала руки к груди.
– Можно с тобой? – Она с надеждой посмотрела на Женю.
– Я привезу ее, теть Света, – заверил он и встал. – А ехать не надо, посидите тут, мы же не знаем, как там что. Мне так спокойнее будет.
– Хорошо, Женечка, как скажешь, – согласилась женщина, не настаивая, хотя наверняка ей очень хотелось.
– Я позвоню, – успокоил он ее и поспешил в коридор.
Бросив взгляд на часы, отметил, что дело движется к полудню – пока доехал сюда, пока искал, время пролетело незаметно. Порыв позвонить Алене Лис жестко задавил: если бы захотела, она бы сама позвонила. И, подумав, он совсем выключил телефон, чтобы не отвлекаться от поисков. Как Аня будет сидеть в машине, так и включит обратно. Пока же лишние эмоции только помешают. Но совсем отвлечься от размышлений о своей личной жизни у Женьки не получилось. Пока ехал по КАД, мысли сами свернули на Алену, ее отношение к нему и… Рэма Рожнова, их нового шефа. Лис нахмурился и неосознанно сжал руль, в груди словно зашевелился большой и колючий еж. Соколинский ревновал.
Да, ни сам начальник, ни тем более Алена поводов не давали, но звериное чутье выло сиреной, и Женька волей-неволей отмечал все те мелочи, которые вроде бы ничего не значили, однако заставляли нервничать. Да и слова Рады не добавляли спокойствия, реакция Алены на предложение подтверждала его худшие подозрения. Женька безумно боялся потерять свою белую лисичку и поэтому постоянно опасался сделать или сказать что-нибудь, что может ее задеть или обидеть. Еще свежи были воспоминания о том, как она долго не принимала его ухаживания всерьез, и тем удивительнее было, что Аленка теперь с ним, рядом, живет в его квартире и спит в его постели. Нежная, мягкая, улыбчивая. Но… временами такая далекая, особенно когда она сидела на кухне, на любимом месте, и отрешенно смотрела в окно. Лис в такие моменты, когда заставал ее там, готов был отдать что угодно за возможность заглянуть к ней в голову. И еще прошлое Алены. Она сказала, что не помнит его с момента, как появилась здесь, в Питере, да и про свое появление тоже особо не распространялась. А Женька знал, что песцы живут в Мурманске. Больше всего он боялся, что в один прекрасный день на пороге их квартиры появится кто-то из родичей Алены и скажет, что ей пора возвращаться в родной город. И вот накаркал… Только не еще одного песца, а барса.
Соколинский понимал, что вздумай Рожнов в самом деле проявить интерес к Алене, то ничего с этим поделать не сможет. От Рэма исходила такая мощная волна силы и уверенности в себе, что сразу становилось ясно: он точно не из рядовых оборотней. Женька нервно вздохнул и взъерошил одной рукой рыжие пряди, скользнув взглядом по указателю – скоро должен быть нужный ему съезд. А потом невесело усмехнулся. Проблема заключалась еще и в том, что против Рэма как начальника он не имел ничего, шеф не казался самодуром и солдафоном, а очень даже органично влился в их маленький сплоченный коллектив. И что делать, если вдруг между ним и Аленой проскочит искра, Женя совершенно не понимал. Впору побиться головой об стенку, ситуация виделась безвыходной.
– Ладно, будем решать проблемы по ходу дела, – пробормотал Лис, сворачивая на съезд.
Стоило снова сосредоточиться на ощущениях, уже где-то здесь кровь должна отозваться. Женька глубоко вздохнул и отодвинул лишние мысли и эмоции, прислушиваясь к Себе и ведя машину по трассе. Потянулись дома Красного Села, но пока Соколинский ничего не чувствовал и потихоньку ехал дальше, не разгоняясь – в любой момент мог появиться след и, возможно, пришлось бы сворачивать с трассы. Когда Женька уже проехал почти весь город насквозь, внутри дернуло и настойчиво позвало вправо, и на ближайшем повороте Лис свернул, чувствуя, как быстрее побежала по венам кровь – проснулся азарт охоты. Ну и желание надавать кому-то подзатыльников, конечно. След становился четче, обычные пятиэтажки вокруг сменились частным сектором, дачами, просто домами, и Женька в предвкушении усмехнулся: наверняка слиняла к какой-нибудь подружке на дачу. Вот засранка мелкая, а! То, что Анне уже стукнуло двадцать и она заканчивала учиться, для Лиса особого значения не имело, дочь знакомых все равно оставалась для него кем-то вроде младшей сестренки, иногда создающей проблемы.
Еще несколько поворотов по невидимому следу, и ощущения стали нестерпимо четкими, упираясь в ворота добротной двухэтажной каменной дачи. Аня точно находилась там, без сомнения. Женька припарковался, вышел и окинул преграду прищуренным взглядом. Звонить в калитку и тем самым потерять эффект неожиданности он не желал – мало ли, что еще Анька выкинет, Лис ведь не знал, по какой причине она вообще сбежала и хочет ли возвращаться. Впрочем, хочет или нет, а придется. Он вернулся в машину, прикрыл дверь, не закрывая ее до конца, и разделся, аккуратно сложив одежду в пакет. Потом глубоко вздохнул и отпустил звериную сущность, перекинувшись в здорового рыжего лиса с черными кисточками на ушах и кончиком хвоста. В отличие от обычных этот был раза в полтора крупнее, с ярко-зелеными глазами и внушительными клыками, видневшимися из-под верхней губы. Да и когти на лапах тоже вызывали уважение. Лис аккуратно подхватил зубами пакет с одеждой, выскочил из машины и, навалившись на дверь всем весом, закрыл ее. Именно на такие случаи сигнализация в ней включалась автоматически. После чего зверь потрусил к забору.
Возможно, взрослый мужчина, перелезающий через ограду, привлек бы слишком много ненужного внимания, увидь его случайный прохожий, именно поэтому Женька решил штурмовать дачу во второй ипостаси. Ну и лису проще запрыгнуть на каменный двухметровый столб, чем карабкаться в человеческом виде. На счастье Соколинского, случайных свидетелей пока тоже не наблюдалось, дорога оставалась пустой, и этим стоило воспользоваться. Здоровый лис подошел к забору, крепко сжимая в зубах пакет, присел, напружинившись, и, легко оттолкнувшись задними лапами, взмыл на опору для забора. Едва удержавшись на не слишком широком верху, он спрыгнул во двор дачи, встряхнулся и потрусил к двухэтажному дому с верандой. В окнах горел свет, ниточка уводила именно туда, точнее – на второй этаж. Глухо рыкнув, зверь забрался на веранду, положил пакет в уголочке, и через несколько мгновений на его месте уже стоял человек. Хорошо, из соседних домов веранда не просматривалась, и Женька быстро оделся, передергивая плечами от слишком свежего, промозглого осеннего воздуха, пробиравшего до костей. Одернув куртку, он прищурился, выдохнул и подошел к двери, громко постучав.
Все, теперь без Аньки Соколинский отсюда не уйдет. Под кожей аж зудело от близости объекта кровного поиска, и неприятные ощущения исчезнут не раньше, чем они с непутевой девчонкой встретятся. Через некоторое время напряженного ожидания – Женька уже решил, что придется открывать замок своими силами, – за дверью все-таки раздались шаги. Не Аня, понял он. Скорее всего, хозяйка дачи.
– Кто там? – осторожно спросил приглушенный женский голос. – Как вы попали во двор?..
– Я за Анной пришел, – твердо ответил Женя недовольным тоном. – Открывайте, девушка, я тороплюсь. Как попал, не имеет значения.
Еще несколько мгновений по ту сторону царила тишина, и Соколинский в нетерпении уже набрал воздуха, чтобы пригрозить вскрытием замка, но, к его облегчению, послышался скрежет ключа и дверь распахнулась. На него уставились настороженные серые глаза незнакомой девушки, внимательно его оглядевшие. Женька чуть не хмыкнул: наверняка Аня оставила ценные указания, кого впускать, а кого нет. Лис начал подозревать, что девчонка предполагала, кого пошлют ее искать, – конечно, ведь первый, к кому бежала Светлана, если с дочерью что-то случалось, это Соколинский.
– Можно? – с нажимом произнес Евгений, поставив носок ботинка в приоткрытую щель, на порог.
– Д-да, – пробормотала хозяйка, решившись, и распахнула дверь пошире. – Проходите. А вы вообще про какую Анну говорите? – словно спохватившись, попыталась она неумело сделать вид, будто не понимает, о чем речь.
Женька молча снял ботинки, отодвинул девушку в сторону и направился в дом, не обратив внимания на возмущенный и немного испуганный возглас, раздавшийся за спиной:
– Эй!..
Мельком отметив, что в большой гостиной на первом этаже горит камин и бормочет телевизор, Лис поспешил по ступенькам деревянной лестницы наверх, куда вел его след. Уже хотелось отругать Аньку за нервы ее матери, отвезти домой и вернуться в офис, где наверняка ждала Алена. Может даже, забрать ее пообедать и там осторожно обсудить вчерашний вечер – вдруг она подумала и отошла от неожиданности случившегося? И Женька, сжав губы, решительно толкнул приоткрытую дверь в одну из комнат.
Аня сидела, скрестив ноги по-турецки, на широкой кровати, свитер грубой вязки с вырезом-лодочкой сполз с одного плеча – судя по всему, под ним у девушки ничего не было. Гладкие прямые волосы насыщенного медного оттенка спускались чуть ниже лопаток, несколько прядей падали на сосредоточенное лицо Ани: она что-то читала с экрана планшета. Пальцы рассеянно крутили кулон, брови девушки хмурились. Женька окинул беглянку взглядом, убедившись, что с ней действительно все в порядке, и, скрестив руки на груди, тихим, ровным голосом позвал:
– Анна.
Она вздрогнула и вскинула голову, в раскосых темно-синих глазах мелькнул испуг, а потом младшая Солодова неуверенно улыбнулась.
– Ой, Жень, привет…
– Собирайся, поехали, в машине поговорим, – отрывисто бросил он и добавил: – У тебя пять минут, потом за шиворот вытащу отсюда.
И, не дав оторопевшей лисице что-то ответить, Женька, резко повернувшись, вышел из комнаты. Спустился вниз, сел на диван, демонстративно посмотрев на часы – он не сомневался, Аня спустится вовремя. Хозяйка дачи помялась и неуверенно спросила:
– Может, вам чего-нибудь выпить…
– Нет, – оборвал ее Женя, борясь с желанием достать телефон и позвонить Алене.
Вот отвезет Аньку, вернется в офис, тогда и пообщаются напрямую. Все эти телефонные разговоры, когда не видишь взгляда собеседника, они не приносят никакого удовлетворения. Кстати, о разговорах. Соколинский достал трубку и набрал номер матери Ани.
– Теть Света? Да, нашел, – заговорил Женька, рассеянно глядя в телевизор – там шли какие-то культурные новости об открытии очередной выставки картин в одной из бесчисленных галерей Питера. – Все в порядке с ней, конечно, – заверил он обрадованную женщину. – Минут через сорок приедем, ждите. Да не за что, ну что вы. – Он улыбнулся уголком губ, наблюдая, как взволнованного молодого художника поздравляет очередной меценат с брюшком и трясет его руку.
Закончив разговор, Женька спрятал телефон, покосившись на лестницу – там как раз послышались шаги, и на ступеньках появилась Аня. На ее плече появился рюкзак, волосы она собрала в низкий хвост, лицо девушки выражало одновременно смятение и странное упрямство.
– Я готова, – негромко произнесла она, не глядя на Женю, и кивнула подруге: – Том, я позвоню, спасибо.
Та неловко пожала плечами, обхватив себя руками. В напряженной тишине Соколинский вышел в коридор, Аня за ним.
– Телефон включи, мать там с ума сходит, – буркнул он, надевая ботинки.
Девушка поджала губы, сдернула с крючка куртку и надела и только тогда достала из кармана джинсов плоскую коробочку смартфона.
– Ты же наверняка ей уже позвонил, – хмуро отозвалась Аня, зыркнув на него.
– Поговори мне еще, – одернул ее Женя и крепко взял за локоть, подтолкнув к двери. – Вперед.
Они вышли на крыльцо – Аня даже вырываться не стала, к легкому удивлению Евгения, – пересекли двор и покинули его через дверь в заборе. Соколинский открыл машину и усадил беглянку вперед, потом уселся за руль и повернулся к ней, сидевшей прямо и смотревшей перед собой, сжимая в руках рюкзак.
– Ань, не надоело, нет? – тихо начал Женя, чувствуя уже не злость и раздражение, а бесконечную усталость. – Сколько можно нервы матери мотать? Ты вообще думаешь, что она чувствует каждый раз, как тебя на авантюры тянет? Зачем ты вообще все это устроила? – Он мотнул головой на дачу. – Кому что хотела доказать, Аня?
– Не отчитывай меня как маленькую! – вдруг резко отозвалась она, зло сузив глаза, и метнула на собеседника раздраженный взгляд.
– А ты и есть маленькая. – Женька пожал плечами и отвернулся, положив руки на руль. – По поведению уж точно лет на шестнадцать тянешь, не больше.
– Да что ты вообще понимаешь! – Она вдруг всхлипнула, обхватила руками рюкзак и съежилась на сиденье. – Ничего, вообще ничего! Тебе не приходило в голову, что я ради тебя  это все, как ты выразился, делаю?! – выкрикнула вдруг Аня и отвернулась, прикусив губу.
Женька, совсем не ожидавший истерики от взбалмошной, но обычно веселой и жизнерадостной девчонки, опешил и моргнул, почувствовав растерянность. Плачущие женщины заставляли его нервничать и чувствовать себя виноватым, даже если это было не так.
– Что значит ради меня, Ань? – переспросил он, осторожно покосившись на Аню. – При чем тут я?
– При том, – очень понятно объяснила она сдавленным голосом и снова всхлипнула.
Женя выдохнул и растерянно взъерошил волосы, окончательно запутавшись в происходящем. Вроде это Аня должна каяться и просить прощения, но черт возьми, почему тогда он снова чувствует эту дурацкую вину?! И почему она плачет?
– Ладно, не реви, – пробормотал Соколинский и протянул руку, неловко погладив девушку по плечу. – Слышишь, Ань?
Она дернулась, избавляясь от его ладони.
– Уйди от меня! – снова огрызнулась Аня, не поворачиваясь.
Женька пробормотал ругательство, убрал руку и завел мотор, дав себе слово, что это последний раз, когда он откликнулся на просьбу тети Светы. Дальше пусть сама разбирается со своей взбалмошной дочерью, с него хватит. И вообще, ему своих проблем достаточно с Аленой, чтобы еще чужие решать. Пусть даже и друзей семьи, и родители могут сколько угодно потом обижаться на него. Аня скоро затихла и, похоже, задремала, и обратный путь прошел в блаженной тишине. Женя, то и дело косясь на успокоившуюся беглянку, тоже пришел в себя, и противное чувство, что он ухитрился каким-то образом обидеть дочь Светланы, прошло. Соколинский добрался до дома друзей семьи и остановился у нужного подъезда, потом осторожно потряс сомлевшую в тепле машины попутчицу.
– Ань, приехали, – негромко позвал он.
– А?.. – Она встрепенулась, моргнула, широко зевнув, и рассеянно глянула в окно. – Ага…
Аня вздохнула, прикусила губу, посидела, не торопясь выходить.
– Не проводишь? – тихо спросила девушка, не глядя на Женю.
– Мне на работу надо. – Лис покачал головой. – А тебя мама ждет.
– Ладно. – Она все же подняла голову, посмотрев на Соколинского с непонятной тоской, и отвернулась, открыв дверь. – Пока, Жень.
– Не дури больше, Анька, – бросил он ей вслед.
Она даже не обернулась, слишком громко захлопнув несчастную дверь. Женя покачал головой, хмыкнул и, спохватившись, включил телефон – на нем высветился непринятый вызов. Сердце Соколинского забилось чаще, он улыбнулся, но решил не перезванивать, а сделать Аленке сюрприз. По пути в офис он остановился у цветочного магазина, купил большой букет белых роз и только тогда уже поехал на Моховую. Как же здорово будет сейчас встретиться наконец, увидеть ее улыбку и удивление в красивых глазах василькового цвета! А потом они пойдут вместе пообедают, Аленка, как всегда, поделится, как прошел ее день без него, и все разногласия между ними решатся. Успокоив сам себя таким образом, Женька поставил машину, заглушил мотор и вышел с предвкушающей улыбкой, прихватив букет. Открыл дверь подъезда, поднялся до второго этажа… И застыл, улыбка стала резиновой, словно приклеенная к лицу: навстречу ему шла Алена, а за ней Рэм, и они явно направлялись куда-то вместе.

Офис агентства, чуть раньше 
Едва Рэм вышел из кабинета, закончив разговаривать с ведьмой, я остро, всем телом ощутила, что он в гостиной, мне для этого даже не пришлось поворачиваться. Я застыла, напряженная, как высоковольтная линия, казалось, тронь меня – и искры посыплются. Послышался шорох, звуки шагов, и все – в полном молчании. Я не поворачивалась, силясь в блеклом изображении в стекле уловить, что происходит за спиной, но получалось плохо. А потом Рэм негромко позвал Катю в свой кабинет. И тут же Васька произнесла страшным шепотом:
– Але-о-о-он, а чего это Рэм так смотрел на тебя?
Вот оно. В нашей маленькой семье практически ничего утаить не возможно. Я вздохнула и повернулась к любопытной ведьме.
– А он смотрел, да? – простодушно поинтересовалась и улыбнулась. – Прости, задумалась.
Слишком проницательная Василиса прищурилась, смерила меня пристальным взглядом, и понятливый Князев тут же поднялся, хлопнув в ладоши.
– Девочки, я – за чаем, кто-нибудь будет еще? – громко известил он.
– Сделай мне какао, – быстро произнесла Вася, не сводя с меня выразительных глаз и разве что не постукивая ногой по полу.
– Мне зеленого, – попросила и я, тем более пить в самом деле хотелось.
А едва некромант исчез на кухне, как Василиса подскочила ко мне и требовательным шепотом поинтересовалась:
– Ну?! Так чего он смотрел на тебя так, будто решился на что-то очень важное для себя? У вас уже что-то было? – с нетерпением переспросила ведьма.
Я испуганно вздрогнула, покосилась на закрытую дверь кабинета и зачем-то выпалила:
– Вась, мне Женька предложение вчера вечером сделал.
Она оторопело уставилась на меня, моргнула, и брови подруги поползли вверх.
– И ты согласилась? – с отчетливым осуждением спросила Василиса.
– Я сказала, что подумаю. – Я покачала головой, отвернувшись к окну, и подтянула колени к подбородку, обхватив их руками. – И мы еще не виделись, он утром уехал эту Аню искать. Что мне делать, Вась? – почти шепотом спросила я, в горле неожиданно встал ком, а глаза защипало. – Так хорошо ведь было, зачем все это?
Ведьма вздохнула и обняла меня, устроив подбородок на макушке.
– Слушать сердце, Ален, – тихо ответила она и погладила ладонью по спине. – Что тебе хочется, к чему душа тянется.
Я крепко зажмурилась, прикусив губу.
– Женьку жалко, – пробормотала, ненавидя себя за эти слова. – Он хороший, заботливый, внимательный…
– Но ты его не любишь, – повторила Василиса то, что я и так знала в глубине души.
– Разве любовь обязательна, чтобы строить отношения? – Я дернула плечами. – Мне ведь не противно рядом с ним, и Лис мне нравится!
– Но не настолько, чтобы связать с ним жизнь, правда? – Василиса безжалостно озвучивала то, что я и так знала, но старалась без нужды не трогать, до сих пор же нормально все было.
Уткнувшись носом в колени, я сдержала желание всхлипнуть и разреветься прямо здесь – не время и не место. Надо взять себя в руки и уже принять какое-то решение, Женька скоро вернется и наверняка спросит. Я не могу его обманывать дальше, наверное, Василиса и Рада правы. Прерывисто вздохнув, я подняла голову, но сказать ничего не успела: открылась дверь кабинета, и мы с ведьмой разом посмотрели на вышедшую оттуда Катю. Девушка выглядела грустной и встревоженной, Рэм – невозмутимым, он ободряюще улыбался Кате.
– Не переживайте, к концу недели все будет в порядке, – вещал наш начальник. – Суд будет закрытый и быстрый ввиду неоспоримости доказательств.
Я насторожилась, сердце кольнуло нехорошее предчувствие.
– А точно не затянется? – переспросила Катя и тут же быстро добавила: – Вы не думайте, я не злая, просто… жить очень хочется. – Ее голос упал до шепота, она отвернулась и обхватила себя руками. – Я не думала, что мама Вали… такая… Мы ведь ничего плохого не делали, никого не обижали, до последнего с ней были! – с обидой произнесла Катя. – Зачем она так, правда! Валя ничего не знала. – Любопытство зазудело, требуя ответов на вопросы, – я не совсем понимала, о чем она вообще говорит.
– Катерина, не волнуйтесь, я лично прослежу за этим делом, – уверил ее Рэм, провожая до коридора под нашими внимательными взглядами. – Как только сможете снять кольцо, сразу приходите, Василиса вам еще лекарств выпишет, правда? – Рожнов оглянулся на нее и выразительно поднял брови.
– Ой, конечно! – Вася торопливо кивнула и подошла к девушке. – Покажи руку, – попросила она, внимательно рассмотрела пострадавший палец и кивнула. – Плохо, но еще терпимо, палец спасем точно. Продолжай мазать и пить отвар, что я тебе дала. Сны снятся? – задала Василиса следующий вопрос.
– Ну, обрывками, я все равно плохо сплю и не высыпаюсь. – Катя вздохнула.
Вася погладила ее по голове и кивнула.
– Потерпи еще немного. – Ведьма тоже ободряюще улыбнулась. – Скоро все закончится. Пойдем, провожу. – Она обняла Катю за плечи и повела дальше, в коридор.
Мы с Рэмом остались одни в гостиной, и я поспешно спросила:
– Ну что там с этой Татьяной? Неужели отказалась снимать ритуал? И зачем она его вообще сделала?
– Потому что случайно узнала, что парень ее дочери и ее подруга встречаются за спиной Вали, – просто пояснил Рэм и подошел, остановившись в нескольких шагах и засунув руки в карманы, его рассеянный взгляд был направлен на улицу за окном. – Вот и решила отомстить за то, что оба обманывали ее умирающую дочь.
Я вздрогнула, по спине пробежал холодок. Сказать было нечего. Грустная и страшная ситуация, когда кто-то снова решил, что он может выполнять функции бога, наказывая виновных, по его мнению, людей. А в результате несчастны все, когда в другом случае хотя бы двое могли обрести свое счастье. Из разряда «раз мне плохо, так пусть будет плохо и всем остальным». Правильно говорят, горе ослепляет.
– Значит, Татьяну Петровну казнят? – Я тоже посмотрела на улицу, стараясь не заострять внимание на щекотавшем ноздри запахе Рэма и ощущении близости, от которого по коже начинали бешеными блохами скакать мурашки.
– Она отказалась сотрудничать, – ровно ответил барс, и в его голосе сожаления я не услышала. – Это ее выбор. Татьяна знала, на что идет.
Ну, раз знала, тогда да, жалеть тут некого и не о чем. Мы помолчали, и я поняла, что сейчас начнется действительно важный для меня разговор…
– Алена, пойдем пообедаем? – негромко предложил Рэм. – Заодно обсудим некоторые моменты.
И хотя я знала и сама хотела этого, поговорить, глупое сердце дернулось и тут же сжалось от смутного чувства вины. Почему-то казалось, я обманываю Женьку, соглашаясь в его отсутствие пойти куда-то с другим мужчиной, да еще и начальником. Особенно учитывая нашу с ним непростую ситуацию. Но мне жизненно необходимо выяснить, как я превратилась в рысь и какое отношение к моему прошлому имеет Рэм! Еще как выяснится, что нас связывали определенные обязательства… На душе стало совсем погано, потому что вместо того, чтобы испугаться такой перспективы, я почувствовала облегчение: веский повод отказаться от предложения Женьки, не обидев его.
– Хорошо, пойдем, – быстро согласилась я и спрыгнула с подоконника, пряча взгляд.
Буду решать проблемы по мере поступления. Ничего плохого в том, чтобы пойти пообедать с Рэмом, я не видела – не обжиматься же будем за столиком, а просто поговорим. Вряд ли Женя сможет ответить мне на вопрос, откуда у меня вторая ипостась проявилась вдруг. А Лису я потом все вечером расскажу, когда домой приедем. Рожнов молча посторонился, давая мне пройти, я поспешила к коридору, откуда возвращалась Василиса. Ведьма одарила меня внимательным взглядом, перевела взгляд на барса позади и чуть улыбнулась, наклонив голову. Ох. Вот точно надумает себе чего-нибудь, особенно в свете нашего недавнего разговора. Ай, ладно, главное, что не побежит ябедничать – пока я не решила, рассказать Женьке или нет про наш с Рэмом разговор. Злиться ведь начнет все равно, и мы снова поссоримся, а не хотелось.
В коридоре Рэм снял с крючка мою куртку и молча протянул, я оделась и поспешно вышла из офиса. Мы начали спускаться, я зачем-то достала телефон, задумчиво на него посмотрев, потом спрятала обратно. Женька должен был увидеть мой номер в непринятых, если уже включил, и если не перезванивает, значит, пока еще занят. Внизу хлопнула дверь подъезда и послышались шаги, а у меня почему-то засосало под ложечкой и появились неприятные предчувствия. Я замерла, вцепившись в перила, мелькнула суматошная мысль вернуться обратно в офис, но это было бы совсем глупо, и Рэм точно не побежал бы за мной по ступенькам. Шаги стремительно приближались – вошедший явно торопился, а когда я увидела знакомую рыжую шевелюру и букет роз, поняла, что в моей жизни больше ничего не будет так, как раньше. И в первую очередь в личных отношениях.
Женька поднял голову и увидел меня с Рэмом, и его улыбка застыла как резиновая, а радость в глазах потухла.

Глава 2

И все-таки я попыталась исправить ситуацию: теперь уж точно придется рассказывать Лису, что случилось на выезде и как это связано с Рэмом.
– Привет, уже вернулся? – Я шагнула к Женьке и храбро улыбнулась. – А чего не позвонил?
– Наверное, потому, что чувствовал, что не надо, – глухо отозвался он, окинул меня нечитаемым взглядом и, небрежно опустив букет, как веник какой-то, прошел мимо, к офису. – Приятно посидеть! – бросил Женька, не оборачиваясь.
Хорошо цветы не швырнул в лицо. Мне стало обидно: снова, не разобравшись в ситуации, обвинил с ходу меня во всех грехах, приписав то, чего нет на самом деле. По-моему, этим обычно страдают женщины, сами придумывают и сами обижаются, но почему-то сейчас из нас двоих глупо вел себя именно Женька. А все из-за его нелепой ревности, хотя я никогда ему поводов не давала, за все время наших отношений. Неужели он настолько не уверен в себе, что и от меня ожидает предательства?
– Можем перенести, Ален, – негромко отозвался из-за спины Рэм, и я чуть не подскочила от неожиданности, слишком уйдя в размышления.
По-хорошему, сейчас бы догнать Женьку и разрешить недоразумение, но… Я поджала губы и мотнула головой.
– Нет, пойдем, – отрывисто произнесла, продолжив спускаться.
Про себя подумала, что если Рэм сейчас из джентльменских соображений начнет уговаривать меня все-таки вернуться и разобраться с моим ревнивым мужчиной, я его стукну, точно. И не посмотрю, что начальник. Однако Рожнов благоразумно молчал, видимо, мое красноречивое сопение говорило лучше всяких слов. Нет, в самом деле, почему я должна оправдываться перед Соколинским, будто сделала что-то нехорошее? Не на свидание же иду. И вообще, где сказано, что я теперь не имею права вообще общаться ни с какими другими мужчинами? Что за шовинизм? Вот сам же виноват, что ведет себя по-дурацки, а обижается на меня.
Мы вышли на улицу, так же молча дошли до улицы Белинского и засели там в небольшом уютном грузинском кафе. Я отодвинула нерадостные мысли о своей так резко начавшей рушиться личной жизни и сосредоточилась на обеде. Сделав заказ, откинулась на спинку стула, посмотрела на задумчивого Рэма и задала первый вопрос:
– Почему я в рысь превратилась?
В голубых глазах Рэма мелькнуло неподдельное удивление, но он все же ответил:
– Потому что это твоя вторая ипостась.
– А разве так бывает? – теперь удивилась я. – Вроде у всех оборотней только одна форма, разве нет?
– Бывает, Ален. – Взгляд начальника стал внимательным, я едва не поежилась под ним. – У песцов – бывает. У тех из них, кто является близким родственником главы клана, – уточнил негромко Рэм, и я уставилась на него, неприлично открыв рот.
– То есть… – пробормотала обескураженно я, силясь уложить в голове поистине убойные сведения.
Рожнов вздохнул, все так же не отрывая от меня взгляда, и следующий вопрос задал уже он:
– Ален, ты не помнишь своего прошлого? Ты ведь должна это знать.
Я покачала головой и отвела глаза.
– Не помню, – тихо призналась. – Все, что было со мной до появления в Питере, не помню.
Рэм поднял брови и чуть поморщился, потер пальцами лоб.
– Ты – дочь главы клана, – выдал наконец он, и я вторично ударилась челюстью об стол. – Единственная, кто остался в живых.
После этой его фразы мне резко расхотелось продолжать расспросы, но пребывать дальше в неведении я уже не могла.
– Что… с ними случилось? – почти шепотом спросила, одновременно и страшась, и жаждая получить ответ.
– Они… – начал было Рэм, но тут у него зазвонил телефон.
Он достал, недовольно нахмурившись, посмотрел на номер и принял вызов, тихо обронив:
– Прости, это важно. Да, слушаю, – уже нормальным голосом. – Добрый вечер, рад слышать. – Рэм помолчал. – Да, все в порядке, я нашел ее.
Мои уши встали торчком, силясь расслышать разговор, но услышала я лишь громкий возглас после последних слов шефа.
– Думаете, стоит?.. – осторожно переспросил барс, покосившись на меня со странным выражением, выслушал ответ и кивнул, хотя собеседница не могла его слышать. – Хорошо, вам виднее. Всего хорошего. – Он отключился и убрал телефон. – В общем, это была твоя бабушка, она – единственная близкая родственница, оставшаяся в живых, и она скоро приедет в Питер, – добил окончательно Рэм.
– Так. – Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. – А теперь, пожалуйста, все с самого начала. Какое отношение ты имеешь к моей жизни, что случилось с моей семьей и как я оказалась здесь, – решительно заявила, посмотрев на Рэма.
Нам очень вовремя принесли заказ, и я приготовилась слушать под вкусную еду. Надеюсь, она не встанет мне поперек горла.
– История не очень веселая, – предупредил Рэм, и я обреченно поняла, что моим надеждам не суждено сбыться.
– Не надо запугивать. – Я мотнула головой.
– Как скажешь. – Барс наклонил голову и начал рассказ: – Четырнадцать лет назад дядя попросил меня присмотреть за тобой, потому как наша семья давно служила твоей в качестве телохранителей…
Чем дальше говорил Рэм, тем меньше я смотрела в свою тарелку, аппетит постепенно сходил на нет. Его история вышла не очень длинной, но совсем нерадостной. Мой отец был судьей в Мурманске, разбирал сложные дела, связанные с магами, ведьмами и нарушением закона, регламентирующего использование дарованных сил. Естественно, многие его не любили, поскольку он взяток не брал и всегда судил по совести, как и полагается судье. Ну и особый нюх позволял ему безошибочно определять, виноват обвиняемый на самом деле или нет, лучше всяких улик. Обмануть нос песца, умеющий чуять запах магии, невозможно, как я уже сама смогла убедиться за время работы в агентстве. Я как раз только перешла в десятый класс, когда кто-то из недругов отца, по всей видимости, решил ему отомстить и каким-то образом ухитрился устроить побег из резервации парочке вампиров недалеко от Мурманска. Ну и… Отсутствовала тогда только бабушка, она уехала в Канаду к дальним родственникам, а вампиры напали неожиданно, быстро и бесшумно. Рэм тогда и получил свой шрам, дав мне возможность убежать, а мои родители до последнего защищали меня…
Он потерял в той бойне дядю, у меня же, наверное, от сильного стресса и случилась эта амнезия, да еще я долгое время провела в животной ипостаси, пока к Питеру бежала. А бабушка, когда приехала через несколько дней, подняла на уши всех, но я, видимо, уже далеко ушла, а поиск по крови с нами не работает.
– А я в больнице провалялся несколько месяцев, – закончил Рэм. – Только когда вышел, смог начать твои поиски.
Барс замолчал, а я, отодвинув наполовину съеденный шашлык, сглотнула горький ком, силясь хоть как-то пробудить память, но даже на откровения Рэма ничего не отзывалось. В груди будто ворочался большой колючий еж, чутье подсказывало, что барс не врал и все было действительно так, как он говорил. Еще и наверняка что-то утаил, чтобы поберечь мою психику. И… что мне теперь делать с этим знанием? Если я дочь главы клана, значит, наверное, мне надо вернуться в Мурманск? Я подняла голову и растерянно уставилась на Рэма.
– Я не поеду обратно, – неожиданно твердым голосом ответила. – Мне и здесь, в Питере, отлично живется. Кстати, нашли того, кто натравил вампиров?
– Нет. – Рожнов покачал головой и снова поморщился. – Но нападение точно было спровоцировано, сами они не выбрались бы.
Я приложила пальцы к вискам и покачала головой. Конечно, хотелось узнать, как Рэму все же удалось спустя четырнадцать лет найти меня, зачем сюда бабушка приезжает, но мозг уже отказывался принимать новые порции сведений. Ему бы эти переварить, о том, что я сирота и еще и целая наследница клана… Глянув на собеседника исподлобья, я выпалила:
– Мы точно не связаны с тобой… ничем?
И сама смутилась от нелепости своего вопроса, тут же захотелось малодушно спрятаться под стол или вообще обратиться и удрать подальше отсюда. Шеф улыбнулся уголком губ, не став ехидничать – и на том спасибо.
– Ну, ты мне тогда нравилась, – тем не менее ответил он.
Тогда. А теперь?.. Слава богу, хватило ума проглотить провокационные слова, какая мне сейчас разница, нравлюсь ли я Рэму нынешняя или нет?!
– Ален, расскажи, что с тобой случилось у дома Татьяны Петровны, – посерьезнел Рожнов, и я была благодарна за смену темы.
– Я слышала голос, меня будто кто-то звал, – охотно начала рассказывать я, вспомнив утренний инцидент. – Странный такой тихий шепот, и очень хотелось пойти на него, он как-то на сознание воздействовал, а потом сработал кулон, и я в рысь обернулась, – помолчала, а потом все же добавила: – Я еще лицо вроде видела мельком какого-то мужчины, но не могу сказать, что знаю его. – Я нахмурилась, копаясь в памяти. – Хотя он показался мне смутно знакомым.
– Лицо? – Рэм подался вперед и прищурился. – Оч-чень интересно… – пробормотал он и побарабанил пальцами по столу. – Похоже на «Зов сирены», но для него нужна кровь или волосы того, кого хотят привязать, – задумчиво протянул барс, его взгляд стал отсутствующим.
Я же ничего не понимала, о чем он говорит.
– Какой еще «Зов сирены»? – переспросила у него. – Зачем кому-то накладывать его на меня? И как у этого кого-то оказались мои волосы или кровь? – Мои брови тоже сошлись на переносице, как-то не очень нравилось, что некто неизвестный открыл на меня охоту.
А вдруг это тот же, кто натравил на мою семью вампиров?! И теперь ищет последнюю, оставшуюся в живых, чтобы закончить месть…
– Вот и мне тоже интересно. – Рэм уже осмысленно посмотрел на меня. – Не снимай кулон, Алена, даже ночью, даже когда моешься, поняла? – приказным тоном произнес барс. – Завтра попробуем разобраться, что с тем лицом, что ты видела, а сейчас забирай Женю и иди домой, отдыхай.
– Хорошо. – Я вздохнула и, поколебавшись, уточнила: – Значит, завтра бабушка приезжает, да?
– Да, – подтвердил Рэм, помолчал. – Не хочешь с ней встречаться?
– Я… н-не знаю, – поежилась, обхватив себя руками. – Я же ничего не помню, что я ей скажу? – Я покосилась на Рожнова. – Как мне себя вести с ней? И вдруг она начнет уговаривать вернуться?
– Ну, если не захочешь, никто тебя силком тянуть не будет. – Рэм пожал плечами и встал. – Пойми ее, Ален, она четырнадцать лет не знала, что с тобой и где ты, – добавил он, оставив на столе оплату за наш обед. – Дай ей хотя бы посмотреть на себя.
Я промолчала. Мы вышли на улицу и неторопливо пошли обратно к нашему офису.
– А кто сейчас глава клана, получается, бабушка? – снова заговорила я через некоторое время – мысли о скорой встрече с родственницей не покидали, и были они слегка беспокойными.
– Да, она, – кивнул Рэм, шагая рядом со мной, засунув руки в карманы. – Пока она, и преемника еще не назначила.
Этот многозначительный намек мне крайне не понравился, и я нахмурилась.
– Я же сказала, я не хочу никуда уезжать из Питера и уж тем более вставать во главе клана, – немного нервно ответила и глянула на Рожнова. – А разве женщины могут управлять кланом? – немного удивилась я, отвлекаясь от тревожных мыслей.
– У песцов – могут. – Рэм пожал плечами. – По закону любой, у кого проявляется вторая ипостась, может взять на себя управление кланом.
– Ох, – пробормотала я, глядя под ноги и обходя лужи. – И… что, совсем никого, кроме меня и бабушки, не осталось? – осторожно уточнила я.
– Семья брата твоего отца давно перебралась на Урал, у них там уже налаженная жизнь, – не обрадовал Рэм. – А больше никого и нет, да.
Я замолчала, чувствуя настоятельную необходимость побыть одной и обдумать все, что рассказал барс. Напрягало то, что никаких эмоций, кроме тревоги и страха, я не испытывала, складывалось ощущение, что эта история произошла не со мной, что меня с кем-то перепутали. Я так привыкла считать своими родителями Варвару и Степана, что другой вариант в голове просто не укладывался. И весть о том, что моих настоящих родителей разорвал сбежавший вампир, звучала дико и странно. Может, Рэм все-таки обознался и я какая-то другая Алена, не та, которую он ищет?.. Я вздохнула. Наверное, сомнения развеет только бабушка, она уж точно скажет, похожа я на ее внучку или нет, поэтому придется встретиться с ней, чтобы определиться окончательно. Раз уж я взялась копаться в своем прошлом.
Мы дошли до офиса и поднялись на этаж, я зашла, разделась и заглянула в гостиную, ожидая увидеть Женьку… Но там лишь стоял одинокий букет в вазе, Лиса я не обнаружила. А осмотрев вешалку в коридоре, заметила, что и его верхней одежды тоже нет. В груди шевельнулось нехорошее чувство, я отошла к окну и достала телефон, набирая знакомый номер. Ответ, что абонент временно не абонент, подтвердил худшие подозрения. Женька куда-то ушел, а куда – непонятно… Ох, я не обратила внимания, машина его стоит во дворе или нет?!
– Ален? – из комнаты выглянула Василиса.
– Женьку не видела? – повернулась я, стараясь сохранить на лице спокойное выражение. – Он вроде приходил…
– И сразу ушел, – перебила Вася, окинув меня внимательным взглядом. – Бросил букет и вылетел за дверь, ничего не сказав и не объяснив.
– А, – кивнула я, покосившись на злополучный букет.
И что теперь делать, где его искать? Нельзя же в самом деле так и оставить все, будто ничего не случилось. Я зачем-то беспомощно посмотрела на Рэма, чувствуя растерянность – куда идти, что делать?
– Так, знаете, а идите-ка все домой, – вдруг сообщил Рэм, хлопнув в ладоши. – Дело мы закончили, имеем право устроить себе выходной. – Шеф улыбнулся.
– Ой, спасибо! – Василиса счастливо заулыбалась и повернулась, обратившись к Раде: – Слышала?
В офисе поднялась суета, Андрей тоже вышел, помогая жене собираться, я же под шумок выскользнула обратно в коридор, быстренько оделась и вышла на улицу. Не хочу, чтобы меня Рэм подвозил, и так проблем уже собрала на свою голову. Пока не переговорю с Женькой, никаких больше совместных действий. И хорошо, что отпустил сегодня, надеюсь, Лис образумится и бросит психовать, как девчонка. Домой я пошла пешком, решив прогуляться и подышать осенним влажным воздухом – дождя все равно не было пока, а к ветру я уже привыкла. Ну и проветриться хотелось. По пути я заскочила в кофейню, выпила горячего шоколада с кусочком шоколадного тортика, прошлась по Гостинке, по первому этажу, в общем, поймала себя на том, что очень не хочу идти домой. Я просто не знала, как объяснить Женьке мой совместный обед с Рэмом так, чтобы он понял и не устроил еще больший скандал. С одной стороны, я его понимала: Лис боялся потерять меня, сам ведь признавался, что это его самый большой страх. С другой… Жизнь вообще сложная штука, и уж если смотреть совсем в общем плане, то я и не обещала ему быть вместе до гроба.
Ладно, малодушно оттягивать момент встречи – это лишь еще сильнее затягивать узел. Поэтому я выдохнула и прибавила шаг, тем более почти стемнело, несмотря на всего пять часов вечера. Дома тепло и уютно, и, наверное, Женька уже остыл и пожалел о своем поступке. Я невольно нащупала телефон, раздумывая, не позвонить ли еще раз, как он сам завибрировал. Сердце пропустило удар, я поспешно вынула и приложила к уху.
– Жень? – с надеждой произнесла, вслушиваясь в тишину. – Ты где?
– Я у родителей сегодня, – раздался его ровный голос. – Не жди меня, до утра с ними останусь, давно не навещал. Завтра увидимся.
Даже не дожидаясь моего ответа, он отключился, а мне… стало обидно и ужасно одиноко. Поджав губы, я спрятала телефон, дошла до квартиры и, переступив порог, вдруг поняла, что не могу сегодня тут остаться. И совсем не потому, что без Лиса в ней было пусто и тоскливо, нет. В голове царил полный сумбур после рассказа Рэма, и еще это его «Тогда ты мне нравилась»… Зачем он это сказал? Намекал на что-то или просто ставил в известность? Я оглядела окутанную густыми сумерками комнату и осознала, что здесь все мне чужое, безликое. А хотелось хоть чего-то родного и близкого. Ни на минуту не задумавшись, я сбросила обувь, прошлась по квартире, собрав необходимые вещи, и вышла обратно, оставив Жене краткую записку, что сегодня ночую у себя. Может, действительно нам сейчас лучше побыть одним, успокоиться, обдумать все. А то разговор на нервах и эмоциях ни к чему хорошему не приведет.
Моя квартира находилась на Петроградке, поэтому я села за баранку своей «Киа», решив вспомнить, что у меня есть права и иногда надо тренировать навыки. Ведь когда жила одна, гораздо чаще ездила на машине, чем своим ходом. Добравшись до тихой улицы Бармалеева, где находилась моя хата, я поднялась к себе и с удовольствием вдохнула тонкий аромат лаванды. Перед окончательным переселением к Женьке я развесила везде сухие букетики, не желая, чтобы моя уютная двухкомнатная квартирка пропиталась затхлым нежилым запахом – личным домовым так и не получилось разжиться. И сейчас, несмотря на то что была последний раз тут очень давно, создавалось впечатление, что я выскочила на минутку за хлебом. Благодаря простеньким бытовым амулетам пыль не собиралась по углам и на поверхности.
– Здравствуй, дом, – пробормотала, невольно отметив, что здесь мне сейчас комфортнее, чем в квартире Лиса.
Когда Варвара и Степан купили мне эту квартиру, продав старую и переехав на дачу за городом, я обставляла свое гнездышко тщательно и с любовью. Современные тенденции мне не нравились, и мебель здесь стояла добротная, винтажная и очень уютная. Комод на ножках со стеклянными дверцами, овальный стол под зеленой скатертью с желтыми кистями, торшер с матерчатым абажуром, вязанный лично Варварой коврик на полу, конечно, паркет. В спальне – неширокая кровать, но с резным деревянным изголовьем и маленькими столбиками в изножье, и вместительный деревянный же шкаф с резными дверцами. Туалетный столик – с множеством ящичков и поворачивающимся зеркалом. В гостиной я на широком подоконнике оборудовала себе любимое место отдыха, как и у нас в офисе, – с мягким сиденьем, откидывающимся со стены столиком, на который я ставила ноут и чашку с чаем или тарелки с вкусняшками. Даже телевизор я сделала под картину, оформив в старинную золоченую раму, а широкий диван и кресла были обиты мягким золотистым плюшем.
Бросив сумку и пакет с продуктами – перед тем, как зайти домой, заскочила в магазин рядом, – я плюхнулась на диван и обвела комнату взглядом, невольно улыбнувшись. Клубок эмоций, болезненно давивший на грудь, незаметно распался, рассосался, и я просто отдыхала, находясь в знакомой и уютной обстановке. Повеселев, поднялась, мурлыча под нос мелодию, бодро потрусила на кухню. А через какое-то время завалилась на свой обожаемый диванчик на окне, включила «Пятницу» по телевизору с любимым «Орлом и решкой» и решительно выбросила все переживания из головы. Мне просто надо отдохнуть, слишком много всего свалилось в последние дни, а думать буду завтра, когда с бабушкой встречусь. Может, после этого мои воспоминания проснутся, кто знает.
В общем, вечер удался: я запустила любимый сериал «Тюдоры» и наслаждалась игрой актеров и костюмами, на время позабыв о своих проблемах. Чтобы совсем хорошо было, оставила телефон в спальне. А около часа, почувствовав, что засыпаю, отправилась спать, надеясь отдохнуть к завтрашнему дню и окончательно прийти в себя.

Этим же днем, где-то в центре Питера 
Некромант никогда не верил в совпадения и сейчас, увидев в метро рекламу выставки в одной из галерей, отчего-то зацепился за нее взглядом. Имя молодого художника ему ничего не говорило, современным искусством он не интересовался, но интуиция его еще не подводила. И мужчина отправился знакомиться с модными тенденциями в живописи. Одет он был вполне прилично для посещения подобных мест, а потому его беспрепятственно пропустили полюбоваться работами молодого дарования. Неторопливо прогуливаясь среди женщин в коктейльных платьях с бокалами шампанского в руках и представительных мужчин в костюмах с галстуками – наверняка вероятных спонсоров, – некромант скользил взглядом по творениям художника, пытаясь понять, что же его сюда потянуло, зачем эта реклама привлекла его внимание.
Галерея состояла из нескольких больших светлых помещений, на стенах которых висели картины: пейзажи, натюрморты, немножко абстракции, попалась даже парочка сюрреализмов, отдаленно напоминавших творения Дали. В общем и целом они производили приятное впечатление, но не настолько, чтобы сам некромант отдал хотя бы за одно из них те деньги, которые за них просили. Он шел дальше, заложив руки за спину, рассеянно рассматривая картины и выискивая… что? Мужчина и сам не знал, пока не наткнулся взглядом в дальней комнате на небольшую миниатюру, размером не превышавшую обычную книгу. Брови некроманта поднялись, он подошел поближе – от картины исходили волны странной энергетики, не опасной, но что-то было в этой картине необычное, отличавшее ее от остальных произведений.
На фоне лесного озера на низко росшей над водой ветке дерева сидела русалка, спиной к возможным зрителям, лишь чуть повернув голову. Так, что виднелись ресницы, кончик носа и уголок губ, поднятый в намеке на улыбку. Волна золотистых с легким оттенком зелени волос закрывала правое плечо и половину спины девушки, открывая лопатку и соблазнительную впадинку вдоль позвоночника. Изящный изгиб талии плавно переходил в маленькие перламутрово-изумрудные чешуйки, мягко переливавшиеся под лучами солнца, полупрозрачный плавник хвоста почти касался спокойной глади озера, в котором отражались деревья и небольшие клочки облаков. И чем дольше некромант смотрел на картину, тем сильнее становилось ощущение, что русалка вот-вот обернется, подмигнет, улыбнется шире и игриво плеснет плавником. В какой-то момент ему даже показалось, девушка на картине в самом деле дышит…
Мужчина зажмурился и тряхнул головой, потом уже осторожнее скользнул по изображению взглядом. Да, определенно у художника имеется весьма интересный дар, если он умеет создавать настолько живые картины. Некромант задумчиво прищурился, отошел от изображения и прошел в соседнюю комнату, где вокруг улыбчивого взволнованного художника собрался круг поздравлявших и тех, кто заинтересовался молодым дарованием. Некромант уловил среди них парочку колдуний и одного оборотня, остальные – обычные зажиточные толстосумы. Остановившись чуть поодаль, он заложил руки за спину, терпеливо дожидаясь, пока художник немного освободится. Гостю выставки пришла в голову шальная мысль, что безусловно талантливый парень сможет нарисовать для него портрет Алены. У некроманта была только миниатюра четырнадцатилетней давности, но он очень хотел знать, как выглядит девушка сейчас, и художник мог ему в этом помочь: он не сомневался, автор картины с русалкой сумеет максимально точно это сделать. И у него будет наконец изображение Алены, такой, какой она сейчас стала… Взрослой и наверняка красавицей, хотя еще тогда, школьницей, его любимая уже производила впечатление на мальчишек.
Наконец кружок вокруг художника распался, он остался один – ненадолго, как предположил некромант, и поспешил воспользоваться минуткой.
– Простите, не уделите мне немного вашего драгоценного времени? – с улыбкой произнес он, подойдя к виновнику торжества.
– Да, конечно. – Тот тоже улыбнулся и посмотрел на некроманта.
– У меня к вам просьба, возможно, не совсем обычная. – Мужчина достал медальон, который всегда носил с собой с момента, как забрал его из разоренного дома семьи Алены, и открыл его. – Сможете нарисовать, какой эта девушка стала сейчас? Здесь ей пятнадцать, – добавил некромант. – Это дочь моих знакомых, она пропала. – Он состроил на лице грустное выражение.
– Ну… – Художник пожал плечами, но в его глазах уже загорелся интерес. – Я могу попробовать, но полного сходства не гарантирую, вы же понимаете.
– Спасибо. – Некромант протянул ему руку. – Я уверен, у вас получится. Когда к вам можно прийти и куда подойти?
– Давайте завтра здесь встретимся, у меня тут мастерская, – кивнул художник.
– Договорились. – Улыбка некроманта стала шире.
Выходя из галереи, он чувствовал проснувшийся азарт и удовлетворение – обладая портретом Алены, пусть и приблизительным, уже можно было сделать многое, не тратя драгоценные волосы. Их он тоже вытащил из тумбочки в спальне Алениных родителей. Что ж, тогда сегодня можно до конца дня отдыхать, он и так потратил много сил на ритуал. А вот с завтрашнего дня займется новым планом, уже с учетом будущего портрета. Некромант был уверен, у художника все получится.

Этой же ночью, квартира Алены 
Кровь. Так много крови… Я стояла на верхней площадке лестницы и с ужасом смотрела на разгромленную гостиную внизу. Разодранный диван, разбитый столик, телевизор, и везде кровь. Разводы на стене, безобразные темные пятна на поцарапанном паркете, на остатках обивки. Боже… Что тут происходит?! Внизу послышался шум, я вздрогнула, отступив на шаг, и в комнату ворвался большой снежный кот. Взъерошенный, тоже весь в крови и припадавший на правую лапу, с оскаленной мордой. Испуганно сглотнув, уставилась на него, сердце сжалось в ледяную горошину.
– П-папа?.. – прошептала пересохшими губами.
«Беги!!!» – раздался в голове его рев, и я, прежде чем успела понять, что происходит, метнулась обратно в свою комнату. До меня снова донесся шум, яростный рык, звуки борьбы, и в следующий момент я уже обернулась песцом. Они быстро бегают и легче, чем рысь… Запрыгнула на подоконник, к открытому окну, и тут дверь в мою комнату разлетелась щепками. Я оглянулась и в ужасе застыла, глядя на высокую сутулую фигуру в проеме, плотоядно скалившуюся на меня. Взгляд выхватил окровавленные пальцы с длинными кривыми когтями, с которых капало, острые клыки, вымазанные красным, как и растянутые в жуткой ухмылке губы. Горевшие в темноте глаза были похожи на раскаленные угольки.
Сознание превратилось в студень, в нем увязли разрозненные обрывки мыслей, паника сковала тело, сделав его неповоротливым и деревянным. Вампир. Нечеловечески быстрый хищник, при обороте им двигала лишь жажда крови и убийства. Именно поэтому их держали в резервации под строгим надзором некромантов. Как эта тварь оказалась здесь, в моем доме?! Время застыло, я все никак не могла отвести взгляд от фигуры в проеме, понимая, что теряю драгоценные мгновения, но тут позади вампира мелькнула тень, и что-то сбило его с ног. По комнате покатился рычащий разноцветный клубок, и я, очнувшись, развернулась и спрыгнула из окна на крышу веранды, а оттуда – на землю.
Дальше все слилось в нескончаемый бег через город, потом лес, по снегу, уже лежавшему здесь, на севере, не останавливаясь и не давая себе времени отдохнуть… А потом вдруг в какой-то момент я поняла: все. Внутри что-то оборвалось, перед глазами мелькнуло окровавленное, застывшее лицо отца, а по сердцу словно зазубренным ножом резанули. Я легла, зажмурившись и положив голову на передние лапы, и завыла от боли и отчаяния, а еще от того, что совершенно ничем не могла помочь. Если бы осталась, погибла точно так же – я ведь не умела драться, мне вообще всего пятнадцать, я только перешла в десятый класс!.. И хотя хотелось свернуться калачиком под ближайшим кустом и замереть, позволив зиме пробраться потихоньку под густой песцовый мех – тут уже в ноябре было холодно и снежно, – я заставила себя бежать, стиснув зубы, без остановки. Переставлять лапы, двигаться вперед безлюдными тропинками, в обход деревень, питаясь мелким зверьем, когда совсем сильно есть хотелось… Я запретила себе думать о прошлом, и постепенно оно стерлось в памяти, там не осталось ничего, кроме усталости, боли в лапах и тоски, я почти забыла себя, позволив звериной части сознания взять верх. Пока не оказалась на улицах большого города, в каком-то дворе, где меня и нашли.

Глава 3

Я проснулась от собственного плача, тихого и какого-то безнадежного. Память вернулась разом и одарила меня полным набором картинок, болезненно-сладких, пронзительных, острых, ничуть не потускневших за четырнадцать лет. Может, потому, что они спали? И для них не было этих месяцев, проведенных в мучительных переживаниях о том, что я потеряла? Зато теперь… Свернувшись клубочком, я зажмурилась и сильно, до крови прикусила губу, сдерживая вой, рвавшийся из груди. Там образовался провал, пропасть, наполненная жидким огнем, жегшим изнутри и не дававшем сосредоточиться ни на чем. В памяти мелькали обрывки видений прошлого: папа, мама, старший брат, наши семейные посиделки… Теперь их не было, они все остались там, в доме, четырнадцать лет назад. Потому что пытались выгадать для меня драгоценные минуты, задержать двух вампиров, дать мне время убежать из дома как можно дальше. Чтобы я выжила. И у меня получилось… Но, господи, какой ценой!
Не знаю, сколько пролежала, умирая от тоски и боли, снова переживая ту кошмарную осеннюю ночь. Сон ушел окончательно, мышцы ломило от напряжения, а глаза немилосердно щипало от слез. Надо бы умыться… Судорожно всхлипнув последний раз, я оторвала тяжелую голову от подушки и нащупала на тумбочке трубку, посмотрела время: шесть утра, за окном, естественно, еще темно, однако вряд ли усну в ближайшие пару часов. Кое-как соскребла себя с кровати и прошлепала на кухню, отыскав в шкафу початую бутылку коньяка – хороший напиток, ему время только на пользу идет. Я сварила себе кофе, налила туда рюмочку и устроилась в гостиной на подоконнике, в любимой позе, подтянув колени к подбородку и завернувшись до самого носа в шерстяной плед. Все-таки умно поступила, уехав сегодня к себе, – сейчас я никого не хотела видеть, переживая шок и горе в одиночестве, и сочувствующих моя израненная душа вовсе не желала. Ни Женьки, ни Рэма.
Рэм… Мои губы тронула грустная улыбка: я вспомнила долговязого серьезного паренька, которого определил ко мне папа в начале десятого класса, и как он усиленно старался не мешать моей обычной жизни, все время оставаясь где-то рядом, но не надоедая. В отличие от распространенного мнения, что дочки состоятельных людей только и делают, что изводят своих телохранителей, я относилась к своему спутнику спокойно. Есть и есть, раз папа посчитал нужным приставить ко мне молодого барса, спорить не собиралась. Тем более защитить себя я действительно не могла. Мои звери, и рысь, и тем более песец, еще были слишком молодыми, как и я сама. Иногда я брала Рэма в кафе выпить кофе и поболтать, причем без всяких задних мыслей. Вспомнила, как он в первое время смущался и тщательно скрывал это смущение и оттого казался мне нелюдимым и замкнутым, пока мама как-то, улучив момент, не намекнула мне мягко, что, похоже, я нравлюсь парню. Я тогда искренне удивилась такому предположению, но ничего спросить не успела. Через пару дней после нашего разговора на мою семью напали, и моя жизнь изменилась навсегда.
Я прислонилась затылком к стене, прикрыв уже сухие глаза. Острота утраты чуть притупилась, боль теперь вместо колючего ежа монотонно пульсировала в груди. Подозреваю, мне придется привыкать к ней, жить с ней. Кстати, то лицо, мелькнувшее в голове вчера, тоже вспомнила: я видела его по мурманским новостям летом, это было громкое дело в городе, которое вел мой папа. Некромант, съехавший с катушек от горя после смерти своей девушки и попытавшийся ее оживить. А поскольку оживление разумных существ строго карается законом вплоть до смертной казни, естественно, провинившегося осудили. Подробностей я не знала, просто вдруг вспомнилось, что смотрела новости, где показывали этого человека, и все. Странно, почему он мне вчера привиделся? Или, может, моя память чудила от стресса и это воспоминания уже пробивались?
Допив кофе, я взяла ноут и до самого позднего рассвета сидела в сети, с каким-то болезненным любопытством выискивая сведения четырнадцатилетней давности про то, что случилось с моей семьей. Да, писали о смерти судьи из клана песцов в Мурманске и о том, что их дочь пропала без вести. Меня искали, и тщательно, но, к сожалению, особенности вида, невозможность поиска по крови делали эти поиски безрезультатными. А когда приехала бабушка, мои следы уже выветрились, затерялись, и я слишком далеко ушла от Мурманска за это время. В общем, меня не нашли, и я добежала до самого Питера. Видимо, на чистом упрямстве, и спасибо Варваре и Степану, что нашли меня в тот вечер. А вот как так получилось, что аж два вампира ухитрились сбежать из резервации, не выяснили до сих пор. Конечно, их очень быстро поймали и уничтожили, соседи успели вызвать полицию, услышав шум и крики в нашем доме. Но они совсем чуть-чуть опоздали…
Я отложила ноутбук и снова сходила на кухню, приготовив себе омлет по-быстрому. Время близилось к девяти, и потихоньку наваливалась усталость, я ощущала себя опустошенной и вялой, ни на какую работу идти не хотелось. Может, позвонить Рэму и попросить выходной? Объяснить, что память ко мне вернулась и… мне надо прийти в себя. Вряд ли он откажет. С трудом дождалась половины десятого – наверняка к этому часу Рэм точно проснулся – и набрала его номер. После двух гудков трубку сняли, и послышался голос барса.
– Алена? Доброе утро, – с некоторым удивлением ответил он. – Что-то случилось?
– Я все вспомнила, – тихо ответила я, глядя в окно – там даже в разрывах туч проглядывало синее небо.
Можно надеяться, что сегодня увижу солнце хотя бы на несколько часов. Рэм помолчал, потом негромко произнес:
– Твоя бабушка к двенадцати в городе будет, я ее встречать в аэропорт еду. Что ей передать?
Бабуля. Единственный оставшийся у меня родной человечек. Я помнила ее очень смутно, все-таки много лет прошло с нашей последней встречи. Она постоянно в разъездах была и жила не в Мурманске с нами, а в Архангельске, но приезжала к нам один-два раза в год регулярно.
– Можно, я сегодня выходной возьму? – тихо попросила, рассеянно водя пальцем по стеклу. – Я… плохо спала, – чуть запнувшись, все же объяснила. – И да, конечно, увижусь с бабулей, – на моих губах появилась улыбка, правда, по-прежнему грустная.
– Ну конечно, отдыхай. – От неожиданных мягких ноток в его голосе я на несколько мгновений выпала из своих переживаний, очнулась от печали и даже немного смутилась, снова вспомнив его «Ты мне нравилась тогда». – Хочешь, заеду за тобой и вместе поедем в аэропорт?
По большому счету я и сама могла встретить бабулю, без Рэма, раз память ко мне вернулась, но было бы некрасиво сейчас заявить: «Знаешь, а давай ты мне просто скажешь номер рейса, и я сама сгоняю». Все-таки он был моим телохранителем, пусть и недолго, и нашел меня, несмотря на прошедшие четырнадцать лет. Ну и если бабушка ему звонила, значит, наверное, она в курсе поисков Рэма, а скорее всего, сама его и попросила продолжать их. И вообще, что опять за малодушие и попытки оправдаться перед собой, почему я снова куда-то с Рожновым еду. Женька все равно у родителей еще.
– Спасибо, было бы неплохо, – согласилась я и поспешно добавила: – Только я на Петроградке сейчас, – и назвала свой адрес.
Пожалуйста, не спрашивай, почему, прошу. Не надо… Сама разберусь со своей личной жизнью как-нибудь.
– Хорошо, тогда в одиннадцать заеду, – отозвался Рэм. – Отдыхай пока, до встречи.
И отключился. Я отложила трубку и перевела дух, невольно отметив тактичность Рожнова. Интересно, он по жизни такой или только со мной предпочитает вести себя сдержанно? Ох, а вообще я слишком много и часто о нем думаю, непозволительно часто для женщины, у которой есть отношения и другой мужчина. Так, все, спать-спать, у меня есть еще час точно, нужно использовать его с толком. А Женька, Женька успокоится, остынет, и мы нормально поговорим. И все будет как раньше.
На этой оптимистичной ноте я отправилась в спальню досыпать хотя бы частично то, что не получилось ночью.

Этим же утром, квартира на Лиговском проспекте 
Позавтракав, некромант уже знал, чем сегодня займется после встречи с художником. Пока рисуется портрет – это займет несколько дней, как сказал молодой мастер, – он все-таки потратит еще пару драгоценных волос и проведет другой ритуал, легче, чем «Зов сирены», и безопаснее. Защита, которая стоит на Алене, уж точно не помешает определить ее местонахождение в городе. Вернувшись из мастерской, где оставил художнику миниатюру Алены, некромант достал драгоценный локон, расстелил на столе карту и выдернул несколько волосков. Зажег свечу, поставил рядом с картой на чистый лист, нарисовал вокруг несколько символов и поднес волосы к пламени, беззвучно шевеля губами. Его взгляд стал отсутствующим, ладонь замерла над картой, пламя же полыхнуло зеленым, жадно слизнув из пальцев добычу.
Символы на листе слабо засветились, некромант начал медленно вести рукой, прикрыв глаза и продолжая что-то шептать. Воздух в комнате сделался густым, вязким, звуки в нем словно застыли. Пальцы кольнуло первый раз, когда ладонь проходила над районом между Литейным, Невским и Садовой, и губы некроманта дрогнули в намеке на улыбку. Однако руку словно что-то тянуло вперед, и он не стал сопротивляться магии. Значит, где-то еще Алена часто появлялась, кроме этого квартала. Второй раз рука замерла над районом за Сенной площадью, и больше сигналов от карты не приходило. Свеча мигнула и погасла, знаки – тоже, оставив на листе слегка обугленные следы. Некромант выдохнул, открыл глаза и внимательно посмотрел на карту. Что ж, в этот раз ритуал принес больше пользы, не зря потратил драгоценные волосы. Улыбка мужчины стала шире: когда он получит портрет, можно будет уже заняться поиском предметнее, а пока почему бы не погулять в тех районах, вдруг повезет встретить Алену… Или хотя бы увидеть издалека.
Что некромант и сделал, быстро одевшись и выйдя из дома. Погода сегодня радовала бледным осенним солнцем, чистым хрустальным небом, и город немного встряхнулся от сонной ноябрьской хмари. Мужчина немного постоял во дворе, вдыхая свежий воздух с легким запахом выхлопных газов – Лиговский проспект проходил близко, – и неторопливо отправился к Литейному. Этот район лежал ближе.

Квартира Алены на Петроградке 
Как ни удивительно, но того часа мне вполне хватило, чтобы отдохнуть, – спала я крепко и без сновидений, сознание как выключили. Проснулась от будильника, бодрая и немного нервная: при мысли о встрече с бабушкой по спине бешеными муравьями бегали мурашки. Конечно, я волновалась, сердце колотилось с удвоенной силой, пока собиралась на встречу. Почти залпом выпив чашку кофе и не почувствовав вкуса, запихав в себя кое-как пару бутербродов, я оделась и покосилась на часы – время приближалось к одиннадцати. И где Рэм? Однако стоило подумать о барсе, как раздался звонок телефона – шеф легок на помине.
– Ален, я подъехал, – известил Рожнов, и от его голоса в животе что-то сладко екнуло.
– Да, сейчас спускаюсь, – постаралась ответить спокойно и списала собственную реакцию на него на общее нервное состояние и стресс.
За последние сутки слишком много всего неожиданного случилось, немудрено, что я во взвинченном состоянии и дергаюсь от каждой мелочи. Захватив куртку и рюкзак, бросила последний взгляд в зеркало. Отметила слишком ярко блестевшие глаза, немного дрожавшие губы и строго приказала себе успокоиться, а то еще Рэм подумает невесть что. Закрыв дверь, я сбежала вниз, на улицу и сразу увидела машину барса.
– Привет. – Я уселась на переднее сиденье. – Поехали?
Рэм покосился на меня, и на мгновение показалось, в его глазах мелькнуло странное выражение, но шеф почти сразу отвернулся.
– Ты в порядке? – осторожно спросил он, выруливая с улицы.
– Да, вполне, только не выспалась. – Я немного криво улыбнулась, вспомнив свой сон – не сон. – Рэм… А его нашли? – тихо поинтересовалась, не удержавшись, и невольно крепче сжала рюкзак на коленях.
– Нет, – кратко ответил он, сразу поняв, о ком я говорила. – Но ищут до сих пор. У таких преступлений нет срока давности, – жестко добавил Рэм. – Скорее всего, его уже нет в Мурманске, и это осложняет дело. У твоего отца было достаточно врагов, – задумчиво произнес барс.
– Я знаю, – еще тише ответила, отвернувшись к окну.
В горле встал ком, и пришлось поспешно сделать несколько судорожных глотков – не хватало еще перед Рожновым расплакаться. Так, ладно, поговорю с бабулей – может, она знает больше. Я просто не могла оставить того, кто лишил меня семьи, на свободе, наслаждающегося жизнью, тогда как моя жизнь пошла наперекосяк. Когда теплая ладонь на мгновение легла на мои судорожно стиснутые пальцы, я вздрогнула и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Вскинула голову, уставившись на Рэма, но он, глядя прямо перед собой на дорогу, уже убрал руку, положив ее на руль. Переспрашивать, что это было, не стала – опасалась, голос изменит.
– Если хочешь, могу отпустить до следующего дела, – неожиданно изрек шеф. – Все равно текущая работа только для меня есть. – Он улыбнулся уголком губ.
– А… Спасибо, конечно. – Я слегка растерялась от такого щедрого предложения. – Думаю, мне сегодняшнего дня хватит. Да и обычно у нас долгих простоев не случается, – добавила я.
Если буду сидеть дома, много чего надумаю от обилия свободного времени, а мне это сейчас совершенно не нужно. Мы помолчали, мои мысли свернули на Женьку. Где он сейчас, как вообще? Не звонит, не пишет… Совсем обиделся, что ли? Я сжала в кармане телефон, но все-таки решила не звонить ему сейчас. В конце концов, он первый затеял все это, удрал, оставив меня одну. Вот пусть первый и делает шаг к примирению.
– Ален? – позвал негромко Рэм через какое-то время.
– М? – Я покосилась на него через плечо.
– Ты в самом деле пешком до Питера добралась тогда?
– Да, – кивнув, снова уставилась в окно. – Почти без остановки бежала и не оборачивалась, наверное, поэтому сознание и закрылось, впав в шоковое состояние. – Я вздохнула, вспоминая те дни.
Они представлялись чередой черно-белых картинок, как немое кино, смазанных и нечетких, даже после того, как остальные воспоминания ко мне вернулись. Мы снова замолчали, и странное дело, это было приятно. Просто сидеть рядом и рассеянно думать о своем, одновременно ощущая присутствие барса, его тонкий запах зимы и ландышей. Невольно пришло сравнение с Женькой: когда мы оставались с ним одни, он все время или обнимал, или держал за руку, в общем, нарушал мое личное пространство. Нет, мне не было неприятно, но порой хотелось побыть отдельно от него. Однако сказать ему об этом или как-то одернуть я не решалась, боясь обидеть Лиса – он мнительный, мог подумать, что я охладела к нему. Вообще, я предпочитала спокойно проводить время, шумные и большие компании не любила, а вот у Женьки было много знакомых, и постоянно кто-то из них затевал то вечеринки, то встречи, то активные прогулки толпой. Конечно, его звали, и, конечно, он не хотел идти туда без меня. В последнее время я повадилась сбегать от таких приглашений к Варваре и Степану, это единственная причина, которая не могла обидеть Лиса. Эх… Все-таки мы с ним немного разные, да.
По пути я задремала, сказывалась бессонная ночь, и, кажется, даже сон привиделся, в котором Рэм осторожно убирал с моего лица упавшие пряди… И случайное прикосновение его пальцев к щеке было приятным и теплым. Странно, что это я стала барса во снах видеть? Проснулась, когда почувствовала, что движение прекратилось, и почти сразу раздался негромкий голос Рожнова:
– Ален, приехали. Самолет уже сел.
Я встрепенулась, зевнула и протерла глаза, прогоняя остатки сна.
– Тогда пойдем! – нетерпеливо дернула ручку двери.
Признаться, в какой-то момент мелькнула шальная мысль, что мне не приснилось прикосновение Рэма, как-то очень уж подозрительно покалывало щеку там, где дотронулись его пальцы во сне. Но выяснять это не хотелось, поэтому я поспешила покинуть машину и зайти в здание Пулково. И только чтобы не потеряться в толпе встречающих, я уцепилась за Рэма, нетерпеливо высматривая бабулю. Наверное, за эти четырнадцать лет она изменилась, все-таки много времени прошло с нашей последней встречи. Надеюсь, не сильно, и я ее узнаю. Краем уха услышала, как у Рэма зазвонил телефон, и навострила ушки.
– Да, добрый день, – ответил он. – Отлично, мы ждем вас. Да, она тоже здесь. – Оглянувшись, я увидела, как Рожнов улыбнулся, скользнув по мне взглядом. – Хорошо, конечно. – Он отключил телефон и прямо посмотрел на меня. – Ален, узнаешь Еву Алексеевну? – спросил Рэм.
– Ну да. – Я немного удивленно покосилась на него. – А что?
– Тогда я в офис поехал, думаю, вам есть что обсудить и без меня, – неожиданно произнес шеф.
Сначала я хотела возмутиться, что бросает тут нас без колес, а потом мысленно махнула рукой: такси никто не отменял, и вообще, Рэм не нанимался быть нашим шофером, действительно, это у меня отгул сегодня.
– Хорошо, – кивнула я. – Удачного дня.
– Спасибо, – серьезно поблагодарил Рэм.
Показалось, он хотел сказать что-то еще – по крайней мере, долгий взгляд, который Рожнов подарил мне, навевал такие мысли, – но барс развернулся и скрылся между людей, шагая к выходу. На несколько мгновений посетило странное ощущение, что меня тут оставили одну на растерзание и кое-кто малодушно сбежал, потом я встряхнулась и выбросила дурацкие мысли из головы. Тем более уже начали выходить люди с чемоданами, и я жадно вглядывалась в лица в ожидании бабушки. Да, бабушка Ева – я вдруг отчетливо вспомнила ее, миниатюрную, как все женщины в нашем роду, живую и очень активную, выглядевшую не больше чем лет на пятьдесят, хотя на самом деле бабуле приближалось к сотне. Моя единственная оставшаяся в живых родня…
Я проморгалась, отогнав нежелательные эмоции, и снова посмотрела на выход – оттуда показалась новая порция людей, и среди них та, кого я ждала. Такая же миниатюрная, как я помнила, с толстой косой такого же платинового оттенка, как и у меня, на ее лице отражалось нетерпение. Бабушка была одета в узкие штаны, сапоги на каблуках и куртку с воротником из меха ламы. Она почти сразу увидела меня, радостно улыбнулась и замахала рукой.
– Аленка!
До последнего момента я опасалась, что эмоции дадут сбой, не откликнутся – слишком уж много свалилось на меня. Но едва я увидела бабушку, горло перехватило, дар речи временно отказал мне, и я просто стояла и смотрела на нее, а перед глазами все расплывалось. Предательские слезы все-таки потекли по щекам, и я тихонько всхлипнула, прикусив губу, а в следующий момент оказалась в крепких объятиях бабушки.
– Девочка моя, лисичка, ну что ты плачешь. – Она расцеловала меня в мокрые щеки, заботливо вытерла лицо и снова прижала к себе. – Дорогая моя, как же я рада тебя видеть снова!..
От нее вкусно пахло ванилью, морозным свежим воздухом и немножко мокрым мехом, и я, зажмурившись крепче, втянула этот аромат, провалившись в воспоминания детства, где еще была жива моя семья. Я стиснула бабулю, эмоции нахлынули огромной волной, и сдержать их не представлялось возможным. Не помню, как мы вышли из здания, сели в такси – бабуля что-то говорила, с беспокойством всматриваясь в мое лицо, а я слушала ее голос и глупо улыбалась.
– …не сказала? – прорвалось последнее слово в мой оцепеневший мозг, и я, тряхнув головой, переспросила:
– Что?
– Детка, ты в порядке? – Она нахмурилась и внимательно всмотрелась в меня. – Я спросила, почему ты сразу не дала о себе знать? Я четырнадцать лет не знала, жива ты или нет. – Бабушка на мгновение отвела взгляд.
– Я ничего не помнила до сегодняшней ночи, – наконец выговорила я, сжав ее ладони в своих. – Мне только вчера Рэм рассказал, что тогда случилось, а я вспомнила ночью.
– Ох, дорогая моя. – Бабушка порывисто обняла меня, прижав к себе. – Прости, я не знала. – Она помолчала. – Злилась, думала, ты не хочешь иметь ничего общего со мной…
– Ну что ты, ба, – перебила я ее и отстранилась, потом улыбнулась. – Рэм дал мне выходной сегодня, ты надолго приехала?
– До завтрашнего вечера, – обрадовала бабушка и улыбнулась в ответ. – А сейчас ты мне все-все расскажешь, что с тобой произошло за эти годы. Где тут можно хорошо посидеть и заодно покушать?
Ответить я не успела: зазвонил мой телефон. Увидев номер, я, признаться, несколько мгновений помедлила, потом все-таки приняла вызов. Если Женька захочет все закончить прямо сейчас… Нечего оттягивать неприятный момент. Удивительно, но сильного огорчения при мысли, что мы можем расстаться сегодня, не испытала, лишь грусть и немного досаду, что все так нелепо получилось.
– Привет, Жень, – негромко поздоровалась, отвернувшись к окну.
Успела заметить высоко поднятые брови бабушки и заблестевшие любопытством глаза.
– Привет, – так же негромко ответил он, помолчал и продолжил: – Ален… Давай забудем вчерашнее, а? – Его голос звучал немного устало и как-то обреченно, что ли. – Прости, я дурак, обещал тебе больше не ревновать, а сам… – Я услышала невеселый смешок. – Про кольцо тоже не буду спрашивать, – поспешно добавил Лис.
И вот кто мне скажет, с какого перепугу я вдруг ощутила вину?! Хотя ничего предосудительного не делала и вообще считаю себя пострадавшей стороной! Я на мгновение задержала дыхание, потом выдохнула.
– Ладно, договорились, – коротко ответила, почему-то не чувствуя облегчения.
– Будешь сегодня в офисе? – А вот его голос повеселел. – Может, поужинаем потом где-нибудь?
– Ко мне бабуля прилетела, – пояснила я, не вдаваясь в подробности. – Мне Рэм выходной сегодня дал. Поужинать можно, отчего нет.
– Тогда до вечера? – с надеждой произнес он. – Подумай пока, куда пойти хочешь.
– Да, до вечера. – Я кивнула, отстраненно глядя в окно.
– Целую, лисенок, – попрощался Женька. – И люблю.
– Я тоже целую. – Его признание отозвалось в груди странным щемящим ощущением, и я поспешно отключилась.
– Женя? – переспросила бабуля. – Расскажешь, Ален?
– Конечно, – повернулась к ней и поняла, что – да, расскажу, потому что мне нужен совет, что же делать с моей пошатнувшейся личной жизнью, совет от кого-то мудрого и старшего.
Кто не знает ни Женьку, ни наших с ним отношений и способен непредвзято их оценить. Сама я запуталась окончательно.
– Только когда доедем, – поправилась, не желая при таксисте изливать душу бабуле. – Расскажи пока, как там дела? – перевела разговор в более безопасное русло.
Мы доехали до центра, нас высадили на Невском около Казанского собора, и дальше, до моих любимых «Двух палочек» напротив Атриума прошлись пешком – благо, погода сегодня радовала бледным солнцем и почти полным отсутствием ветра. Даже удивительно для осеннего Питера. Ну а когда сели за столик в ресторане, я начала делиться воспоминаниями о своей жизни за последние четырнадцать лет…

Офис агентства 
Рэм смирился с тем, что Алена прочно поселилась в его мыслях. Уже одно то, что он не удержался и все-таки потрогал ее волосы и мягкую щеку, пока она спала, говорило о многом. Стоило только им увидеться, как та давняя юношеская симпатия разом проснулась и как-то очень уж угрожающе быстро перерастала во что-то большее. Рожнов невесело усмехнулся, откинувшись на спинку стула в кабинете и уставившись в монитор невидящим взглядом. Вот уж точно проблема, потому что барсы – однолюбы и, раз выбрав, сохраняют верность своей паре. Обычно мужчины из его клана выбирают женщин из своих же, свободных, ибо чужая для них табу, неприкосновенна. Но Рэма угораздило встретить Аленку… И на ней, несмотря на то что она жила с рыжим, не ощущалось его меток, только едва заметный запах вереска. Вот это и сбивало Рэма с толку, заставляло коварный внутренний голосок нашептывать, что раз между ними лишь человеческие отношения, то можно попробовать…
– Нет, – негромко, вслух прервал он сам себя.
Ах, как хотелось расспросить саму Алену, что у нее с Женькой, ведь Рожнов видел, как тот вчера отреагировал на то, что они вдвоем куда-то шли! Помирились они потом или нет? Ведь насколько Рэм помнил из досье, Соколинский жил на Садовой, а Алену он забирал сегодня с Петроградки. Но лезть в ее личную жизнь со стороны Рожнова было бы крайне невежливо: кто он такой, в конце концов? Всего лишь бывший телохранитель и ее шеф. Поэтому придется смириться и заняться делом. Хорошо бы сейчас пришел кто-нибудь из клиентов… В офисе пока находились Рада и Василиса, дамы оккупировали кухню, и Рэм слышал их голоса. Андрей сказал, будет чуть позже, ему надо было в магазин съездить за чем-то там по его профилю. Евгений… Он уже был в их с Князевым комнате, когда барс приехал, – куртка висела в коридоре. Здороваться, однако, не вышел. Рэм не обиделся, предпочитая сделать вид, что ничего не происходит. В конце концов, он ни в чем не виноват, если уж посмотреть.
Директор агентства вздохнул, бездумно переложил пару бумаг на столе, поймав себя на том, что снова думает об Алене, и с досадой фыркнул. Словно в ответ на его недавнее пожелание из коридора донесся приглушенный звон колокольчика. Рэм поспешно встал из-за стола, почувствовав облегчение: наконец-то можно переключить внимание на что-то другое, а не перебирать воспоминания о белой полярной лисичке с умными синими глазами. А ее рысь так вообще красавица…
Рэм с трудом удержался, чтобы не хлопнуть дверью, и чуть не бегом выбежал в коридор, провожаемый удивленным взглядом Василисы – чтобы шеф лично открывал дверь, когда в офисе есть другие сотрудники? Чудно, однако.
– Добрый день, проходите, – поздоровался он с женщиной около тридцати и посторонился, пропуская ее в коридор.
– Это агентство «Острый нюх», я не ошиблась? – робко поинтересовалась она, переступив порог и окинув Рэма неуверенным взглядом.
– Да, не ошиблись. – Рожнов кивнул. – Раздевайтесь, проходите, расскажете, что за беда у вас.
Подошедшая Василиса приветливо осведомилась:
– Чай будете, кофе? Или может, сок? У нас есть. – Она улыбнулась женщине. – Вас как зовут?
– Лариса. – Она сняла длинное пальто и надела тапочки – благодаря Митрофану Никодимовичу тапочки всегда благоухали свежестью и чистотой, зато клиенты не шуршали противными одноразовыми бахилами, которые то и дело норовили слететь. – Кофе, если можно, пожалуйста. – Лариса прошла вслед за Рэмом в гостиную.
На ее лице мелькнуло удивление, когда вместо привычного офиса она увидела настоящую квартиру, женщина осторожно примостилась на краешке дивана. Рэм, чтобы не смущать ее и не нервировать, сел в кресло.
– Мы вас слушаем. – Он склонил голову, внимательно глядя на Ларису.
Она прерывисто вздохнула, сжала пальцы и пробормотала, уставившись в пол:
– Наверное, это смешно звучит, но мне кажется, моя семья проклята.

Глава 4

– Почему вы так думаете? – невозмутимо переспросил Рэм, не думая смеяться.
Здесь и не такие истории слышали наверняка. Ну и с проклятьем шутки плохи. Лариса была обычным человеком без капли дара или иной крови, и, вполне возможно, ей эти вещи казались немного странными, хотя магия каждый день жила рядом. Многочисленные эзотерические салоны исправно работали, имели лицензии и регулярно проводились проверки по ним, чтобы избежать шарлатанства. Лариса снова вздохнула, нервным жестом поправила несколько прядей в короткой прическе и заговорила:
– Понимаете, я, конечно, могу ошибаться, но в последнее время в моей семье слишком много смертей. – Она поморщилась, в глазах женщины мелькнула тревога. – Вроде бы случайных, но… – Лариса махнула рукой. – Странные они.
– С чего все началось? – в разговор вступила Василиса.
– Сначала мама. – Гостья снова уставилась на свои руки. – Она всегда была здоровой, энергичной женщиной, крайне редко болела, даже не простужалась. А тут вдруг полгода назад выбросилась из окна. – Лариса прикусила губу, помолчала. – После нее тетю на пешеходном переходе сбил насмерть какой-то лихач. А буквально несколько дней назад старшая сестра погибла. – Женщина еле слышно всхлипнула и поспешно полезла в сумку за платком. – И нелепо так, замерзла в промышленном холодильнике. Она на мясокомбинате работала, – пояснила Лариса, аккуратно промокнув не наигранные слезы. – Говорят, случайность, она зашла, а замок закрылся, и ее никто не услышал, там же двери толстые, железные. – Она вздрогнула и обхватила себя руками. – Я боюсь, – призналась гостья. – Остались я и моя младшая сестра, Марина. Я замуж скоро собираюсь, и… – Лариса запнулась, ее зрачки расширились от страха. – У меня ощущение, что не доживу до свадьбы…
– Ну, не стоит заранее волноваться. – Василиса успокаивающе погладила ее по плечу. – Возможно, это действительно просто совпадения. У вас в роду не было никаких странных происшествий или каких-нибудь историй?
– Н-нет. – Лариса на несколько мгновений задумалась, потом покачала головой. – У бабушки вроде как был слабый дар, она по мелочи им пользовалась. Могла отыскать потерянную вещь, иногда ей сны вещие снились, еще боли несильные снимала.
– Не было ничего общего в этих смертях, какой-нибудь детали? – уточнил Рэм задумчиво, погладив пальцами подбородок. – Может, время дня или одежда, что-нибудь подобное? – Он вопросительно посмотрел на Ларису.
– Нет. – Она снова покачала головой. – Мама после обеда умерла, тетю вечером сбили, сестра днем. – Женщина замолчала.
– Живете вместе с Мариной? – в гостиной неожиданно раздался голос Рады, она появилась в комнате совершенно бесшумно.
– Раздельно. – Лариса покосилась на цыганку, присевшую напротив во второе кресло, потом перевела взгляд на колоду карт, которую Рада перебирала в пальцах. – Марина снимает квартиру, а мы с Ромкой в родительской живем.
Рада кивнула и выложила две карты на стол, потом с уверенностью ответила:
– Проклятия нет, но вот что-то странное в этих смертях имеется. – Ее палец уперся в семерку Мечей. – Надо вашу квартиру посмотреть. – Цыганка глянула на Ларису. – Может, порчу кто-то навел, или подклад какой сделал. – Гадалка поднялась. – Пойдемте пока со мной, я проверю кое-что. – Рада направилась к комнате, Лариса тоже встала.
– Я документы подготовлю. – Рэм кивнул, покинув кресло.
– Рада, я с тобой съезжу! – Василиса догнала цыганку.
Зайдя в кабинет, Рожнов прикинул в уме, что еще сделать по новому делу: упоминание Рады, что эти смерти что-то связывает, не стоило сбрасывать со счетов. Значит, первым делом почитать отчеты о них, связаться с отделениями, где можно взять протоколы, и проверить, что написали патологоанатомы по вскрытию. Пожалуй, можно озадачить Женю, чтобы отвлекся немного и перестал вести себя как нервный подросток. Рэм вышел с готовым договором в гостиную, увидел, что Ларисы еще нет, и решительно подошел к комнате некроманта и Соколинского, постучал.
– Жень? – заглянул барс, дождавшись ответа.
Лис сидел за компьютером с непроницаемым выражением лица, а услышав голос начальника, еле заметно вздрогнул.
– У нас новая клиентка, надо будет в пару мест заехать, – невозмутимо произнес Рэм, встретив взгляд оборотня. – Будь готов минут через десять, прокатимся.
Женька поднял брови, в его глазах промелькнуло странное выражение.
– Вместе? – кратко уточнил он.
– Да, так будет проще, чем потом пересказывать по десять раз, – кивнул Рэм, ожидая, что Лис начнет возражать.
Не начал. Хотя по большому счету за документами вполне мог съездить кто-то один. Но Рожнов не хотел, чтобы личные дела мешали работе, и решил, что неплохо бы наладить контакт с нервным и излишне ревнивым коллегой. В конце концов, на Алену Рэм не претендовал – ровно до тех пор, пока она сама не даст понять, что… Что? Барс чуть не тряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас мысли, и жестко приказал себе сосредоточиться на деле.
– Хорошо. – Женька наклонил голову. – Через десять минут буду.
– Жду, – так же немногословно ответил Рэм и вышел.
Он надеялся, Соколинский не опустится до мелких пакостей только потому, что ему что-то там показалось. Это уж точно детский сад, взрослые мужики себя так не ведут. Хочет что-то выяснить – пусть спрашивает сам. Рожнов уселся в кресло, дожидаться Ларису и уточнять у нее нужные адреса: он решил начать с последней смерти старшей сестры Веры. Если похорон еще не было, то, может, даже и тело осмотреть получится. Конечно, сейчас бы очень пригодилась Алена с ее нюхом на темную магию, но Рэм не собирался выдергивать девушку с им же данного выходного. Пусть отдыхает и с бабушкой общается, они сами выяснят, что могут, а потом уже он будет смотреть по ситуации, нужно ли еще Алену просить посмотреть или достаточно будет наблюдений и выводов Рады и Василисы.
Когда немного повеселевшая Лариса вышла из комнаты в сопровождении гадалки и ведьмы, Рэм взял у нее нужные адреса, дождался Женьку, и они поехали беседовать со следователем, который вел дело старшей сестры Ларисы, Веры. Как сказала гостья, проверяли, действительно ли случайность, или Вера влезла в какие-то нехорошие дела, за что и поплатилась. До отделения ехали молча, хотя Рэм подсознательно ожидал, что Женька начнет расспрашивать о том, что у них с Аленой на самом деле, или пытаться узнать о вчерашнем вечере, но нет – он рассеянно смотрел в окно, погруженный в свои мысли, и даже не косился в сторону водителя. Рожнов тоже не собирался оправдываться, так что в салоне царила тишина. Однако как только они подъехали к отделению и нашли там нужного человека, отстраненность с Женьки слетела. Он сам вызвался сходить в архив и скопировать имеющиеся бумаги по делу, пока Рэм разговаривал со следователем – кстати, тоже оборотнем, только из овчарок. Из них обычно получались отличные сыщики.
– Вроде на первый взгляд случайность, – рассказывал он, рассеянно крутя в пальцах ручку. – Но что-то там нечисто на этом предприятии, больно уж у директора глазки бегающие. – Следователь прищурился. – Хотя его в этот день там не было, он на переговоры уехал. Сейчас опрашиваем всех, кто мог быть причастен. – Мужчина вздохнул. – Может, у вас что-то получится узнать. – Он взъерошил непослушные жесткие волосы. – Так висяк не хочется в конце года получать. – Следователь поморщился.
– Хорошо, как только что-то узнаем, поделимся. – Рэм улыбнулся. – Спасибо за помощь.
Дождавшись из архива Женьку, Рожнов кратко обрисовал ситуацию, и они поехали на предприятие, где работала Вера, на юг города.
– Что по документам? – спросил он Лиса.
– Замерзла, следов насильственной смерти не обнаружено. – Женя просмотрел копии. – Список вещей, которые на ней были, забирала их младшая сестра, и опознавала Веру тоже она. Ничего странного, на первый взгляд.
– Ладно, тогда подождем сведений по остальным, – кивнул Рэм.
И они снова замолчали, до самого конца пути. А вот на предприятии директора они не застали, только его личного помощника, хваткую и решительную Татьяну, несмотря на молодость – ей было около двадцати пяти на вид, – уже проявлявшую замашки стервозной бизнес-леди. Одетая в узкую юбку-карандаш, белую блузку и жилет, она оглядела непрошеных визитеров внимательным и не очень приязненным взглядом.
– Константина Владимировича нет сегодня, – заявила Татьяна. – По какому вы вопросу? – требовательно спросила она.
– Поговорить о его сотруднице, Вере Живеровой. – Рэм отвечал ровно, спокойно, хотя тон Татьяны ему не понравился, вызвав глухое раздражение.
Она даже не вздрогнула, оставшись такой же невозмутимой.
– Так полиция приезжала уже и говорила. – Татьяна поджала губы. – Что еще непонятно? В морозильнике замок неисправный был, она знала об этом, и по правилам безопасности по одному туда не ходят! – недовольно ответила девушка.
– Мы – не полиция, барышня, и придем снова, когда Константин Владимирович будет на месте, – веско ответил Рэм, намеренно не называя Татьяну по имени.
– Его в этот день вообще не было на предприятии, между прочим! – Личная помощница ничуть не стушевалась от его тона. – Не понимаю, зачем вам встречаться!
– А это нам судить, зачем. – Рожнов прищурился. – Когда ваш начальник будет на месте?
Татьяна нахмурилась, с громким стуком подравняла стопку бумаг об стол, не торопясь с ответом.
– У него очень плотное расписание, – наконец нехотя произнесла она. – Много встреч…
– Я могу попросить официально вызвать его на допрос, – перебил Рэм, опершись ладонями на стол личной помощницы. – И это будет уже другой разговор, знаете ли.
Угроза подействовала. Татьяна резко выдохнула, придвинула к себе клавиатуру и застучала по кнопкам.
– Запишу вас на завтра на четыре часа дня, – сухо известила она. – В половину пятого у Константина Владимировича следующая встреча, так что лучше вам заранее продумать вопросы. – Девушка выразительно посмотрела на Рожнова.
– Я учту, – невозмутимо кивнул он и выпрямился. – Всего хорошего, барышня.
После чего развернулся и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Выйдя на улицу, Женька негромко спросил:
– А имеет ли смысл встречаться, если он в самом деле не был тогда на предприятии?
– Это не значит, что он не в курсе, как именно Вера оказалась запертой в том морозильнике. – Рэм пожал плечами. – А если оставить в его кабинете маленький сюрприз и послушать, о чем именно он разговаривает с Татьяной… – на губах Рожнова появилась легкая улыбка, – то можно много чего интересного узнать. Разрешение на прослушивающие артефакты ведь у нас есть? – уточнил он, покосившись на Соколинского. – Я не все бумаги еще успел разобрать.
– Есть, – кивнул Лис. – Первый уровень мы можем использовать в работе.
– Отлично, защиты на кабинете директора нет, я проверил. – Рэм открыл машину. – Завтра тогда навестить надо этого Константина Владимировича. – Он сел за руль.
Женька устроился рядом, и Рожнов уже думал, обратно они тоже поедут молча, но – совершенно неожиданно Лис вдруг спросил, не глядя на начальника:
– Алена тебе нравится?
Вопрос был задан вроде бы безразлично, но Рэм расслышал напряжение в тоне Соколинского и про себя немного грустно усмехнулся.
– Мы когда-то были знакомы, – тем не менее ответил он спокойно. – Когда Алена еще школьницей была. С тех пор и не виделись.
– Ты на вопрос не ответил, – не дал себя отвлечь Женя.
– Она симпатичная, – не стал врать Рэм и твердо добавил: – Я на чужих не заглядываюсь.
Хотя ведь по обычаям оборотней метка на ней не появилась, значит, Алена вроде как и ничья… Но в отличие от тех же волков звериная ипостась барсов над ними не имела такой власти, и Рэм считал себя больше человеком, чем барсом. А значит, Алена – чужая женщина, пока она с Женькой и пока сама не решила по-другому.
– Джентльмен? – иронично усмехнулся Лис.
– Меня учили чужое не брать, – пожал плечами Рэм.
Соколинский помолчал, чуть нахмурившись, потом все же спросил то, чего ожидал барс:
– И куда тогда вы вчера ходили вдвоем, раз чужое не берешь?
– Алена хотела услышать о своем прошлом, которое она не помнила, – пояснил Рожнов, не видя смысла скрывать причину их совместного обеда.
Но дальше рассказывать, естественно, не стал. Если Алена захочет, она поделится с Женькой, если нет – ее право. Рэм уж точно не собирался посвящать в подробности ее жизни без разрешения.
– Понятно, – пробормотал Лис и замолчал.
Наверное, не ожидал, что шеф так честно ответит на его вопросы, с мысленной усмешкой подумалось Рожнову. Остаток пути тишина в салоне царила скорее задумчивая, чем напряженная, и Соколинский уже не хмурился. А Рожнов постарался загнать воспоминания о теплой мягкой шерсти и запахе фиалок со снегом в самый дальний уголок души. Не нужны они сейчас, когда у Алены все и так запуталось, судя по поведению Женьки. Рэм лишь внесет сумбур, за что девушка спасибо ему вряд ли скажет – ведь это ее выбор, этот рыжий Лис.
Они приехали в офис – Рады и Василисы еще не было, зато вернулся Андрей, и Рэм отправил его вместе с Женькой осмотреть труп Веры. Как он узнал у Ларисы, похороны завтра как раз, и они успевали проверить тело. Сам Рэм засел за изучение документов по делу, положив рядом листок, чтобы выписывать важные моменты. Ему проще было делать это по старинке, ручкой, так лучше думалось. И меньше отвлекался на мысли об Алене. Пальцы у нее тоже тонкие, изящные, и ладони такие хрупкие… Поджав губы, Рожнов рыкнул на себя и углубился в бумаги, дожидаясь возвращения коллег, чтобы обсудить факты. И еще стоило подготовить на завтра подслушивающий артефакт для кабинета директора с производства.

Квартира Солодовых 
Аня проснулась утром поздно. Вечером пришлось выдержать разговор с родителями, успокаивать маму, извиняться, обещать, что больше так не будет… Отец опять обзывал дурехой, ворчал, что не видать ей Женьки и зря она так откровенно за ним бегает. Аня криво усмехнулась, уткнувшись носом в подушку. Бегать, ха. Да этот рыжий даже ничего и не понял, продолжая ее считать маленькой несмышленой девчонкой! Обидно до ужаса, да. А еще у него была девушка. Ну как, девушка, женщина уже, конечно. Какое ему дело до двадцатилетней подруги детства.
В горле встал ком, в груди закололо, как всегда, когда Аня думала о Женьке и его разлюбезной Алене. Порой ее посещали не совсем правильные мысли как-нибудь избавить Лиса от его подружки, но все же мысли оставались только мыслями, благоразумия Ане хватало, чтобы не совершать действий, о которых она потом может пожалеть. Не до такой уж степени она хотела получить Женьку. Но хотела, чтобы он наконец посмотрел на нее по-другому, заметил, что она выросла и уже давно не та нескладная девчонка, какой была несколько лет назад!
Аня решительно вытерла скатившуюся по щеке предательскую слезинку, поджала губы и откинула одеяло, собираясь встать. Нет, хватит совершать нелепые ребяческие поступки, Женя прав, и родителей расстраивать тоже не хотелось. Надо что-то другое… Она ведь честно пыталась смотреть на других парней, но никто из них не вызывал таких чувств, как Лис. В голову назойливо полезли картинки, как они все вместе, семьями, отдыхали за городом, как дурачились с Женькой в снегу, какой у него роскошный зверь, и как он вкусно пахнет вереском… Аня зажмурилась, встала и, накинув халат, направилась в ванную. У нее сегодня выходной был в универе, родители ушли на работу, так что можно посвятить день чему-то полезному. Например, пойти к Наташке и попросить ее посодействовать. Наташка была очень хорошей травницей, и дружили они тоже давно, хотя она старше Ани на три года и уже работала в своей лавке, вполне успешно. К ней ходил весь квартал, и не только, она многим помогала. Может, и ей подскажет по дружбе.
Воодушевленная идеей, девушка быстро позавтракала, оделась и вышла из дома, направившись к подруге. Почти не греющие лучи бледного осеннего солнца, мягко касавшиеся лица, подняли Ане настроение, и она даже улыбнулась. Все будет хорошо. Обязательно. Сунув руки в карманы, лисица дошла до лавки своей подруги, располагавшейся недалеко от дома, и зашла в небольшое помещение в цокольном этаже, наполненное вкусными запахами сушеных трав и благовоний. Наташа сидела за прилавком, увлеченно читая какой-то журнал, но едва звякнул колокольчик на входе, сразу подняла голову.
– О, Анька! – обрадованно произнесла она. – Прогуливаешь, что ли? – усмехнулась травница и подмигнула.
– Выходной, ты что. – Аня покачала головой.
– Понятно. – Наталья поставила локоть на прилавок и подперла кулаком щеку. – Ты по делу или просто поболтать?
– По делу. – Аня замялась, опустив глаза и не зная, как лучше сказать, зачем пришла. – Наташ… Ты знаешь, как можно обратить внимание мужчины на себя? – кое-как объяснила она, чувствуя, как щеки начинает заливать жар.
– В каком смысле? Юбку покороче, декольте пониже, и вперед, – фыркнула травница и пожала плечами. – Чего уж проще. Или ты что имеешь в виду? – тут же насторожилась она, заметив, что подруга не поддержала шутку. – Учти, привороты – подсудное дело! – нахмурилась Наташа и встала, опершись ладонями о прилавок. – Как и отсушки и прочее, что подавляет волю другого человека. – Она внимательно посмотрела на поникшую Аню. – Ну-ка, колись, что там в твою бедовую голову опять забрело?
Гостья присела на стул для посетителей, затеребила шарф.
– Женька, – едва слышно призналась Анна. – Не могу я больше, Наташ! – Девушка прикусила губу, глаза защипало от навернувшихся слез. – Он совсем не видит во мне женщину, понимаешь!
– Приворот дело не решит, – категорично отрезала Наталья. – Дался тебе этот Женька, вот упрямая-то! – Она фыркнула. – Сколько ты по нему сохнешь, болезная? Может, пора перерастать уже детское увлечение? – в голосе травницы послышалось сочувствие.
– Думаешь, я не пыталась? – Аня криво улыбнулась. – Ничего не вышло, понимаешь? Да мне даже целоваться с кем-то противно! – Она поморщилась, потом неуверенно покосилась на собеседницу. – Наташ… Совсем-совсем ничего сделать нельзя? – жалобно переспросила она.
Наталья вздохнула, помолчала.
– Ты же говорила, он с кем-то встречается, – решила она прощупать почву до конца. – Так?
– Да, Аленой зовут, они вместе работают, – кивнула Аня. – Я ее не видела ни разу, но Женька всегда, когда говорит о ней, так улыбается, будто она – долгожданный подарок. – На ее лице снова мелькнула кривая усмешка. – А во мне вообще не видит девушку. – Плечи Ани опустились.
Травница покачала головой, ее взгляд стал задумчивым.
– Я бы на твоем месте, милочка, сначала вообще проверила, кто тебе этот Женька, болезненное увлечение детства или что-то действительно важное, – обронила она. – А потом уже о каких-то действиях думала. Если он по судьбе тебе, то, пожалуй, кое-что я могу сделать. – Наталья подняла ладонь, останавливая воспрянувшую духом Аню, хотевшую что-то сказать. – Подожди, я не договорила! Это только в том случае, если Женька – действительно твой мужчина. – Наташа пристально посмотрела на девушку, потом достала из ящика стола пухлую визитницу и вынула из нее кусочек тонкого картона. – На, это недалеко. Если что-то дельное, возвращайся. Если нет – ищи себе другого, поняла? – строго добавила Наташа. – И учти, попытаешься обмануть – наша дружба закончится. Я Веронику хорошо знаю и не поленюсь позвонить ей и уточнить. – Травница прищурилась. – Поняла, Ань?
Лисица взяла визитку, и на сей раз ее улыбка была грустной.
– Да понимаю все, Наташ, не такая я уж дура, знаешь ли. – Аня спрятала картонку в карман. – Ладно, вернусь через полчасика.
– Давай. – Наталья села обратно на стул, проводила подругу взглядом и не удержалась от вздоха. – Ох, Анька, – тихо пробормотала она под нос. – Не дура, конечно, но глупая-а-а-а…
Но Анна подругу уже не слышала, спеша по адресу на визитке. Салон гадалки, как значилось, располагался всего в паре домов от магазинчика Наташи, и девушка сразу увидела вывеску, поднялась по ступенькам крыльца и даже взялась за ручку… И застыла, внезапно оробев. А что, если Наташка права и Женька вовсе не ее судьба, а всего лишь блажь, детская упрямая влюбленность? Сейчас вот ей скажет прорицательница, и что дальше? Пытаться строить жизнь заново? Аня нахмурилась и решительно сжала губы, потянув дверь на себя. Наташа права, нечего вести себя как девчонка и пора ставить точку во всей этой истории. Вот сейчас она и узнает, стоит ли дальше цепляться за Женьку или дать себе подзатыльник и посмотреть вокруг. Да хотя бы на Ваську из третьей группы, он на нее со второго курса заглядывается. Аня переступила порог салона и огляделась.
В приемной – удобный диван у стены, столик с журналами и вазочкой с конфетами, на стенах – коллажи из сухих цветов и нейтральные картины. За низкой стойкой никого не было, однако едва Аня появилась, из двери рядом вышла женщина средних лет в брючном костюме и доброжелательно улыбнулась девушке.
– Вы по записи? – уточнила она.
– Н-нет, я от Наташи, – немного неуверенно покачала головой Анна. – Она травница, тут недалеко…
– А-а-а, Наташенька, – перебила ее женщина – по-видимому, та самая Вероника, – и махнула рукой. – Ну проходи, у меня как раз есть немного времени. Куртку можешь здесь повесить.
Аня разделась и прошла за гадалкой в дверь, где и находилось основное помещение, как сразу поняла лисица. Приглушенный свет, задернутые плотные шторы, посередине стол, два стула, у стены – старинный комод. Еще одна дверь вела, видимо, вглубь, в подсобные помещения. Вероника села за стол, в ее руках появилась толстая колода карт, и хотя женщина продолжала улыбаться, взгляд стал острым, пронзительным, тяжелым.
– Присаживайся, – негромко предложила хозяйка салона. – Что тебя тревожит? – Она начала неторопливо перемешивать карты длинными, без украшений, пальцами.
– Один человек… – Аня в волнении сжала концы шарфа, не отрывая глаз от рук Вероники. – Я… хочу знать, какую роль он играет в моей жизни и стоит ли дальше о нем думать? – выпалила она на одном дыхании, храбро посмотрев в лицо женщине.
Та наклонила голову и протянула Ане колоду.
– Сдвинь. Как его зовут? – коротко спросила она.
– Женя Соколинский, – ответила лисица, аккуратно, одним пальцем сдвинув карты. – Есть фотография, если что, – добавила она.
– Мне достаточно имени. – Вероника забрала колоду и выложила три карты.
Картинки Ане были незнакомы, гадалка пользовалась не Таро и не обычными картами, а какой-то своей колодой. Наверняка доставшейся по наследству. У девушки невольно екнуло сердце, и те несколько мгновений, что Вероника молчала, она уже успела себе напридумывать каких-то ужасов.
– Сложно все у вас, но та, что рядом с ним сейчас, – палец женщины указал на карту слева, с фигурой в платье, сидевшей спиной на камне, около озера, – не его судьба. Уйдет она от него, ну или он от нее. – Вероника пожала плечами. – В общем, несерьезно все у них.
Аня поняла, что не дышала, слушая гадалку, и когда в груди закололо, сделала судорожный вдох, чуть не закашлявшись. Облегчение обрушилось на нее ледяным водопадом, заставив задрожать от эмоций, и она едва удержалась от радостной улыбки.
– Он сам запутался, но ты к нему ближе. – Вероника выложила еще одну карту, сверху. – Наберись терпения, всему свое время. – Она чуть улыбнулась и подняла глаза на Аню. – Судьба вас теперь вряд ли разведет. – Палец гадалки уперся в изображение толстой якорной цепи на карте сверху.
От сумасшедшей радости, бурной волной захлестнувшей ее, сдавило грудь, Аня не отводила глаз от Вероники, гипнотизируя гадалку взглядом, в котором искрилась надежда.
– Значит… Он в самом деле мой мужчина? – еле слышно переспросила она, боясь поверить в такое чудо.
Вероника прищурилась, собрала карты и смерила Аню задумчивым взглядом.
– Это зависит только от вас двоих, станешь ли ты его женщиной, а он – твоим мужчиной, – негромко ответила наконец она. – Или вы так и будете бегать друг от друга.
– Я не бегаю от него! – тут же возмутилась Аня, и так обидно стало, что аж слезы на глаза навернулись.
– Но и ничего не делаешь, чтобы заставить по-другому посмотреть на себя, – парировала гадалка и поднялась. – Все, я тебе сказала, делай выводы, девочка, – решительно подвела она черту под их диалогом. – Пойдем, а то у меня скоро клиент придет.
Аня поспешно встала и пошла за Вероникой к выходу.
– Я вам что-то должна? – Лисица потянулась к сумке за кошельком.
– Да ну что ты, за что. – Она замахала руками. – Это так, мелочь, а не услуга, тем более если Наташка тебя ко мне отправила. – Вероника обернулась через плечо и улыбнулась. – Ты, главное, правильно распорядись сведениями, – посерьезнев, добавила гадалка. – И выводы сделай нужные.
Из салона Аня выходила задумчивая и сосредоточенная. Как заставить Женьку посмотреть на себя по-другому? На свидание его пригласить? Так не придет, он же со своей этой, светленькой наверняка будет. Устроить еще одну провокацию? Так предыдущие ни к чему не привели. Тогда что? Разве маму попросить о помощи, она к Жене всегда хорошо относилась, правда, как воспримет чувства дочери к сыну друзей семьи? Анна тряхнула головой и решительно расправила плечи: сначала к Наташке за очередным ценным советом, а потом уже составлять план, теперь уже подробный и верный, который уж точно приведет к ней Женьку.
К подруге она возвращалась повеселевшая и уверенная, что теперь все будет хорошо. Ведь Наташка вряд ли послала бы ее к шарлатанке. Анька распахнула дверь в лавку травницы и радостно изрекла с порога:
– Натка, она сказала, они расстанутся!
Все так же читавшая за прилавком подруга вздрогнула и чуть не выронила журнал, укоризненно посмотрев на возбужденную Аньку.
– И чего так орать? – недовольно произнесла она и поднялась. – Кто расстанется, о чем ты?
– Ну, Женька со своей этой. – Аня небрежно дернула плечом, потом с надеждой уставилась на Наташу. – Ты обещала помочь, если все в порядке будет, – напомнила она.
Травница несколько минут пристально смотрела на лисицу, потом медленно кивнула.
– Да, говорила, только если Женька действительно твой суженый, – согласилась Наталья.
– Можешь Веронике позвонить, – легко ответила Аня. – Она сказала, судьба нас не разведет больше.
Наташа еще помолчала, не отрывая от нее взгляда.
– Ладно, пойдем, – отрывисто произнесла она и вышла из-за прилавка, направившись в глубь магазинчика.
Аня нырнула за ней, и запах трав стал гуще, насыщеннее. Девушка сморщилась и чихнула, для ее чувствительного носа ароматы были слишком сильными. В небольшом коридоре громоздились коробки и пакеты, в которых, по всей видимости, хранилось добро Натальи, а в конце виднелась приоткрытая дверь, за которой оказалась настоящая лаборатория. Стол с кафельной столешницей, уставленный многочисленными колбочками, пробирками, другой стеклянной посудой, названия которой Аня не знала. Еще всякие причудливые приборы, а над горелкой в очередной колбе что-то тихонько булькало, закрепленное на штативе.
– Так. – Наташа остановилась около одного из стеклянных шкафчиков и достала из кармана связку разнокалиберных ключей. – Я уже говорила, приворотами и прочей незаконной ерундой не занимаюсь, и все, чем могу тебе помочь, Ань, это вот этим. – Она развернулась и протянула подруге небольшой пакетик с травами. – Когда заваривать будешь, наговор пошепчи, сейчас напишу, отвар усиливает эмоции, если есть хоть какая-то симпатия и если это не идет вразрез с судьбой. – Наташа помолчала. – Подлей Женьке, пусть выпьет. Твой человек – это подтолкнет его в нужную сторону, ну а не твой. – Травница прищурилась, ее взгляд стал тяжелым, пронизывающим. – Ничего не случится, но ты откат словишь, сляжешь на несколько дней.
– Мой, – тихо, твердо ответила Аня, не опуская глаз. – Пиши слова.
Она придумает, как напоить Женьку отваром, обязательно.

Глава 5

Мы с бабушкой гуляли почти весь день по осеннему Питеру, время от времени заходя в кафе, согреваясь вкусным кофе. Исходили весь центр, прошлись по Петроградке, и, конечно, бабуля вытащила из меня не только рассказ о том, как я жила тут четырнадцать лет, но мы подобрались потихоньку и к моей нынешней непростой ситуации в личной жизни.
– И как-то вот так получилось, – закончила я длинный рассказ утренним звонком Женьки. – Кажется, мы помирились, но…
– Ты не чувствуешь радости, – перебила меня бабушка – мы сидели как раз в одном из кафе на Петроградке, недалеко от метро.
– Д-да, – чуть запнувшись, подтвердила я и опустила взгляд в чашку с капучино, обхватив ее ладонями. – Бабуль, понимаешь, Женька хороший, мы же с ним с весны вместе живем, а до того встречались три месяца! – Я прерывисто вздохнула.
– Тебе удобно с ним, – безжалостно припечатала бабушка, совершенно не щадя мои чувства. – Тебе просто было одиноко, хотелось тепла и уюта, и Женя тебе все это дал. А ты взяла, особо не задумываясь, к чему это может привести. – Она замолчала, я осторожно покосилась на бабулю и вздрогнула от ее внимательного взгляда.
– Бабуль, он меня замуж звал! Как я могу уйти от него сейчас? – нервно отозвалась я, глотнув кофе. – Да и… – запнулась, собралась с мыслями и все же призналась: – Да, мне с ним удобно…
– Так чего же не согласилась на его предложение? – насмешливо заметила Ева. – Не надо обманывать его, Ален, и жалеть тоже, – тихо и уже серьезно добавила она. – Это нечестно по отношению к мужчине, поверь.
У меня вырвался смешок, который я быстро задавила.
– И что, к Рэму уходить, что ли? Мне его вон всем офисом сватают, – огрызнулась я, уже немножко жалея, что затеяла этот разговор.
Успокоения он мне точно не приносил.
– Рэма? – озадаченно переспросила бабуля, и пришлось пояснять.
– Он сказал, что я ему нравилась, когда он моим телохранителем был, – нехотя ответила, уже подозревая, что услышу.
Однако ошиблась.
– Рэм не будет отбивать тебя у Жени, – спокойно заметила бабушка, и я озадаченно уставилась на нее. – По крайней мере, пока ты не дашь ему повод. – Она пристально посмотрела на меня.
– Почему? – вырвалось у меня немножко с обидой.
Ева улыбнулась и вздохнула.
– Он так воспитан, Ален. Чужая женщина для барса – неприкосновенна, – пояснила она, и показалось, в ее голосе мелькнуло сочувствие.
– Офигеть, а! – Я откинулась на спинку стула, пытаясь сообразить, как относиться к словам бабули.
То есть я и не узнаю пока, какие у Рэма в отношении меня намерения, да? Пока сама не начну вешаться ему на шею?! Или пока от Женьки не уйду… Поморщившись, я потерла лоб, поняв, что разговор с бабулей не особо помог.
– Слушай сердце, Аленушка, – мягко произнесла Ева. – Как только выключишь голову и включишь чувства, все встанет на свои места. Ты мне лучше скажи, ты все-таки в Питере решила остаться? – резко переключила она тему.
Мы еще немного поговорили о моих планах, бабуля сказала, что не настаивает, хотя по-хорошему, меня в Мурманске ждут, если я вдруг решу вернуться и принять дела как единственная прямая наследница. И уже ближе к вечеру я повезла Еву к себе домой на Петроградку. Поймала себя на том, что с гораздо большим удовольствием осталась бы здесь с бабулей, чем поехала к Женьке, но я грозно шикнула на малодушные мысли и, вручив Еве ключи и показав, что где в квартире, я вышла на улицу и достала телефон. Несколько мгновений смотрела, но набрать номер не успела – Женька позвонил сам.
– Привет. – Я ответила сразу и постаралась добавить в голос побольше радости. – Вы уже закончили?
– Да, у нас новое дело. – Лис, судя по всему, был доволен и спокоен, что обрадовало и меня. – Откуда тебя забрать?
– Давай от Петроградки, я к метро подойду. – Хотя Женька знал, где я жила до того, как перебралась к нему, почему-то не хотелось, чтобы бабуля видела, как он за мной приезжает.
Да, мои странные желания и эмоции в последние дни приводили в полное недоумение в первую очередь меня саму…
– Договорились. А потом ужинать, да? – уточнил Женя.
Я вспомнила, что мы о чем-то таком договаривались, и кивнула, а потом поспешно произнесла вслух:
– Хорошо, жду тогда.
Странное ощущение. Вроде утром решили забыть нашу размолвку, но… Что-то все-таки уже было не так, как раньше. Можно сделать вид, что ничего не было, конечно, ни кольца, ни встречи с Рэмом, ни психа Женьки по поводу нашего обеда, однако я знала, что не получится. И что с этим делать, как себя вести? Хмурясь и кусая губы, я брела к метро, глядя под ноги, и мысли в голове крутились не совсем радостные. Надо срочно окунуться в работу, тем более, как сказал Женька, там новое дело пришло. Расследование – самое то, чтобы развеяться и не думать слишком много о плохом.
Я дошла до метро, и через несколько минут у тротуара остановился Лис. Сев в машину, я посмотрела на лицо Женьки и… поняла, что соскучилась за эти сутки, что мы не виделись, и вот совсем-совсем не хотелось что-то выяснять, объяснять или тем более расставлять мифические точки. Лис был родной и привычный, и я, глядя на его лицо, искренне улыбнулась.
– Привет, – поздоровалась, а через мгновение, тихо пискнув, оказалась в крепких объятиях Женьки.
– Привет, лисена, – выдохнул он мне на ухо и закрыл рот поцелуем.
Ну… Я, конечно, ответила, лишь на несколько секунд почувствовав неловкость – все же раньше Лис не отличался таким сильным выражением эмоций. Нет, понимаю, мы впервые, пожалуй, за нашу совместную жизнь так серьезно поссорились, что даже ночевали порознь, но мне как-то больше хотелось просто уткнуться ему в плечо и так посидеть. К страстному и нетерпеливому поцелую я совершенно неожиданно для себя оказалась не готова.
К счастью, Женька не стал затягивать процесс и отстранился, дав мне перевести дух. Я поспешно вернулась на свое сиденье и заявила:
– Хочу есть! Поехали?
Не знаю, может, он и ожидал от меня каких-то других слов, но я действительно проголодалась и… Если честно, старательно пыталась делать вид, что между нами нет недомолвок и все по-прежнему.
– И да, расскажи, что там за новое дело, – быстро добавила, чтобы отвлечь Женьку от повисшего в воздухе ощущения некоторой неловкости.
– В суши? – уточнил он, выруливая на Петроградку и ничем не показывая, что что-то не так. Дождавшись моего кивка, Женя начал рассказывать о новом деле: – Пришла некая Лариса, сказала, подозревает проклятье на своей семье…
Всю дорогу до ресторана мы обсуждали новое дело, и я слегка удивилась, услышав, как Лис вскользь обронил, что они вместе с Рэмом ездили проверять сведения по делу. Вот тут бы и прерваться, обсудить все-таки тот инцидент, и я даже открыла рот, чтобы это сделать. Но вместо этого спросила о планах на завтра по делу о проклятье. Оправдываться за обед с Рэмом не хотелось, тем более я не считала, что сделала что-то предосудительное, а раз Женька не заводил об этом разговор, то, наверное, и не нужно заговаривать на эту тему.
Мы остановились у «Двух палочек», зашли и заняли столик.
– А как твой день? – спросил осторожно Женька, пока я рассматривала меню.
– Нормально, с бабулей пообщалась, – рассеянно ответила, решая, взять свинину в терияки или все-таки роллы. – Она на два дня всего приехала.
Он помолчал, а я как раз определилась с едой и протянула меню ему. Рыжий взял, окинул меня странным взглядом, и я внутренне слегка напряглась.
– Ты что-то вспомнила из своего прошлого, да? – задал он следующий вопрос.
– Вспомнила. – Я грустно улыбнулась и отвела взгляд. – Только лучше бы не вспоминала. – Перед глазами опять промелькнули картинки той страшной ночи, и в горле встал ком. – Давай не будем о моем прошлом, – решительно попросила я, не глядя на него. – Было и было, уезжать я не собираюсь и что-то менять в своей жизни тоже. – Наконец подняла глаза на Женьку, встретившись с ним взглядом.
Показалось или нет, в глубине мелькнуло что-то, похожее на разочарование? Он счел это завуалированным «нет» на его кольцо? Ну… Пускай, я не готова обсуждать еще и этот вопрос сегодня.
– Как скажешь. – Женька все-таки улыбнулся и накрыл мою ладонь своей. – Ты на выходные к своим? – перевел он разговор на нейтральную тему.
Дальше ужин прошел спокойно. Мы ели, время от времени разговаривали, потом отправились домой. Вечер протекал плавно, как всегда, да. Почти. Женька смотрел телевизор, я лежала у него на коленях с ноутом, его рука обнимала меня за плечи. Уютно, хорошо, тепло. Но чем ближе стрелки подходили к полуночи, тем сильнее росло во мне странное чувство, смутное беспокойство, что ли. Я отложила ноут, встала и направилась на кухню, съела кусочек сыра. Потом выглянула в гостиную – Женька уже выключил телевизор.
– Спать? – Он вопросительно посмотрел на меня.
– Да, наверное, – не слишком уверенно кивнула я, прислушиваясь к своим эмоциям.
Да к черту, ну о чем я, в самом деле. Отбросив малодушные мысли, а не лучше ли дождаться, пока Женька уснет, и прийти позже, я взяла халат, полотенце и отправилась в ванную. Это же Лис, мой родной рыжий, с которым я прожила все эти месяцы, так неужели из-за маленькой размолвки и всяких туманных предсказаний разрушу все своими руками? Нет, и пусть говорят что угодно, я отталкивать Женьку не стану. Может даже, немножко подумаю, поговорю с Варварой еще и даже приму его предложение… Позже. Не сейчас. Может, через недельку, или две, или месяц.
Понежившись под горячим душем, я вымылась и вернулась в спальню, где меня уже ждал Лис. Он не включал свет, мы и без него отлично ориентировались, и я, сняв халат, скользнула под одеяло, прижавшись к горячему телу рыжего. Его настойчивые губы накрыли мой рот, ладони нетерпеливо скользнули вдоль уже моего тела и замерли на попке, прижимая ближе к себе. И я обняла его за шею, расслабляясь, позволяя ласкать себя и привычно растворяясь в удовольствии. Признаться, не прислушивалась, что там бормотал Женька лихорадочным шепотом, покрывая мою шею и грудь торопливыми поцелуями, я плыла на волнах эмоций, погрузившись в них и ни о чем не думая. Обычно я принимала активное участие в сексе, но в последнее время так выходило, что Лис брал инициативу на себя, и мне оставалось только расслабиться и наслаждаться. Разбаловал он меня…
Чуть позже я лежала, слушая тяжелое дыхание Женьки около уха, смотрела через его плечо в темное окно и понимала, что спать не хочу, даже несмотря на насыщенный день и тревожную предыдущую ночь. Рассеянно перебирая мягкие волосы рыжего, я лениво размышляла, а не выпить ли мне сейчас чего-нибудь вкусненького на кухне – а заодно и до душа прогуляться. Пальцы Лиса медленно водили по моей спине, щекоча влажную кожу, щекой я ощущала, как быстро бьется его сердце, и вроде бы все было как раньше, как всегда. Вроде бы. Неслышно вздохнув, я пошевелилась и приподняла голову, посмотрев на умиротворенное лицо Женьки.
– Я в душ быстренько, ага? – шепнула, чмокнув его в слегка колючий подбородок.
– Ага, – немного сонно отозвался он. – С тобой пойти?..
– Спи. – Я ласково улыбнулась и пригладила его рыжие вихры. – Я недолго.
Еще только на кухню заскочу все-таки, очень уж горячего шоколада захотелось. Вообще, я чувствовала себя подозрительно бодро, и пальцы невольно скользнули по кулону на шее – в течение дня и не вспоминала об амулете, подаренном Рэмом. Может, в нем не только защита?.. Я чуть нахмурилась, включила воду и залезла под теплые струи, мысли снова свернули к моему прошлому и убийству семьи. Бабушка говорила, что хоть расследование и не прекращалось, все равно не удалось найти следов. Подозревали сначала того некроманта, которого папа засадил, но улик не нашли. А больше никаких серьезных противников или жаждущих мести у моего отца и не нашлось. Нет, ненавидящие и желавшие ему смерти были, но вот до реальных действий они вряд ли бы созрели. Я прикрыла глаза, подняв голову и позволив каплям воды стекать по лицу. Некромант. Из головы не выходило лицо, мелькнувшее в памяти, и то, которое я в новостях видела. Узнать бы о нем больше, на всякий случай, и подробнее о его судьбе.
Закончив с водными процедурами, я небрежно запахнула халат, поспешила на кухню и по пути взяла из гостиной ноут – все равно спать не хочу, а пока пью шоколад, полазаю в сети, вдруг получится что-то нарыть. Не давал мне покоя тот некромант, вот не давал, и все. Быстренько заварив себе вкусняшки, я забралась на любимый подоконник и углубилась в исследование. Для начала узнать бы, как звали того некроманта, и это получилось быстро: Юрий Осокин. Его осудили на десять лет и отправили охранять резервацию вампиров – одну из трех, находившихся в окрестностях Мурманска. В общем, обычное наказание для провинившихся обладателей темной силы, ведь только они могли справиться с нежитью, единственной, которой позволялось официально хоть как-то существовать с людьми, пусть и со строгими ограничениями. Обычные некроманты, не осужденные, дежурили в резервациях сменами, их направляли от гильдий ближайших городов. Хм. Значит, этот Юрий четыре года назад освободился. И наверняка именно его проверяли, о нем говорила бабуля, хотя имени не называла. Она вообще вскользь о делах тех дней упоминала, и я видела, что ей тоже больно вспоминать, как и мне. Ведь бабуля потеряла старшего сына и внука.
Отогнав грустные мысли, я вернулась к поискам и нашла статью, в которой освещалось расследование убийства моего отца, в том числе, какие действия совершались, каких свидетелей и подозреваемых допрашивали и так далее. Конечно, далеко не все попало в новости, но мне и того хватило, чтобы понять: Осокин в ту ночь не дежурил, находился в казарме, спал, что показывали камеры. Всех, кто дежурил, тщательно допросили, но они все были контрактники и с моим отцом дел не имели никаких. Странно все это, очень странно. Чтобы вампиры выбрались за пределы охранного периметра, кто-то должен был провести их через пропускные пункты или отключить сигнализацию и деактивировать светлые заклинания. Ну или одарить нападавших амулетами. Амулетов при вампирах не нашли, и сдается мне, если они умные – а эти твари слыли именно такими хищниками, то сразу после того, как выбрались из резервации, они их уничтожили. Мда, тупик, однако. Но все-таки не давал мне покоя этот Осокин, вот не давал, и все.
Я сама не поняла, как у меня в руках оказался телефон, и я набрала номер Рэма, даже не посмотрев на часы. И только когда пошли гудки, мой взгляд остановился на циферблате на стене. Час ночи. Ой… Однако отбой я нажать не успела: в трубке раздался голос барса, и, судя по его бодрости, шеф еще не спал, к моему облегчению.
– Алена? – несколько удивленно переспросил он. – Что-то случилось?
– Не совсем, – торопливо ответила я, стараясь не думать о том, что сейчас ночь, а я звоню Рожнову по довольно пустяковому поводу. – Я тут покопалась в сети, почитала про дела отца. Скажи, а вы проверяли, где сейчас Юрий Осокин? Это последнее дело папы…
– Я помню, – перебил меня Рэм, и в его голосе проскользнули странные интонации. – Его проверяли, Ален, в числе прочих. Но в ту ночь не его дежурство было, и ни с кем он не менялся, в казарме был.
– Да знаю, бабушка говорила. – Я посмотрела в окно и прикусила губу. – Рэм, пожалуйста, можешь проверить, где он сейчас? – помолчала и добавила: – Я его лицо видела, когда по мне заклинанием долбануло.
В трубке повисла тишина.
– Кулон на тебе сейчас? – спросил шеф совсем другим голосом, в котором слышалось беспокойство.
– Да, – почему-то я улыбнулась от такой заботы, от его вопроса в животе словно защекотало невидимой кисточкой.
– Хорошо, я проверю, что там с Осокиным. Кулон не снимай, – еще раз повторил он. – Тебя завтра ждать?
– Конечно, – немного удивленно ответила я. – Бабуля завтра уезжает, я отдохнула, да и Женька сказал, у нас новое дело, да?
– Да, новое и довольно интересное, – подтвердил Рэм.
– Ну тогда завтра утром приедем. – И я немного поспешно попрощалась: – Спокойной ночи, извини за поздний звонок.
– Ладно, я все равно не спал еще. Спокойной ночи, Алена, – отозвался Рэм и отключился.
Я же, отложив телефон, невольно нащупала кулон на груди, пальцы рассеянно погладили украшение. Возможно ли, что Осокин действительно виноват в смерти моих родителей и теперь охотится за мной, чтобы закончить месть? Но при чем тогда тут «Зов сирены»? Хочет, чтобы я сама к нему пришла, добровольно? Поежившись, обхватила кружку с шоколадом обеими руками и отхлебнула вкусного напитка. Нечего раньше времени панику поднимать, может, это и не некромант, а память просто сыграла со мной дурную шутку. Я допила шоколад и вернулась в спальню – Женька уже крепко спал. Осторожно устроившись рядом с ним, я укрылась одеялом до самого носа и последовала его примеру. Не могу сказать, что душевное равновесие вернулось ко мне полностью, но стало немного спокойнее, безусловно. Однако последней мыслью было, что это затишье перед бурей и обманываться не стоит.

Утро началось как обычно – с запаха кофе, щекотавшего ноздри, и легкого, нежного поцелуя в губы. И все бы ничего, я даже улыбнулась, открыв глаза, но подмеченная в глубине взгляда Женьки затаившаяся тревога смазала хорошее настроение.
– Доброе утро, лисенок, – поздоровался он, склонившись надо мной и внимательно глядя в глаза.
– Привет, – тем не менее ответила я, выпутываясь из одеяла и цапнув чашку с кофе. – Спасибище, Жень.
Я отмахнулась от вредных и нехороших мыслей, что, несмотря на вроде бы примирение, что-то все-таки было не так, умылась, оделась, мы позавтракали и поехали в агентство. В машине я решила, что стоит объяснить Женьке, зачем мы тогда ходили с Рэмом обедать, эта заноза не давала мне покоя, и совесть не позволяла спустить на тормозах. Набрав в грудь побольше воздуха, я заговорила:
– Жень, насчет того обеда с Рожновым…
– Я знаю, – перебил Лис, и мои брови поползли вверх в удивлении. – Мне Рэм сказал. Ты хотела узнать о своем прошлом.
Мой рот как открылся, так и закрылся. Странно, значит, Рэм и Женька разговаривали обо… мне? Наверное, когда вместе ездили по новому делу, но я бы ни за что не подумала, что Рэм способен обсуждать подобные вещи. Покосилась на Лиса и поправилась: нет, наверное, все же рыжий завел разговор. Мда, странно все это. Я не нашла ничего лучшего, чем кивнуть и сказать:
– А, ну да, так и было.
Дальше до самого офиса мы ехали молча. Ну а когда вошла в нашу квартиру, первый, кого увидела, переступив порог гостиной, – барс. Он занимал кресло, остальные наши сидели на диване, и, по всей видимости, мы с Женькой успели как раз на совещание, проводившееся в уютной домашней обстановке. На столе стояла тарелка с нарезкой сыра и мяса, вазочка с печеньем, народ держал чашки с чаем. Телевизор тихо бормотал новости, как всегда, Вася сидела с ногами на диване, привалившись к Андрюхе, Рада чуть в сторонке с неизменной колодой, которую лениво перемешивала в руках. По остальным я скользнула взглядом мельком, а вот на Рэме мои глаза задержались и никак не хотели перемещаться на что-то другое. Все то же невозмутимое лицо, гладко выбритый квадратный подбородок, затейливая вязь татуировки на виске. Он тоже держал в ладонях чашку с кофе, и едва я появилась, наши взгляды встретились.
Всего лишь на мгновение тело охватила дрожь, а в самом низу живота зародилось странное тепло, стремительно расползавшееся по венам горячими змейками. Показалось, в глубине спокойных голубых глаз мелькнуло выражение, очень похожее на радость, но Рэм почти сразу посмотрел мне за спину, а вокруг моей талии обвилась рука Женьки. Пришлось срочно изображать улыбку, адресованную всем, и приветственно махать.
– Всем трям. – Я прикинула наличие свободных мест и решительно направилась к любимому подоконнику. – Мы не опоздали?
Сидеть на коленях у Женьки на глазах у всех… Ладно, ладно, на глазах у Рэма, не хотелось, при одной мысли об этом охватывало непонятное стеснение и напряжение, будто делаю что-то предосудительное. Отвлекаться на личные переживания и срывать рабочий процесс желания не было, поэтому я заняла место, откуда всех и видно, и слышно. И никто не в обиде. Надеюсь.
– Нет, мы как раз только начали. – Рэм покачал головой, пожал руку Женьке.
Меня эта мелочь порадовала: открытый конфликт между ними здорово мешал бы работе и пришлось принимать крайние меры. Видимо, они действительно до чего-то там договорились между собой, вот и ладушки. Женька, проводив меня взглядом, занял второе свободное кресло, и совещание продолжилось.
– Так, на сегодня две задачи, проверить еще раз квартиру Ларисы, – Рэм посмотрел на меня, – Ален, поедешь с Радой, заодно оставишь там на всякий случай пару амулетов. – Я кивнула. – И вторая задача. Женя, мы с тобой едем в офис, встретимся с этим директором еще разок и тоже оставим там прослушку.
– Хорошо, – теперь кивнул Лис.
– Андрей, свяжись тогда с матерью Ларисы, спроси, почему она выбросилась из окна и не было ли в их семье каких-нибудь старинных преданий, легенд или что-то вроде. – Рэм посмотрел на некроманта.
– А после Ларисы, может, с Мариной поговорим? – поинтересовалась Рада, пока я вспоминала, кто эта Марина. – Лариса адрес вроде оставляла.
– Да, стоит, – согласился Рэм. – Василис, тогда остаешься на хозяйстве. – Барс чуть заметно улыбнулся ведьме.
– Без проблем, – легко отозвалась Васька, и ее улыбка была шире.
– Тогда звоню Ларисе. – Рада поднялась.
– Пошел готовиться. – Андрей тоже поднялся, Рэм следом за ним.
– Мы после обеда поедем, – напомнил барс Женьке, и тот наклонил голову.
– Да, помню, – кратко ответил Лис.
– Тогда работаем, господа и дамы. – Рожнов улыбнулся и хлопнул в ладоши.
Рада закончила краткий разговор по телефону и подошла ко мне.
– Поехали, она дома сейчас.
– Не на работе? – мимолетно удивилась я, выходя в коридор.
– Нет, она домохозяйка. – Цыганка пожала плечами. – Слегка нервная, испуганная, ее эти смерти в семье сильно подкосили. Василиса вчера ей травок оставила, должно помочь. Но что-то там нечисто, Ален, вот печенкой чую, – задумчиво добавила Рада, одеваясь. – Проклятья как такового не ощущаю, и порчи тоже карты не показали, и энергетика. Но что-то темное есть. – Она нахмурилась. – Может, ты унюхаешь, я не ощутила, а карты лишь намекают, что надо копать дальше.
– Посмотрим, – покладисто согласилась я.
Машину взяла Женькину – наверняка они с Рэмом поедут вместе, на шефовской. В городе на дорогах к этому времени пересменка образовалась между утренними пробками и обеденными, и до дома Ларисы мы добрались быстро, благо жила она в центре, в тихом квартале на Ваське, на Шевченко. Отвлекаться во время езды я не стала и пытать Раду на предмет сделанного мне предложения тоже, решила отложить на потом, тем более Лис сам сказал, что не будет требовать ответа в ближайшее время. Мысли перескочили на завтра – выходные, и я поеду к Варваре! Невольно улыбнулась, чувствуя, что соскучилась по моим приемным родителям. Отдохну, поговорю еще и с ней и обязательно расскажу, что я вспомнила свое прошлое. Ну и уложу некоторый сумбур в голове.
Когда мы уже подъезжали к нужной улице, Рада вдруг негромко спросила, не глядя на меня:
– Помирились с Женькой, да?
Я осторожно покосилась на гадалку, внутренне напрягшись. Не хочу снова разговоров о судьбе и прочем! Вот не хочу, и все.
– Да. Это плохо? – получилось немного резко, но извиняться не собиралась.
Да, Рада гадалка и все такое, но я очень не люблю, когда мне диктуют, что и как делать.
– Нет, почему. – На ее губах появилась загадочная улыбка. – Все равно все будет так, как должно быть, Алена.
Сказала эту странную фразу и замолчала, продолжая улыбаться. Да и ладно, переспрашивать и пытать не собираюсь, ну его. Остановив машину у нужного подъезда, я вышла, Рада за мной, мы позвонили в домофон, и Лариса открыла нам. Она жила на втором этаже, дом старого фонда, естественно, но ремонт вполне приличный, хотя и не особо дорогой. Длинный коридор, в котором нас встретила хозяйка, справа – большая кухня-столовая, дальше гостиная, в конце коридора спальня, и последняя комната представляла собой смесь кабинета и библиотеки. Я обзавидовалась высоким, под потолок, шкафам с книгами, прикрытым стеклянными дверцами, и не сдержала восхищенного вздоха.
– Это еще мои бабушка и дедушка собирать начали, – с законной гордостью пояснила Лариса, заметив мои эмоции. – Но я уже просто храню, ничего в этом не понимаю, поэтому не продаю и не покупаю. – Женщина вздохнула.
Я не стала затягивать визит и сразу попросила:
– Можно, я тут начну?
– Да, конечно, – легко согласилась Лариса. – Вам что-то нужно?..
– Особо ничего, подождете в другой комнате? – Я улыбнулась хозяйке.
– Хорошо. – Она кивнула и вышла с Радой из кабинета-библиотеки.
Я же, быстро раздевшись, перекинулась в песца, конечно – он магию чуял в разы лучше, чем кошка, да и кошка скорее защитная ипостась с ее зубами и когтями. Обнюхала помещение, не уловила никаких отголосков запретной магии и выскользнула в коридор. Лариса и Рада сидели в гостиной и негромко разговаривали, я быстро обследовала кухню, заглянула в спальню и ничего нигде не обнаружила. Не пахло в этой квартире запретной магией, ни проклятьем, ни порчей. Может, что-то даст допрос Андреем души и расставленные «жучки»?

Глава 6

На глаза хозяйке я не показывалась – вообще не очень люблю, когда на моего зверя незнакомые люди пялятся, а еще хуже, когда умиляются и тянутся потискать. Песец ведь – хищник ко всему прочему, об этом почему-то не помнят… Поэтому я тихонько вернулась в библиотеку, обернулась обратно и оделась.
– Проклятья нет, – уверенно заявила, переступив порог гостиной. – Порчи тоже.
Рада нахмурилась, вертя в пальцах карту – семерку Мечей, как я заметила. Знак предупреждения об опасности.
– Лариса, я вижу только один выход, – заговорила она и достала из кармана мешочек с подслушивающими артефактами. – Мы поставим вам защиту на всякий случай и будем дальше искать, конечно, проверим все смерти, – предложила она. – Как только что-то узнаем, сразу вам сообщим.
Правильно, сообщать о том, что мы будем слышать разговоры, не стоит. Разрешение у нас есть, этого достаточно. Возможно, все эти смерти подстроены лишь с одной целью – убедить Ларису, что тут дело действительно нечисто. Вот только зачем? Надеюсь, узнаем.
– Конечно, ставьте, – обрадовалась Лариса и заметно расслабилась. – Спасибо вам!
Рада достала три фигурки зверьков, отдаленно похожих на тушканчиков своими большими ушами, прошлась по квартире и поставила их в спальне, кухне-столовой и гостиной. Библиотеку решили не трогать, по словам Ларисы, в этой комнате и она, и ее будущий муж бывали крайне редко и она в основном пустовала. Уточнили еще раз адрес ее сестры Марины, Лариса сказала, что та домой с работы приходит к семи вечера, и на этом распрощались с хозяйкой. Перед возвращением мы с Радой решили заехать пообедать все в то же грузинское кафе и только потом вернулись в офис. Там царило некоторое оживление: Андрей уже пообщался с духом, как сообщил Женька, встретив меня в коридоре.
– Что-то интересное узнал? – поинтересовалась я, влезая в любимые пушистые тапочки.
– Ну, не особо, мама сказала только, что о проклятьях не знает, а бабушка по мелочи колдовала. – Лис поморщился. – Дед тоже к магии отношение имел, но, насколько я понял, умершая не интересовалась занятием родителей, сама она без капли дара родилась. Там больше младшая внучка любопытство проявляла, постоянно к бабушке бегала, как сказала мама.
– Марина, значит, – кивнула я, проходя в гостиную. – Она к семи вечера с работы приедет, Лариса сказала. Не спрашивали, почему мама Ларисы из окна выпрыгнула?
– Андрюха спросил, и вышло, что так случайно получилось, она полезла мыть окно и не удержалась. – Лис пожал плечами.
– Ага. – Я угнездилась на подоконнике. – Еще что-нибудь интересное есть?
Ответил мне не Женька – из кабинета вышел Рэм с весьма озадаченной физиономией, и он и услышал мой последний вопрос.
– Не знаю, интересное или нет, но кое-что я нашел, – задумчиво изрек шеф, рассеянно листая какой-то отчет. – Собрал бумаги по смертям мамы, старшей сестры и тети, – пояснил Рэм, опустившись в кресло. – Есть одна общая деталь, объединяющая их. – Он бросил листы на стол и обвел нас прищуренным взглядом. – У всех трех в описании вещей фигурирует старинная брошь. Надо бы узнать у Ларисы, что это за брошь, кому может принадлежать и каким образом она побывала у всех троих.
– Можно у Марины спросить, к ней сегодня вечером поехать, – внесла я рацпредложение. – Чтобы время не терять и не дергать Ларису по каждому вопросу. Если Марина ничего не знает, тогда и Лару уже теребить.
– Да, пожалуй, хороший вариант, – согласился Рожнов. – А Андрей, как восстановится, пообщается теперь с бабушкой. Сдается мне, она больше сможет рассказать нам, чем мама. Ален, нашли что-нибудь в квартире Ларисы? – переключился шеф на другую тему.
– Нет, но прослушку оставили, – отрапортовала я.
– Пойдет. – Барс наклонил голову. – В понедельник надо снять запись, вдруг за выходные что-нибудь интересное произойдет. Еще посмотрим, что с директором Веры, там чуть позже показания снимать будем. – Он посмотрел на часы, потом перевел взгляд на Лиса. – Жень, готов ехать?
– Я бы еще пообедал. – Он покосился на меня с немым вопросом.
– Мы с Радой уже поели, – с сожалением ответила я, поняв его намек.
Женька едва заметно вздохнул, я же зачем-то осторожно покосилась на Рэма и чуть не вздрогнула – показалось, в голубых глазах шефа мелькнуло странное удовлетворение. Поспешно отвернувшись, уставилась на улицу, злясь на себя за странные порывы. Вроде ведь помирились с рыжим!
– Тогда пойдем, поедим и потом поедем, – отозвался Рожнов.
Мужчины отправились собираться, а я, малодушно испугавшись находиться рядом с Радой и Васькой одна, решила сбежать от них и встретиться с бабушкой – у нее самолет только вечером. Все равно до семи мне делать особо нечего, а Рэм не требует присутствия на рабочем месте от и до. Как только за ним и Женькой закрылась дверь, я соскочила с подоконника и тоже поспешила в коридор.
– Девочки, я по делам! – обтекаемо известила цыганку и ведьму и махнула рукой, доставая телефон.
Договорившись встретиться с бабушкой через полчаса на Горьковской, я накинула куртку и вышла на улицу. Небо хоть и было затянуто снова облаками, но с него ничего мерзкого не сыпалось, к моей радости, и я решила прогуляться пешком, благо тут действительно недалеко, через Марсово, по Троицкому мосту, и я на месте. В последнее время редко получается просто побродить по городу, а ведь раньше я любила это дело и с удовольствием гуляла по улицам, сознательно теряясь в их лабиринте. И почему-то так выходило, что одной мне было комфортнее совершать такие прогулки, Женьку я не брала. Ему больше нравились шумные компании, хотя и вдвоем мы иногда выбирались в тот же Пушкин или Павловск. Город Лиса не вдохновлял, рыжий говорил, что дома словно давят на него и хочется на природу и простор. Что ж, каждому свое…
Мы сидели с бабулей в кафе на Горьковской и негромко разговаривали.
– Аленушка, ты точно решила пока в Питере остаться? – спросила Ева, заглядывая мне в глаза.
– Ну… – Я неловко отвела взгляд, чувствуя себя немного виноватой. – У меня здесь налаженная жизнь, друзья, работа, бабуль, как я все это вот так брошу?
Она вздохнула, рассеянно отхлебнула кофе из чашки.
– Ты же понимаешь, что ты пока – единственная наследница клана, – произнесла она то, что я и так знала. – Близких родственников, кому бы ты могла передать все, нет. – Ева все же поймала мой взгляд и продолжила твердым голосом: – А я не вечная, как ни крути. Вопрос придется решать, и желательно в ближайшее время.
– Назначить кого-то преемником, нет? – Я вопросительно подняла брови.
Бабуля вздохнула и покачала головой.
– Равному себе песцы не будут подчиняться, – возразила она. – Даже если это будет назначенный мной или тобой. Рано или поздно все равно приведет к смуте, чего бы категорически не хотелось. Во главе стаи должен стоять кто-то с двумя ипостасями, это непреложное правило, и оно не нарушалось никогда за всю историю клана.
Я тоже вздохнула, не видя выхода из тупика. Родить ребенка и отдать на воспитание Еве, как будущего главу, вообще дичь полнейшая. Во-первых, мне придется выйти замуж за кого-то из своих, чтобы кровь чистая оставалась и наследник или наследница стопроцентно родились с нужными генами, во-вторых, какой я буду матерью, если вот так запросто отдам своего ребенка? Даже ближайшей родственнице? Мелькнула шальная мысль о Рэме – от него точно нужные дети будут, но я поспешно отмахнулась от нее. Между нами и так все непросто, еще не хватало впутывать сюда клановые интересы. Да и Лиса обижать очень не хотелось. А уезжать из Питера – тем более. Пусть я и прожила в Мурманске первую часть своей жизни, помнила этот город смутно, ну и случившиеся там события не располагали к возвращению в родные пенаты. От слова совсем. Вдруг этот маньяк, который натравил на мою семью вампиров, еще жив? Да еще не дай бог бродит где-то поблизости.
– Бабуль, я не знаю, что делать, правда, – призналась я, поморщившись, и потерла лоб. – Я понимаю, как это важно, но… – Я замолчала, беспомощно уставившись на Еву.
– Ладно, что-нибудь придумаем. – Она накрыла мою ладонь и ободряюще улыбнулась. – Ты смотри тут, осторожнее со своими расследованиями. – Бабушка погладила мои пальцы.
Несколько часов пробежали незаметно, и мне пора было возвращаться в офис – наверное, Рэм и Женька уже приехали, и скоро предстоит визит в гости к Марине, младшей сестре Ларисы. Я тепло распрощалась с бабушкой, пообещала приехать к ней, может даже, на Новый год, и отправилась обратно в агентство. После встречи с Евой, хоть мы и затронули щекотливый вопрос, все же на душе стало легче, и я поймала себя на том, что улыбаюсь. Ведь все будет хорошо, правда?
Я пришла в офис, опередив Женьку и Рэма минут на десять. Ничего особенного про поход к директору Вари они не рассказали.
– Нервничал, конечно, думаю, рыльце в пушку, – делился Рэм наблюдениями. – И почти наверняка со смертью Вали тоже все не просто так, но меня смущает эта брошь. – Начальник нахмурился, соединив кончики пальцев. – Посмотрим еще, что прослушка даст, а там, может, и выводы какие-то уже сделаем, – подвел он итог.
К нашему собранию присоединился и Андрей, до сих пор отлеживавшийся в их комнате – ритуал вызова души отнимал много сил. Лицо нашего штатного некроманта еще было бледным, и Василиса заботливо отпаивала супруга каким-то укрепляющим травяным чаем.
– Так, ну что, на выходных отдыхаем, а с понедельника дальше? – Рэм обвел нас взглядом и задержался на Князеве. – Андрей, можно тебя об одолжении попросить? Завтра сможешь с бабушкой Ларисы связаться? Тогда в понедельник будет, о чем предметно с Ларисой или Мариной разговаривать.
– Смогу, – согласился некромант. – У нас же никаких особо планов нет, Вась? – Он посмотрел на жену.
Она покачала головой, и Рожнов кивнул.
– Отлично. Если что узнаешь, звони мне. Ален, с Мариной договорились встретиться? – Шеф перевел глаза на меня.
– Вот как раз звонить буду. – Я поднялась и отошла к окну, набрав номер сестры Ларисы.
– Ало, – немного удивленно отозвался приятный женский голос. – Это кто?
– Марина, меня зовут Алена, я из детективного агентства «Острый нюх», – по всей форме представилась я. – Ваша сестра попросила нас проверить кое-что, связанное со смертями в вашей семье. Мы хотели бы поговорить с вами сегодня, это не займет много времени.
– Ну, – молчание в трубке было озадаченным и самую капельку напряженным. – А что там не так-то? Полиция вроде все проверяла…
– Марин, я бы не хотела обсуждать это по телефону, – прервала я ее. – Мы можем встретиться после вашей работы?
– Хорошо, давайте. – Мне показалось, или в ее голосе проскользнуло раздражение? – Куда мне подъехать?
О как. То есть к себе в гости она не позовет. Ну и ладно, не больно-то хотелось, если честно.
– Тогда приезжайте в наш офис, как освободитесь. – Я назвала адрес.
– Приеду. До свидания. – Кратко попрощавшись, Марина отключилась.
Я нахмурилась, посмотрев на трубку, и повернулась к остальным.
– Странная девица, – озвучила свое впечатление от разговора. – Хотя, может, я и ошибаюсь…
– Так, ладно, тогда нет смысла всем нам тут сидеть, пятница все-таки. – Рэм улыбнулся и встал. – Я поговорю с Мариной…
– Мне тоже надо ее увидеть, – перебила я начальство. – Во-первых, если все-таки на ней есть следы черной магии, я учую, а во-вторых, хочу лично пообщаться. – Я прищурилась. – Если хочешь, женская интуиция, – неожиданно усмехнулась, посмотрев в глаза Рэму.
Честно, и в мыслях не было дразнить его, но с Мариной так хотелось увидеться, что я то и дело поглядывала на часы. Чутье меня еще ни разу не обманывало, и предыдущий начальник это отлично знал. Рожнов помолчал, так же пристально глядя на меня, и кивнул.
– Хорошо, – негромко ответил он. – Сама так сама. Я в кабинете, если что.
Он вышел, Князевы тоже засобирались, из комнаты вышла радостная Рада – видимо, у всех имелись планы на пятницу. Женька сидел на диване с непроницаемым лицом, и, признаться, на несколько мгновений я почувствовала себя виноватой. Может, у него тоже планы были… Со мной… А я тут служебное рвение проявляю. Поскольку в гостиной остались только мы, я присела на диван к нему и ласково взъерошила рыжие волосы.
– Жень, мы недолго, – попыталась я утешить Лиса. – Надо, понимаешь?
Раньше тоже бывало, что по пятницам что-нибудь задерживало на работе и меня, и его. Но раньше мы и не ссорились по пустякам. Женька вздохнул, посмотрел на меня и улыбнулся.
– Ну конечно, понимаю, Ален, какие проблемы, – ответил он спокойно, но мне показалось, я уловила в глубине взгляда тень раздражения…
Нет, не буду я изображать дотошного психолога. Нет там ничего, все хорошо. Прислонилась к его плечу, Женька тут же обнял меня, несильно прижав, и чмокнул в макушку.
– Ты с утра завтра к своим? – уточнил он будничным тоном.
– Да, наверное, как проснусь, так и поеду. – Я кивнула.
– Могу закинуть, – предложил Лис, и я согласно угукнула – свою машину оставила на Петроградке в последний раз, помнится.
Меня же оттуда Рэм забирал в Порошкино. До прихода Марины мы смотрели телевизор, иногда перебрасывались фразами, а чаще просто молчали. Рэм не выходил из кабинета, и я старалась не коситься на дверь и не тянуться пощупать сквозь свитер кулон. Кстати, Женька не заметил или посчитал, что это что-то мое личное. Вот и ладно, так лучше, чем врать или тем более сказать правду. В последнем случае, боюсь, мы снова можем поругаться, чего бы не хотелось. Я отчаянно желала вернуть все в прежнее русло, где все было понятно и просто. Но что-то подсказывало, зря я надеюсь, при видимом спокойствии моя жизнь прежней уже не станет никогда. Ведь рано или поздно Женька вернется к вопросу о кольце, а я не хотела связывать себя с ним штампом в паспорте, какое-то глубинное чувство сопротивлялось изо всех сил. Даже несмотря на то что мы с ним прожили достаточно, на мой взгляд, чтобы притереться друг к другу.
Мои вялые мысли прервал телефонный звонок, я встрепенулась и достала телефон. Высветился номер Марины.
– Я уже рядом с вашим домом, – предупредила младшая сестра Ларисы.
– Да-да, Марин, мы ждем, – подтвердила я, выпрямившись. – Заходите, мы ненадолго вас задержим.
– Хорошо. – Она отключилась.
– Мне остаться? – Женька вопросительно посмотрел на меня.
Я на несколько мгновений задумалась, потом покачала головой.
– Подожди в комнате, ладно? Мне кажется, присутствие большого количества народа заставит ее осторожничать, – выразила я опасения.
– Не вопрос. – Лис поднялся. – Тогда стукни, как закончите.
Как только он скрылся за дверью их с Андреем кабинета, из своего выглянул Рэм.
– Идет? – кратко спросил он, и я кивнула.
Рожнов кивнул в ответ и тоже исчез. Я осталась в гостиной одна. Вскоре в коридоре раздалось мелодичное звяканье колокольчика, и я поспешила встретить гостью. Марина осторожно переступила порог, с удивлением оглядываясь, а увидев меня, уставилась на пушистые тапочки.
– Простите, я туда попала? – переспросила она не слишком уверенно. – Агентство «Острый нюх»?
– Да, проходите. – Я вежливо улыбнулась. – Вы не ошиблись. Тапочки чистые, у нас домовой присматривает за всем, – на всякий случай добавила я.
Очень уж аккуратненько выглядела младшенькая сестра. Модная кожаная курточка – как по мне, так уже прохладно в такой рассекать, – под ней – брючный костюм из хорошей ткани, шелковая блузка и ботинки на каблуке. Неброский, но хорошо сделанный макияж, короткое каре уложено явно не с помощью обычного лака и не в домашних условиях. Марина еще раз огляделась, потом молча разделась и прошла за мной в гостиную. Снова в ее глазах мелькнуло удивление, девушка опустилась на край кресла, покосившись на меня.
– Чай, кофе будете? – предложила я, не торопясь садиться.
– Нет, мне бы домой поскорее, – сразу обозначила границы Марина. – Спрашивайте, и я пойду. Вообще не пойму, с чего Лариска вас впутала. – Она фыркнула и пожала плечами. – Вечно ей всякая мистика и чушь видится, а как мама умерла, так и истерики пошли, и нервные срывы. – Марина вздохнула и покачала головой.
Хм. Что-то я не заметила в Ларисе особенной нервности. Напугана, да, но не истеричка тем не менее. Не наговаривает ли? Я решила не вдаваться в подробности, лезть в личную жизнь клиентки задачи не было. Задала несколько обычных вопросов про семейные тайны и проклятия, Марина спокойно и даже равнодушно ответила, что о таких не знает. Я покосилась на изящную статуэтку рядом с телевизором – наш штатный детектор лжи, очень полезный артефакт. Хрустальный шарик на ладони девушки в тунике оставался прозрачным. Не врет. Я не стала ходить вокруг да около и в лоб спросила:
– Что вы знаете о драгоценной броши, которую нашли у всех трех погибших? – Я внимательно наблюдала за лицом Марины и только поэтому заметила тень беспокойства, мелькнувшую на ее лице.
– Что-то слышала, бабуля о ней говорила, – небрежно махнула рукой она и выгнула брови. – Только как это ее нашли у всех трех, когда она всего одна? Бабушка как-то показывала, – пояснила Марина на мой взгляд.
– Вот и нам интересно, как эта брошь перешла от вашей погибшей матери к ее тетке, а потом и к Вере. – Я откинулась на диван. – Кто вещи забирал, вы или Лариса? Кто вообще на опознание приходил?
Марина нахмурилась, и чутье во мне подобралось. Кажется, не зря я вспомнила про младшенькую.
– К маме Лариса ходила, но я ее потом три дня отпаивала валерьянкой и коньяком, – ответила девушка. – Так что к тетке и сестре пришлось мне идти, у меня нервы покрепче оказались. – На лице Марины мелькнула кривая улыбка. – Мамины вещи тоже Лариса забирала, потом я уже.
Покосилась на артефакт – он повел себя странно. На нем мелькнули мутноватые разводы, и шарик снова стал прозрачным. Так-так, что-то Марина не договаривает, но вот что именно? Не заставлять же ее повторять свои ответы по отдельности! Хорошо, про брошь она хотя бы знает, значит, есть смысл обсудить этот вопрос с Ларисой, но уже в понедельник. Плюс, вдруг Андрюха что-то узнает завтра у духа, что поможет нам в расследовании.
– И среди вещей броши не было? – уточнила я на всякий случай, кося взглядом на статуэтку.
– Я все Ларисе отдала, – с едва заметной паузой ответила Марина. – Ее спрашивайте, была там брошь или нет.
Я покосилась на шарик: и снова эти туманные сполохи! Темнит барышня. Что-то она знает об этой броши, но просто так не скажет. Что ж, пойдем длинным путем в таком случае. Я даже не стала в песца перекидываться, уже ясно, что дело не в проклятье или порче, а, скорее всего, в этой самой броши. Надеюсь, бабуля Ларисы завтра просветит Андрюху, и на следующей неделе мы закроем дело.
– У вас все или еще что-то? – с заметным нетерпением спросила Марина, демонстративно посмотрев на часы.
– Спасибо, все, наверное, – не стала я ее задерживать. – Если что-то еще всплывет, мы позвоним вам.
– Хорошо. – Марина с явным облегчением встала и торопливо направилась к коридору.
Когда за ней закрылась дверь, почти одновременно выглянули Рэм и Женька.
– Слушали? – полуутвердительно произнесла я.
Они синхронно кивнули.
– Ждем, что Андрей завтра узнает, и в понедельник говорим с Ларисой насчет броши, – уверенно сказал Рэм, выходя из кабинета. – После уже навещаем Марину в ее квартире, – добавил он. – И там по обстоятельствам. На сегодня все, хороших выходных. – Рожнов чуть улыбнулся и протянул Женьке руку.
Лис всего лишь мгновение поколебался, потом пожал. Я помахала уже из коридора, на секунду наши с Рэмом взгляды встретились, и я поспешно отвернулась. У меня будут целые выходные без Женьки и без Рожнова, и я приложу все усилия, чтобы не думать ни об одном, ни о втором. Я просто хочу отдохнуть, и все. Женька помог мне одеться, и мы поехали домой. Эта долгая и насыщенная неделя закончилась наконец, ура.
А утром рыжий отвез меня в Пушкин к Варваре и Степану, сам поехал к своим, и для меня наступили долгожданные выходные.

Этим же утром, квартира некроманта 
Проснувшись и позавтракав, некромант решил проехаться до галереи и проверить, как продвигаются дела с написанием портрета Алены. Конечно, они договорились с художником, что он позвонит, как работа будет завершена, но мужчина предпочитал контролировать все сам. Вряд ли художник обидится, если клиент зайдет без предварительной договоренности, насколько некромант понял, тот почти все свободное время проводил в мастерской за выставочным залом, увлеченный своей работой и заказами.
Субботний Питер был таким же суетливым и шумным, как в любой другой день недели. Все куда-то торопились, сигналили машины на светофорах, наглые пешеходы перебегали Невский чуть ли не перед капотами авто, вгоняя водителей в нервную дрожь. Совершенно не обращая внимания на людской муравейник вокруг, некромант дошел до галереи, в которой было пусто и тихо, и уверенно направился в ее дальнюю часть.
– Я к Кириллу, – небрежно бросил он встрепенувшейся администраторше, миловидной изящной блондиночке в белоснежной блузке с черными пуговицами и с идеально уложенной прической.
Останавливать его, конечно, не стали. Некромант открыл неприметную дверь, прошел узким коридором и уперся в тупик, в котором были еще три двери. За одной из них и находилась мастерская Кирилла Вересникова, того самого художника. Гость уже взялся за ручку, собираясь открыть и войти, как до него донеслись приглушенные голоса изнутри.
– …В какой срок? – Густой бас, говоривший с ленцой и одновременно требовательный, словно его обладатель привык отдавать распоряжения.
И они выполнялись беспрекословно и без обсуждения. Явно большая шишка какая-то.
– Если картина будет у вас, то около недели, если у того, кто изображен, – несколько дней. – А это уже художник, только куда подевалась мечтательная расслабленность? – Вообще, такие вопросы можно решить и по почте, я не люблю, когда дела обсуждаются вот так, почти на виду у всех!
Кирилл отвечал четко, даже жестко, с отчетливым недовольством в голосе, не мямлил и не переспрашивал. Некромант подобрался и замер, превратившись в слух. О чем это они говорили, интересно?
– Не рычи на меня, мальчик, – снисходительно отозвался посетитель. – Мы всего лишь разговариваем о моем заказе, за который я, кстати, тебе денег заплатил, и хороших. Когда его можно забирать? – уточнил невидимый клиент.
– Завтра к вечеру будет готово, – отозвался Кирилл сухо. – И не забывайте об условиях, как мы договаривались. Мне лишние проблемы не нужны. – Некроманту показалось, в голосе художника зазвучало предупреждение.
– Не забуду, не переживай, – с легким раздражением отозвался его собеседник. – Картину лишние люди не увидят.
– Хорошо. Тогда завтра забирайте заказ.
Некромант понял, что разговор завершен, бесшумно открыл одну из дверей и юркнул в темную кладовку, полную швабр, каких-то сломанных мольбертов и прочего хлама. Там еще остро пахло масляными красками, и ему пришлось задержать дыхание, чтобы не чихнуть ненароком. В коридоре послышались постепенно удалявшиеся шаги, и, выждав для верности еще несколько мгновений, некромант вышел обратно. Теперь он проявил вежливость, постучав, и зашел, только услышав с той стороны ответ. Кирилл сидел перед мольбертом и увлеченно рисовал какой-то пейзаж, и по его лицу невозможно было даже предположить, что только что он вел серьезный деловой разговор.
– Добрый день, – поздоровался некромант, словно в рассеянности обведя взглядом мастерскую.
Много мольбертов, уже готовых картин, стоявших у стен, но, к некоторому разочарованию, лицевой стороной внутрь. Что же такое рисовал этот Вересников, о чем спрашивал предыдущий клиент?
– А, здравствуйте. – Знакомая чуть смущенная улыбка мелькнула на лице художника, он отложил кисть, сфокусировав взгляд на посетителе. – Вы за портретом пришли? Так он завтра будет готов, к вечеру.
– Спасибо. – Некромант кивнул. – А можно глянуть, что выходит?
– Конечно, без проблем. – Кирилл слез со стула и подошел к столу, стоявшему в глубине мастерской у одного из широких окон с поднятыми жалюзи. – Вот, пожалуйста. Как-то так, за достоверность, сами понимаете, не ручаюсь. – Художник протянул некроманту портрет величиной с обычную тетрадь и развел руками.
Гость взял рисунок и с любопытством начал рассматривать. Алена вышла как живая, и его взгляд жадно скользил по тонким чертам лица, улыбке, тронувшей мягкие губы, а светлые, необычного платинового оттенка короткие волосы так и тянуло потрогать, ожидая встретить шелковистую мягкость. Некромант отчего-то не сомневался, что художник очень точно угадал, как сейчас выглядит девушка, и этот портрет ему поможет в дальнейшем. С ним и с локоном уже можно сделать гораздо больше, чем просто с волосками, и мужчина едва удержался от соблазна потереть в предвкушении руки. Незачем показывать художнику, насколько ему важен этот портрет, мало ли что. Привычка скрывать настоящие эмоции въелась в подкорку и стала уже образом поведения, чертой характера.
– Благодарю, очень даже ничего выходит, – похвалил мастера некромант. – Скажите, я могу обратиться к вам в будущем, если мне снова понадобятся ваши услуги? – Он положил портрет обратно на стол.
Всего на мгновение ему показалось, во взгляде Кирилла мелькнула настороженность и за обычной безмятежной маской художника слегка не от мира сего мелькнуло настоящее лицо мужчины. Но мастер тоже умел держать себя в руках.
– Конечно, обращайтесь, – согласился он. – Буду рад помочь.
А гость подумал, что ему теперь есть чем занять себя до завтрашнего вечера: найти информацию о второй, теневой стороне творчества Кирилла. Знание о слабостях или грязных секретиках других весьма помогает в жизни, мало ли, какая ситуация сложится. А может, этот художник будет еще полезнее, чем просто как автор предполагаемого портрета повзрослевшей Алены.

Глава 7

Выходные, дача Соколинских и Солодовых 
По выходным Женькино семейство и семейство тети Светы в полном составе собирались на общей даче давно объединенных участков, на севере города, в Ольгино. Два больших дома, двухэтажная баня с бильярдом на втором этаже и комнатой отдыха с телевизором и баром, беседка для шашлыков, летом превращавшаяся в открытую, а на осень и зиму в крытую веранду. В углу большого участка – вотчина мамы и тети Светы, разнообразные клумбы с цветами, кусты роз и даже альпийская горка с небольшим журчащим водопадом. А в дальней части забора – калитка, за которой почти сразу начинался лес. Очень удобно, когда хочешь выгулять зверей, при покупке они специально выбрали место подальше от основного скопления домов и коттеджей, практически на отшибе поселка.
Женька приехал последним, в субботу утром, остальные рванули сюда в пятницу вечером. На участке уже развили бурную деятельность: в воздухе плыл умопомрачительный запах жарящегося мяса, он смешивался с тонким ароматом дорогого табака – отец Жени курил трубку. Раздавались голоса мамы и тети Светы, и время от времени к ним присоединялся Анин. Вспомнив эпопею с побегом и странное поведение младшей Солодовой, Лис поморщился, выходя из машины. Как себя с ней сейчас вести, он не представлял: вроде и выглядит уже не сопливой девчонкой, а вот поведение… Оставляет желать лучшего. Однако от беспокойных и неуютных мыслей его отвлекла появившаяся из-за дома мама.
– Женьчик, ну наконец-то! – Она всплеснула руками и широко улыбнулась. – Давай скорее, скоро шашлык будет готов! Жаль, что Алена не смогла. – Женщина вздохнула, а Соколинский отогнал мимолетную грусть, что его белая лисичка сейчас не с ним.
– Ничего, еще приедем, – отмахнулся он и бодро улыбнулся. – Так, где мое мясо?
Лис направился к веранде, окружавшей один из домов, к беседке на заднем дворе, пока мама исчезла в доме, и уже почти дошел до угла, когда ему навстречу вышла Аня. Она куталась в куртку с воротником из кроличьего меха, разрумянившаяся от свежего воздуха, с улыбкой на губах и блестевшими живыми глазами. Соколинский вдруг обратил внимание, какие они яркие, цвета бутылочного стекла. На несколько мгновений в разрывах между облаков мелькнуло солнце и зажгло в волосах Ани, цвета карамели, оранжевые искорки. Женька поспешно отвел взгляд, неожиданно почувствовав себя немного неуютно, и, как назло, теперь он смотрел на обтянутые светло-голубыми джинсами стройные ноги молодой лисицы. Очень даже ничего ноги, кстати сказать…
– Привет, – негромко поздоровалась Аня и остановилась в нескольких шагах. – Рада видеть. – И она протянула ему ладонь.
– Привет. – Женька пожал мягкую кисть и тоже улыбнулся, решив вести себя как обычно.
Ведь общались они раньше нормально, вроде ничего не изменилось. И вояж Ани с мнимым побегом остался в прошлом, Лис надеялся, она сделала выводы и перестанет уже нервировать и мать с отцом, и его самого своими выходками.
– Идем, там дядь Ваня с папой уже почти дожарили первую порцию. – Аня высвободила руку и отвернулась, сбежав по ступенькам с веранды.
Момент неловкости прошел, и Женька последовал за подружкой детства, стараясь не заострять внимания на том, что короткая куртка едва прикрывала пятую точку Ани, к которой его взгляд так и норовил вернуться. Соколинский разозлился на себя и мысленно шикнул: они же только утром с Аленкой расстались! Что это за выбрыки собственного сознания?! С каких пор он вообще стал поглядывать на других женщин? Тем более Анька, с которой он знаком всю жизнь. Женя решительно догнал девушку и завел нейтральный разговор, начав расспрашивать об учебе, о планах на Новый год. Это помогло отвлечься от странных мыслей, изрядно напугавших Лиса. Дальше они уже собрались все вместе двумя семьями, и день неторопливо пошел своим чередом. После шашлыка разбрелись по участку: старшие члены обоих семейств отправились топить баню к вечеру, женщины собрались на кухне за чаем, а Женька подумывал засесть с книжкой в гостиной, но неожиданно Аня предложила:
– Не хочешь по лесу побегать, размяться? – Она улыбнулась уголком губ.
С одной стороны, следовало выгулять зверя, он давно не выпускал своего, а с последними нервными днями стоило дать ему свободу хотя бы на несколько часов. Тем более Алена предпочитала выгуливать своего песца без свидетелей, даже с ним она редко оборачивалась. А Лису хотелось побегать, поиграть. Его зверь, хоть и мало походил на обычных огневок, все же оставался именно лисом. Да и раньше они с Анькой частенько резвились по окрестным лесам, и было весело и легко с ней, его зверю нравились такие прогулки. С другой… Женька опасался неприятных сюрпризов, особенно в свете легкой обиды на Алену за отказ сразу принять его предложение и странной собственной реакции на Аню ни с того ни с сего. Но одну ее отпускать в лес не стоило тем более, это непреложное правило, которое неукоснительно соблюдалось в их клане: приглядывать за молодыми лисицами, еще не очень способными постоять за себя. Если Анька вдруг столкнется с какой-нибудь бродячей собакой, теть Света Женьке же потом плешь проест причитаниями и обвинениями.
– А пойдем, – решительно кивнул Соколинский и направился к дому. – Эх, давно не выбирался в лес! – мечтательно протянул он, уже предвкушая, как встанет на четыре лапы и оставит на время заботы и переживания, отдав первенство инстинктам.
Аня повеселела и вприпрыжку обогнала его, забежав в дом. Через некоторое время из двери выскочила сначала ярко-рыжая, с белой грудкой и черными носочками на лапах, лисица. Черным были окрашены кончики ушей и роскошного пушистого хвоста. Свесив розовый язык из пасти, зверь широкими прыжками помчался к задней калитке, а за ним спустя пару мгновений из дома выбежал крупный, раза в два больше, лис, довольно жмурясь и облизываясь, и неспешно потрусил туда же. Света проводила их взглядом и громко сказала:
– Долго не бегайте, скоро ужин будет! И баня почти готова!
Лис оглянулся, мотнул головой и проскользнул в приоткрытую дверь – шустрая Аня уже ускакала, и между деревьями мелькал только ее хвост.
…Они вернулись часа через три, когда уже почти совсем стемнело, довольные, набегавшиеся и наигравшиеся всласть. Женька еще успел поймать кролика, порадовать своего зверя, ну и покрасоваться перед лисицей, чего уж там. Алена, хоть и сама хищник, охотиться не любила от слова совсем, и Женьке приходилось сдерживать свои инстинкты при ней. Зато сейчас отвел душу, и в ней наконец-то царило умиротворение. Аня спокойно трусила рядом, иногда фыркая и облизываясь – она гоняла пару мышек, ухитрившись найти их, и бегала за белками, громко взвизгивая от возбуждения и избытка эмоций. Женька снисходительно косился на нее, думая, какая же лисичка, в сущности, еще девчонка, но с ней весело и приятно вместе носиться по лесу. И играть тоже, правда, он все же поддавался, в шутку рыча и пытаясь укусить рыжий бок. Конечно, не кусал, с его-то клыками поранить нежную лисицу – раз плюнуть. Но она так смешно сопела, пытаясь побороть Женьку…
Дом встретил вкусными запахами домашних пельменей и выпечки – наверняка мать готовила свой фирменный пирог с капустой и яйцом, догадался Соколинский, заходя в небольшую комнатку в коридоре, где оставил свои вещи перед оборотом. Аня скрылась в соседней комнате. Пойманный кролик успел перевариться в звериной ипостаси, и Женька ощущал себя изрядно голодным и даже немножечко уставшим. Да уж, давненько они со зверем так не развлекались!
– Жень, глинтвейн будешь? – раздался с той стороны двери голос Ани – она уже переоделась, судя по всему.
– Буду! – с воодушевлением заявил он, натягивая свитер.
А после ужина можно и в баньку погреться, попариться с веничком, попить прохладного бодрящего кваса домашнего изготовления… Женька зажмурился от предвкушения, сглотнув набежавшую слюну, и вышел из комнатки, торопясь на кухню. Большая, светлая, отделанная натуральным камнем и деревом, с большим столом, за которым умещались две семьи, она была очень уютной, несмотря на то что сейчас там галдели пять человек и еще и телевизор бормотал в углу. Женщины суетились у плиты, громко обсуждая рецепты, мужчины спорили, какой маринад для шашлыков лучше и дает больше сочности и нежности, в общем, царила непринужденная и дружественная атмосфера.
– Женя, доставай тарелки! – скомандовала мама, и едва собравшийся присесть на стул Лис снова выпрямился и подошел к шкафу с посудой.
На стол поставили большую глубокую миску с пельменями, из холодильника появилась домашняя сметана в крынке, купленная здесь же, в Ольгино, кетчуп, майонез – для отца Женьки – и большой кувшин с квасом. К вкусным запахам примешался пряный, с апельсиновой ноткой, аромат глинтвейна, над которым колдовала Аня.
– Кто еще будет? Готово! – весело известила она, отставив дымящуюся кастрюлю с плиты.
Разлив желающим по кружкам, Аня поставила кастрюлю на стол, и наконец все расселись, с удовольствием принявшись за ужин. Потом были посиделки в бане, по очереди, естественно, ибо и Соколинские, и Солодовы предпочитали получать удовольствие от парилки, не обременяя себя лишней одеждой. Рядом с баней имелся пруд, за которым присматривал местный леший по договоренности, и вода в нем всегда была чистой, зимой и осенью – прохладной, как раз под парную, а летом теплой, если стояли жаркие деньки. Женька за весь вечер почти не вспоминал ни об Алене, ни о Рэме, ни о возникших шероховатостях в личной жизни, отдыхая душой и телом. Когда же родные разбрелись по дому, Соколинский взял кружку с горячим глинтвейном и вышел на веранду, облокотившись на перила и глядя на бледные звезды, видневшиеся на непривычно для осени чистом небе. Вкусный воздух пах прелыми листьями, чуть-чуть сыростью, от соседей тянуло какой-то едой, с другой стороны – почему-то грибами, хотя их время уже давно прошло. Женька покрутил в пальцах кружку, рассеянно улыбнулся ленивым мыслям, ползавшим в сознании обожравшимися гусеницами.
«Интересно, как там Аленка?» – подумалось ему вдруг, и Лис осознал, что за весь день телефон так и не зазвонил. Да и он сам даже не вспомнил о трубке, как и о желании поговорить со своей любимой. Можно было бы списать все на ту же обиду, однако парадокс заключался в том, что Женька ее не ощущал. Вот совсем. Чуть-чуть скучал, но не настолько, чтобы бежать обратно в дом, искать где-то брошенную трубку и звонить прямо сейчас. И время уже не раннее, к полуночи близится, может, она спит вообще. Соколинский неслышно вздохнул, чуть нахмурился и отхлебнул из кружки пряного, ароматного глинтвейна. Вкусно все же у Аньки получилось, и где только научилась?
Словно в ответ на его мысли из двери выскользнула темная фигурка, кутаясь в плед с бахромой, и замерла рядом, тоже глядя в небо.
– Вкусный глинтвейн получился, – похвалил Женька, желая сделать приятное подруге детства – просто так, от хорошего настроения. – Кто научил?
Аня дернула плечами, по-прежнему не глядя на него.
– Знакомая травница подсказала, мы на одном курсе учимся, – легко ответила лисица. – Она все время нам на наших сходках его варит, вот я и выпросила. Спасибо, – чуть тише добавила Аня и опустила голову, рассматривая узор на деревянных перилах. – Как у тебя вообще дела? – спросила она непринужденно.
– Бывало лучше. – Женька поморщился, испытывая странное желание поделиться своими проблемами, хотя раньше особо с Анькой не откровенничал.
– На работе? – с искренним сочувствием уточнила лисица.
– И там тоже. – Женька помолчал, поболтал в кружке остатки глинтвейна и залпом выпил. – Я предложение Аленке сделал, – неожиданно даже для самого себя добавил он, глядя в темноту перед собой.
Между ними снова повисло молчание, и Соколинский не видел, как сжались губы Ани и как расширились ее зрачки. Он не слышал, как сердце девушки пропустило удар, но ощутил, как тишина между ними стала плотнее, и покосился на девушку, подумав, а не зря ли заговорил тут с ней о личном.
– Она согласилась? – Ее голос звучал как обычно, но Лис не знал, чего ей стоило сохранить хотя бы видимое спокойствие и не допустить предательской дрожи.
– Нет, думает пока. – Женька, прищурившись, покосился на притихшую собеседницу. – Ань, а ты же всегда на выходные со своими друзьями оставалась в городе, почему сейчас приехала? – поинтересовался он, скорее чтобы перевести тему, чем в самом деле любопытствуя о причине нахождения здесь Ани.
Она же, повернувшись к нему, вынула из его пальцев кружку и ответила, глядя в глаза и без тени улыбки:
– Потому что хотела увидеть тебя и провести эти выходные с тобой, Жень. Не придумывая никаких дурацких планов по привлечению твоего внимания, как раньше. Спасибо за прогулку по лесу и спокойной ночи. – Она неожиданно зевнула, зябко поежилась и поспешно скрылась в доме, не дожидаясь его ответа.
Ошарашенный Лис смотрел ей вслед, приоткрыв рот и совершенно не ожидая от Аньки, которую, как ему казалось, он знал вдоль и поперек, такого заявления. Она что, только что дала ему понять, что… Женька ей нравится? И что ему с этим признанием делать теперь? У него ведь Аленка есть. Соколинский устало вздохнул, потер переносицу и покачал головой. Вот так и вырастают подружки детства в симпатичных девушек, с которыми порой все запутывается в невообразимый узел. Женя не мог честно сказать себе, что Аня не вызывает у него совсем никаких чувств. Ему было с ней легко, с ней можно подурачиться, на время вернуться в детство, и – самое, наверное, главное – их общение не омрачалось подспудным страхом потерять, опасением, что все это однажды закончится. Ведь их семьи дружили уже много лет…
Лис понял, что мозгам снова требуется проветриться, и решительно направился к заднему двору. В беседке он быстро разделся, и через несколько мгновений большая темная тень легко перемахнула с разбегу высокий забор, напружинив лапы. Для зверя почти метр в холке это не составляло никакого труда, только когти царапнули по кирпичу да едва слышным звоном отозвалась невидимая защита дома, пропуская хозяина. Вернулся Женька только через несколько часов, когда оба семейства уже спали. Прогулка немного помогла уложить сумбурные мысли, и Соколинский решил вести себя как обычно с Аней. В конце концов, она с ним не заигрывала, не флиртовала, не пыталась как-то нарушить его личное пространство. Вроде все оставалось как раньше, до ее выкрутасов с попаданием во всякие сложные ситуации. Вот и хорошо, тогда ему не о чем волноваться, да и вряд ли Анька будет пытаться отбить его у Алены. Все же младшая Солодова не настолько решительная и охотница, чтобы разрушать чьи-то отношения в угоду своим чувствам. Авось это временная блажь и через некоторое время все пройдет.
Возвращаясь к себе в комнату, Женька вдруг остановился и принюхался: носа коснулся нежный, едва уловимый запах мандаринов и корицы. Лис моргнул, осознав, что так пахнет Анька. Новым годом, ожиданием чуда и предвкушением подарков. Раньше он этого не замечал… Чуть нахмурившись, Женька толкнул дверь своей комнаты и тихо прикрыл ее за собой. Какая разница, кто как пахнет, Аленка тоже вкусно – фиалками и морозом. Его уютная снежная девочка, надо бы позвонить ей завтра утром.
Однако следующий день принес столько событий, в том числе и в личной жизни, что Соколинский и не вспомнил о такой мелочи, как запахи.

Этим же утром, офис агентства 
После завтрака Рэм созвонился с Андреем, и они договорились, что встретятся в офисе. Рожнов хотел сразу получить сведения по разговору с бабушкой клиентки, интуиция подсказывала ему, что медлить не стоит и сведения по броши могут оказаться весьма опасными. Он даже готов был, не привлекая остальных коллег по возможности, сегодня и разобраться с делом, если получится. Дергать с отдыха Женьку или тем более Алену Рэм не собирался.
– Я не помешаю? – уточнил он на всякий случай, когда они с Андреем выпили кофе и вернулись в гостиную.
– Нет, что вы. – Князев покачал головой. – Это несложный ритуал, но энергоемкий. – Он встал и хрустнул пальцами. – Постараюсь побыстрее.
Некромант скрылся в своей комнате, а Рэм отправился в кабинет, заниматься просьбой Алены о поисках следов Осокина. Так и меньше отвлекаться будет на мысли, как там белая северная лисичка, и на желание придумать предлог, под которым набрать ее номер и услышать голос. Созвонившись с нужными людьми и пообщавшись с ними на предмет сведений о бывшем заключенном, Рэм действительно отвлекся от ненужных мыслей, однако узнал лишь, что, отбыв наказание, все десять лет охраны резервации, Осокин четыре года назад уехал из Мурманска в неизвестном направлении.
Время пролетело незаметно, и, когда раздался стук в дверь, Рэм даже вздрогнул от неожиданности.
– Да, Андрей, – отозвался он, приглашая некроманта.
Князев зашел. Бледный, с покрасневшими глазами и трясущимися руками, но с довольной улыбкой.
– Что-то выяснил? – правильно понял настрой подчиненного Рожнов и подался вперед, внутри проснулся азарт и нетерпение, как всегда во время охоты.
– Да, и весьма интересную штуку. – Андрей опустился в кресло и неровно вздохнул. – Про брошку эту.
Откуда-то из темного угла неслышно появился Митрофан Никодимович, молча всунул в руку Князеву стакан с темно-коричневой жидкостью и блюдечко с дольками лимона, посыпанными молотым кофе, и так же беззвучно исчез. Благодарно кивнув домовому, Андрей отпил коньяк, сморщился и зажмурился, укусив лимон. Прожевав, он поставил блюдечко на стол и начал рассказывать.
– Бабуля действительно была слабеньким магом, а вот дед ее мог изготовлять артефакты, и весьма сильные, за что потом и поплатился. Он очень переживал за слабое здоровье супруги, поэтому сделал артефакт, брошь, которая могла поддержать жизненные силы владельца. За счет жизней других людей, – помолчав, добавил Андрей и снова сделал глоток коньяка.
Цвет постепенно возвращался на его лицо, дрожь из пальцев пропала.
– Как интересно, – протянул Рэм, прищурившись. – И как она работает?
– Ее надо просто подарить тому, у кого хочешь отнять жизнь, и вскоре тот человек так или иначе умрет, а у владельца броши прибавится жизненных сил и годков. Бабуля, как узнала о свойствах подарочка мужниного, пришла в ужас и спрятала его от греха подальше, выговорив супругу много чего хорошего. – Андрей откинулся на спинку стула. – Говорит, ни разу не использовала, дочке своей, матери Ларисы, Веры и Марины, о свойствах не рассказала, попросила спрятать брошь подальше и ни в коем случае не дарить никому и не носить самой. Правда, брошь как-то нашла старшая сестра, Вера, и бабуля, собрав внучек, предупредила и их не брать украшение, что у него нехорошие свойства. На этом все.
– То есть сестры знали о том, что может брошь? – Рэм соединил кончики пальцев, его взгляд стал отсутствующим.
– Видимо, да. Можно Ларисе позвонить и уточнить, – предложил Андрей. – Марина тоже сказала, что средняя сестра знает.
– Да, давай, – решительно кивнул барс и достал телефон, набрал номер. – Лариса? Добрый день, простите, что беспокою, у меня всего один вопрос, – сразу начал Рэм. – Мы выяснили, что у всех ваших родственниц при осмотре после смерти нашли старинную брошь, наследство вашей бабушки. Что вы можете сказать о ней?
– Ну… – Лариса, судя по голосу, была слегка обескуражена. – Да, была такая, помню, мы с сестрами ее нашли, когда подростками были, бабушка еще ругалась очень и говорила, что брошь опасная и ее трогать нельзя. Я и не трогала, зачем мне все эти колдовские штучки.
– А как насчет того, что эту брошь нашли в вещах всех трех ваших родственниц? – напомнил Рэм первый вопрос. – Как-то она у них ведь оказалась.
– Я не знаю, – растерянно ответила Лариса. – Честно, не знаю. Я в таком расстройстве была, даже вещи толком не разбирала, когда Маринка их приносила…
– Марина? – перебил не совсем вежливо Рэм и подался вперед.
– Ну да, она в морги ходила. – Голос Лары дрогнул. – Я… я не чувствовала себя в силах смотреть на них, – пробормотала женщина. – Не знаю, может, там и была брошь… Но она не могла у них оказаться, я ее спрятала, как и велела мама.
– Проверьте, пожалуйста, на месте ли брошь, – попросил Рэм, чувствуя, что что-то тут сильно не так.
Лариса не врала насчет того, что не знает, как украшение попало к жертвам, он ощущал это в ее голосе – так сыграть недоумение и растерянность невозможно, особенно учитывая, что звонок был не запланированным.
– Да, конечно, сейчас. – А вот сейчас к растерянности прибавилось беспокойство.
В трубке воцарилось молчание, послышался отдаленный шум – вроде как открывали какой-то ящик, потом шуршание, стуки, и через некоторое время Лариса снова взяла телефон.
– Броши нет! – Беспокойство в голосе женщины переросло почти в панику. – Ее кто-то взял, я не знаю кто! Где она лежала, знали только я, Вера и Марина!
Рэм побарабанил пальцами по столу, встретился взглядом с Андреем и едва заметно кивнул.
– Лара, вы не против, если мы в понедельник к вам заедем и наши специалисты проверят шкатулку, кто к ней прикасался? – спросил он. – И не спрашивайте пока ничего у Марины, хорошо? Мы сами с ней поговорим.
– Хорошо. – Лариса едва слышно всхлипнула. – Неужели это Марина? Но зачем? И почему из-за броши люди умирают?
– Не надо волноваться, Лариса, пожалуйста, – мягко произнес Рэм. – Мы еще ничего точно не знаем, и обвинять кого-то пока рано.
– Я постараюсь, – пробормотала женщина.
– Пообещайте ничего не говорить Марине, это важно, Лариса, – настойчиво повторил Рожнов. – Это может быть опасно, понимаете? Пока мы до конца ничего не выяснили. Может, это и не ваша сестра, а кто-то, кто имеет зуб на всю вашу семью.
– Да-да, конечно, обещаю. – Лариса вздохнула. – Тогда жду вас в понедельник.
– Договорились, всего хорошего. – Рэм отключился и, прищурившись, посмотрел на Андрея. – Так бабуля уточняла внучкам, что за свойства у броши?
Некромант чуть нахмурился.
– Она не уточняла, просто сказала, что предупредила и их, – ответил он. – Второй раз вызвать? – И хотя Князев старался сдержать эмоции, Рэм видел, что снова проводить трудоемкую процедуру лишь для того, чтобы подробнее расспросить, что бабуля наговорила внучкам, ему не очень хочется.
– Нет, пожалуй, повременим, – протянул он, подняв взгляд к потолку. – Посмотрим, что в понедельник найдут Рада и Василиса, отправим их проверить, заодно заберут прослушки, вдруг что за выходные интересное произошло. А там уже будем действовать. Все, иди, отдыхай, Андрюх, спасибо. – Рэм встал и протянул руку. – Внеурочные учту. – Он улыбнулся уголком губ.
– Да ладно. – Некромант тоже улыбнулся и пожал ладонь. – Мне несложно было.
– Хороших выходных. – Барс кивнул.
Через некоторое время хлопнула дверь, и Рэм остался в офисе один. В общем, можно тоже ехать домой, но… С некоторых пор там было слишком одиноко и пусто. Рожнов грустно усмехнулся, покачал головой и, немного подумав, отправился сначала домой, оставил там машину, а потом прогулялся пешком до весьма приятного местечка недалеко от площади Восстания. Этот бар ему показал один из знакомых, когда Рэм приезжал в Питер несколько лет назад по делам. Пиво там вкусное, да и обстановка расслабляющая, уж лучше скоротать вечер субботы там, глядишь, и воскресенье быстрее пролетит. А в понедельник он уже увидит Алену.

Выходные, дом Наумовых, Пушкин 
Мы проговорили с Варварой несколько часов, пока я делилась новостями за эту неделю: и про возвращение памяти, и про приезд бабушки, и, конечно, про Рэма и Женькин вояж с предложением тоже рассказала. Приемная мама слушала, широко раскрыв глаза, в которых плескалась неподдельная тревога и одновременно живой интерес. Она постоянно переспрашивала, мягко попеняла мне, что не познакомила с бабушкой, но я заверила, что обязательно в следующий раз привезу ее сюда. Когда же дело дошло до моих усложнившихся отношений с Женькой и некстати возникшим Рэмом, на лице Варвары появилась задумчивая улыбка.
– Значит, вы с твоим рыжим вроде как помирились? – уточнила она, подперев щеку кулаком.
– Ну да. – Я кивнула, выводя узоры пальцем на скатерти. – Вопрос с кольцом решили пока не обсуждать. – На моих губах появилась кривоватая улыбка.
Варвара ничего не стала говорить мне, только вздохнула и погладила по ладони. Я подняла на нее взгляд.
– Думаешь, зря? – тихо спросила, с надеждой посмотрев на травницу.
– Это только тебе решать, милая. – Она покачала головой. – От судьбы в любом случае не убежишь, будь то твой Лис рыжий или Рэм. Ты что на ужин будешь? – резко переменила она тему. – Степа на охоту ходил, уток принес, хочу потушить в брусничном соусе. Как смотришь?
– Ой, с удовольствием! – с воодушевлением откликнулась я.
Моя приемная мама отлично умела готовить всякие вкусности, и, переехав сюда, в дом, где наравне с обычной плитой еще была и настоящая русская печка, она развернулась по полной. А Степан – заядлый охотник, и меня в каждый приезд радовали домашними деликатесами. После сытного ужина я отправилась на вечернюю прогулку – собак не боялась, дом моих питерских родителей стоял почти на окраине, близко от леса, они специально выбирали такое место. Ну и хотелось размять лапы, побегать в свое удовольствие и желательно без свидетелей. Я любила сливаться с лесом, слушать его живую тишину, впитывать запахи, неслышно скользя белым призраком между деревьями и облетевшими кустами. Снега только не хватало, вот по нему я скучала и очень надеялась, что в этом году погода все же порадует нас. Или на Новый год съезжу к бабушке в Мурманск, там такие роскошные сугробы, сказка! Мне в детстве нравилось дурачиться в них, ныряя и закрывая глаза, так, что меня подолгу не могли найти.
В общем, как-то незаметно для себя получилось отрешиться от навалившихся проблем и терзавших меня мыслей о двух мужчинах, и я в самом деле отлично отдохнула. Прогулка по лесу добавила умиротворения, и когда я вернулась домой, то с удовольствием завалилась в горячую ванну, налив себе немного вина и устроившись в воде с читалкой. Всего пару раз за день мелькнула мысль, а не позвонить ли Женьке, узнать, как у него дела, но отмахнулась от нее – захотел бы, сам позвонил, а так, наверное, тоже отдыхает, и не факт, что телефон в пределах его досягаемости. О Рэме почти не вспоминала, к счастью, но ровно до тех пор, пока не легла спать. Свернувшись клубочком под одеялом, только я закрыла глаза, как в голову начали назойливо лезть картинки шефа в пледе, потом – его роскошного зверя, дальше потянулась томная мысль, как было бы здорово вместе с ним поохотиться моей рыси… Я с досадой вздыхала, ворочалась, пытаясь улечься поудобнее и избавиться от навязчивых дум и видений, взывала к собственной совести и напоминала, что у меня Лис есть, но все оказалось бесполезно. Чертов барс никак не желал убираться из моего сознания, раздражая и нервируя там своим присутствием, и уснула я только тогда, когда выпила Варвариного успокаивающего отвара.
Так, решено, завтра – ни одной мысли в сторону шефа! Ни одной, я сказала!

Глава 8

Мне почти удалось отвлечься от размышлений о Рожнове. После завтрака Степан снова отправился на охоту, и я с удовольствием составила ему компанию, перекинувшись теперь в рысь – кошка тоже хотела прогуляться. В животной ипостаси сознание действует немного по-другому, и я была сосредоточена на запахах леса вокруг, на ладони Степана, лежавшей на моем загривке, пока мы шли, а потом увлеклась погоней за зайцем, полезла на дерево за белкой и чуть не сверзилась с него – тело рыси оказалось довольно тяжелым для таких упражнений. В общем, было весело, и домой мы вернулись только после обеда. Я, набегавшись, умяла внушительную порцию обеда, поболтала с Варварой и, поглядывая на сгущающиеся сумерки за окном, решила-таки позвонить Женьке, спросить, когда он за мной приедет. Мне уже хотелось домой, возвращаться совсем поздно перед рабочим днем я не любила, но если они там еще продолжают семейные посиделки, тогда Степан подбросит. Вообще, конечно, можно было сразу папу попросить, однако Женьку все же стоило предупредить, чтобы он зря в Пушкин не мотался.
Я поднялась в свою комнату и взяла телефон, набрала знакомый номер. Отметила, что хотя трубка валялась весь день здесь, пропущенных вызовов не увидела. Странно, раньше мы созванивались один-два раза всегда, если проводили выходные раздельно. В эти все было не так, как обычно. Я гораздо меньше думала о Лисе, в моих мыслях чаще появлялся совсем другой мужчина, меня не волновало, что Женька за два дня мне ни разу не позвонил и что меня тоже не тянуло особо узнавать у него, как дела. И почему-то сейчас, вдали от него, угрызений совести или чувства вины я не испытывала, а даже наоборот, скорее, облегчение, что не надо себя уговаривать и ни в чем убеждать. Наверное, решение отдохнуть у родителей одной было верным, потому что, несмотря ни на что, в душе поселилось умиротворение. Может, Женька тоже много чего передумал?.. Нет-нет, расставаться с ним я не собиралась, не в ближайшее время, по крайней мере, точно. Но… Да, что-то изменилось между нами, и окончательно.
– Привет, – раздался в трубке слегка запыхавшийся голос рыжего, вырывая меня из раздумий. – Как ты там, лисенок?
Ласковое прозвище резануло по уху, я даже поморщилась. Но улыбнулась, отметив на заднем плане голоса, смех – девичий, кстати, значит, кроме его родителей и их друзей был кто-то еще, – и ответила:
– Привет, Жень. Как ты там, домой еще не собираешься? – спросила, напомнив себе, что если там Солодовы, то, скорее всего, та самая Аня тоже с ними, чему удивляться?
Где-то на самом дне души шевельнулось недовольство и затихло, так и не превратившись в ревность: глупо ревновать к подруге детства, с которой Женька знаком чуть ли не с садика.
– Ну, батя только партию шашлыков поставил, и баня скоро готова будет, – немного смущенно ответил Женя. – Я собирался часиков в семь уезжать. А ты уже хочешь домой, да? – переспросил он, и я расслышала сожаление в его голосе. – Может, давай я тебя к нам заберу?..
– Не, ладно, я так спросила, – ответила немного поспешно. – Меня Степан добросит, не переживай, отдыхай. Родителям привет, – добавила, рассеянно глядя на темнеющий двор.
– Точно все в порядке? А то приеду, заберу, Ален, не проблема, – переспросил он, и я уловила беспокойство.
– Да в порядке, Жень. – На моих губах появилась улыбка. – Нормально, честно.
– Хорошо, лисен. – Сомнение не уходило из его тона, и я поспешила закончить наш разговор.
– Ну давай, меня мама зовет, целую, – дежурно попрощалась и нажала отбой.
Отложила трубку, задумчиво прищурилась и прикусила губу. Вроде обычный разговор, но натянутость ощущалась. Мы как всегда обсуждали наши планы, и ведь не первый раз отдельно отдыхаем, и раньше бывало, что меня Степан домой отвозил. А вот поди ж ты, почему-то сейчас это обстоятельство вызывало странные эмоции, не обиду, не раздражение, но что-то вроде «ну я так и подозревала». Нахмурившись, спустилась вниз, посидела еще с Варварой, а потом, около пяти, все-таки попросила папу отвезти меня обратно в город. Не сиделось мне на месте, и изнутри грызло непонятное беспокойство, и когда Степан высадил меня у Женькиного дома, я поняла, что в квартире не усижу. Поэтому, быстро переодевшись в свитер потеплее – на улице что-то похолодало почти до нуля, и как бы на днях снег уже не выпал, – я прихватила фотик и вышла обратно. Захотелось вдруг побродить по Питеру, по его дворам, углубиться в лабиринт улочек подальше от шумных проспектов и просто отвлечься от реальности. Прогулки по городу мне всегда помогали, особенно если настроение совпадало, а сейчас как раз так и было.
Приглушенный свет фонарей, резкие росчерки голых веток деревьев, освещенные окна домов, в которых изредка мелькали жители, – все складывалось в причудливую картину вечернего города, живущего своей жизнью. Засунув руки в карманы, я бродила, углубившись даже не в мысли, в эмоции, просто отпустив сознание и только иногда отмечая какие-то мелочи вокруг. Вывеска с не горевшими отдельными буквами. Роскошная блондинка в мехах и на нереальной шпильке, почему-то шедшая по тротуару, а не выходившая из такого же роскошного и брендового авто. Группа молодежи, что-то шумно обсуждавшая и активно жестикулировавшая. Какая-то маленькая и тихая улочка, светившееся окно на первом этаже, занавешанное тюлем, и за ним – задумчивая кошачья морда. В какой-то момент я почувствовала себя словно чужой здесь, реальность будто разделилась на две части, и я оказалась за толстым стеклом, пропускавшим звуки и запахи, но отгораживавшим меня от остальных. Эх, Питер, Питер…
Не знаю, сколько прошло времени, на часы я даже не смотрела, полностью погрузившись в странное состояние, схожее с трансом. Размышления плавно свернули на работу, текущее дело, а с него – конечно, на начальника. Рэм Рожнов. Барс из моего прошлого, державшийся в стороне, но будораживший сознание одним своим присутствием в моей жизни. Я ничего не могла поделать, меня тянуло к нему, и все. Как ни крути, как ни убеждай я себя, что мне с Женькой хорошо, права была моя мама, Лис – не совсем тот мужчина, который мне нужен. Мы слишком разные с ним, сейчас я это понимала, оглядываясь назад и подмечая в наших отношениях то, на что раньше не обращала внимания. Как я пыталась подстроиться и делать то, что Женьке нравилось, а мне не очень, как мало у нас общего и что вне дома вместе мы проводили время редко. Черт, как сложно, ведь не могу сказать, что плохо с ним было! Уютно, мило, он заботился, да и сексом мне нравилось с ним заниматься. И все-таки, все-таки прожить с ним жизнь я не хотела. Не любила, да, правы и Васька, и Рада, и бабуля. С Женькой мне именно что удобно, ну и немножко тоскливо было от собственного одиночества, потому, наверное, и поддалась наконец на его ухаживания. Другой вопрос, а что во мне Женька искал. Может, тоже придумал себе серьезные чувства и на самом деле нам хватило бы пары месяцев приятно проведенного времени, а потом можно было бы остаться просто хорошими друзьями? Что-то подсказывало, именно так, наверное, и случилось бы…
И снова мысли на Рэма свернули, а мои ноги уже направлялись обратно к дому. Холодный воздух пробирался под куртку и теплый свитер, и желудок давал сигналы, что неплохо бы поужинать. Барс волновал меня. Вызывал внутри что-то такое, что не описать словами, но подозрительно схожее с теми самыми бабочками, о которых в книжках не писал разве что ленивый. Сначала раздражал, да, однако именно тем, что мое существо встрепенулось и отреагировало, и это интуиция давала знать, что в моей жизни настали перемены, которых я подсознательно боялась. Его запах, его роскошный зверь, его сдержанность и вместе с тем скрытая сила, взгляды, прикосновения – все заставляло остро реагировать, внутренне вздрагивать и биться сердце быстрее обычного. И такая собственная реакция одновременно и пугала, и волновала, потому что раньше я спокойно относилась к мужчинам. Да и не так уж много их в моей жизни было, откровенно говоря. Немного грустно усмехнувшись, я свернула в знакомый переулок и шагнула под арку двора, где находился подъезд. Ну и что теперь делать, все-таки расставаться с Женькой? Но бросать его вот так, на пустом месте, было как-то… стыдно, что ли. Да, жалко Лиса было, да, понимаю, что жалость – не самое лучшее чувство, но ничего не могла с собой поделать. Смелости предложить Женьке разойтись, хотя серьезных причин для этого не имелось, у меня не находилось. Пока уж точно.
Неожиданно я остановилась, очнувшись от тяжких дум – в мои сумбурные размышления ворвались голоса, один Женькин, а другой женский. Посмотрела вперед, и мои брови поползли вверх: во дворе стояли мой Лис и Аня, та самая подруга детства – я ее узнала, потому как фотки видела. Интересно, она же живет в другом месте, ближе к родителям Женьки. Барышня вызывалась проводить, или что? Я замерла в тени, почему-то не желая обозначать свое появление, болезненное любопытство требовало самым неприличным образом подслушать, о чем они общаются. Причем эмоций не ощущалось никаких, я смотрела на пару с отстраненным интересом, даже не пытаясь делать предположений и выводов.
– …И все-таки, Ань, не пойму, ну умная вроде девчонка, зачем ты так вела себя? Мать, опять же, в расстройстве, папа за тебя переживал, – спросил Женька, глядя на девушку.
Симпатичную, кстати. Молодую, лет двадцати с небольшим, с гладкими волосами цвета меди, остреньким личиком. Она смотрела на рыжего и улыбалась, а после его вопроса улыбка пропала с ее губ. Аня опустила голову, помолчала, потом решительно выдохнула и снова вскинула голову.
– Жень, ты иногда такой дурак, – криво усмехнувшись, произнесла лисица. – Знаешь, мальчишки за косички дергают девчонок, которые им нравятся. А глупые девчонки ждут рыцарей, которые спасут их от драконов и увезут на белом коне в свой замок. – Выдав это на одном дыхании, Аня вдруг шагнула к Женьке, ухватила его за края куртки и притянула к себе, поднявшись на носочки.
И в следующий момент ее губы крепко прижались к губам Женьки, а у меня даже дыхание замерло от этой картины и глаза стали, наверное, круглыми, как десятирублевые старые монеты. Что я почувствовала, увидев, что Лис не оттолкнул Аню? Наверное, в первую очередь разочарование, а потом уже пришла злость и даже обида. Резко развернувшись, я бесшумно ушла из арки, не став дожидаться, пока меня заметят. В носу защипало, в груди ворочался ком эмоций, в голове стало абсолютно пусто. Вот и причина, по которой теперь могу совершенно без угрызений совести предложить Женьке разойтись мирно. Аня ему подходит, наверное, лучше меня, в самом деле, они знакомы с детства, из одного клана, и она любит Лиса, это видно. Но, черт, почему было сразу не сказать, что он собирается выгулять вечером свою подружку, а не вещать о шашлыках и бане? Объяснил бы, что не хочет уезжать и ему там веселее, чем провести вечер со мной, и все дела. Я бы поняла. Наверное.
Снова вспыхнула обида, мысли понеслись совсем уж в дебри, стало казаться, что Женька и себя обманывал, и вовсе не так уж сильно меня любит, как говорил, и что все это самообман, только вот для чего? Я куда-то шла, сама не зная куда, глядя под ноги и совсем запутавшись в своих эмоциях, даже в носу защекотало и глаза защипало – ведь не совсем равнодушна к Женьке была, нравился он мне, пусть и не так сильно, как я ему. И опять сомнения закололи изнутри сотнями иголочек, я аж остановилась и тряхнула головой, попытавшись избавиться от неприятных ощущений. Ладно, сейчас успокоюсь, приду в себя, и дома мы с Женькой поговорим. Надеюсь, он не станет умалчивать о случившемся, а если не расскажет… Что ж, лишнее подтверждение, что наши отношения зашли в тупик, как ни грустно признавать.
А в следующий момент сознание зафиксировало какую-то странность, настойчиво стучавшуюся в мозг, и я не сразу поняла, что же это такое. Когда поняла, инстинкты среагировали раньше, чем разумная часть меня. Запах ландышей и мороза. Внутри что-то затрепетало, сердце дернулось пару раз и помчалось вскачь, а я боялась обернуться. Вопрос, как он меня нашел, мелькнул на границе сознания и потонул в очередной волне эмоций. Я сама не поняла пока, куда убрела, взгляд уперся в пустынную улицу, и в мозгу лихорадочно метались мысли, что же делать и как себя вести дальше. Прикусив от растерянности губу, я смотрела прямо перед собой, считая секунды и мысленно уговаривая барса первым сделать хоть что-нибудь, обнаружить себя, ведь он наверняка понял, что я тоже заметила его присутствие рядом. А потом просто развернулась, окинула взглядом пустую улицу и посмотрела на темневшую чуть позади арку очередного двора.
– Рэм, – негромко позвала, уверенная, что он стоит именно там.
Несколько мгновений ничего не происходило, и я уже подумала было, что ошиблась, а запах – ну, шалит мое обоняние, что поделать. Однако из арки все-таки показалась знакомая фигура, и я едва не разулыбалась самым глупым образом. Как-то разом нахлынуло облегчение, смущение и даже робость. Я смотрела на Рожнова, на его лице отражалось замешательство, он не смотрел на меня и остановился в нескольких шагах.
– Извини, я просто почувствовал, что ты не дома, и решил на всякий случай… – скомканно попытался объяснить Рэм и замолчал, оборвав себя на середине.
– Присмотреть? – Я улыбнулась уголком губ, пристально его разглядывая. – Как ты нашел меня?
И тут мне на нос упало что-то мокрое. Я сначала с досадой подумала, что начался дождь, но в воздухе засеребрились первые снежинки, и это было так удивительно и неожиданно, что меня охватило странное шальное настроение. Слегка хулиганское, к нему примешивалось детское желание отомстить, сделать что-то в ответ на тот поцелуй, что я видела во дворе Женькиного дома. Раз он позволяет себя целовать всяким подружкам детства, чем я хуже? Заодно, может, перестану наконец думать, какие на вкус губы Рэма. Ну и обиженной себя перестану чувствовать.
– Кулон, он еще как маяк… – начал объяснять барс и опять не договорил.
Потому что я решительно шагнула к нему, обняла за шею, вынудив наклониться, и, зажмурившись – чтобы не растерять храбрости, – прижалась к его прохладным, мягким губам. Честно, хотела просто подразнить, не собиралась всерьез его целовать. Я услышала тихий возглас удивления и только успела погладить языком, ощутила легкий привкус алкоголя, а дальше от меня уже ничего не зависело. По телу промчалась волна тепла, Рэм резко выдохнул мне в рот, и теперь уже у меня вырвался придушенный писк: его руки сдавили в крепких объятиях, сильное тело прижало к ближайшей стене, и поцелуй из дурашливого недоразумения превратился в полноценный, настоящий. Горячий, безумный, шальной и сладкий до головокружения. Меня никогда так не целовали, ни Женька, ни кто другой. До боли в смятых губах, до сбитого дыхания, до разноцветных кругов перед зажмуренными глазами. Я обмякла в его руках, не понимая, что со мной, способная лишь цепляться за широкие плечи в попытке устоять на подгибающихся ногах. Сердце грохотало в ушах, пульс зашкаливал, а я растворялась в ощущениях, и тело стало легким, как пушинка. Время остановилось, реальность застыла, и лишь снежинки щекотали лицо да судорожное дыхание Рэма нарушало тишину.
Он отстранился первый. Рывком, и я даже от неожиданности всхлипнула, подавшись к нему, еще не совсем соображая, пьяная от нахлынувших эмоций. Барс прижался подбородком к моему лбу, так и не выпуская из объятий, а я боялась пошевелиться, отчаянно не желая, чтобы он отошел от меня. Ох, этот неловкий момент, когда вроде и знаешь, что сделала все правильно, но включается разум, предрассудки, еще ворох всяких мыслей, и ты судорожно пытаешься понять, что говорить и делать, чтобы не запутаться больше… И я оттягивала, как могла, возвращение в реальность, замерев в его руках и прислушиваясь к неровному, хриплому дыханию. А потом Рэм все-таки выпрямился, коснулся горячими губами моего лба и молча взял за руку. Я так же без слов пошла за ним, растерянная и взволнованная. Снег продолжал тихо падать, а я косилась на профиль Рэма, его подрагивавшие губы, и мне казалось, на них притаилась тень улыбки. Ужасно довольной улыбки. Ну кто бы сомневался, да, мужчина не будет так целовать женщину, к которой совершенно равнодушен.
Обратный путь домой я тоже не запомнила, пребывая в каком-то тумане, даже не пытаясь разгрести сумбур в мыслях. Я поцеловала Рожнова. А потом он меня, ага, да так, что чуть разум не отшибло напрочь. Еще немного, и я бы точно забыла, что вроде как состою ныне в отношениях с другим мужчиной, потому что телу явно было мало этого поцелуя. Знакомые тянущие ощущения внизу живота, жаркие волны, гуляющие от шеи до пяток, то и дело пресекающееся дыхание от крайне неприличных картинок, в которых фигурировал шеф, – все признаки проснувшегося желания к одному конкретному мужчине налицо, как говорится. И что мне теперь делать?! Бросать Женьку сегодня же вечером и с криком «Вася, я ваша навеки» прыгать в объятия Рэма? Тем более терять мне уже нечего, от правды не уйдешь – первая полезла с нежностями все же я, уже неважно, по какой причине. И если бы барс меня оттолкнул, я бы очень удивилась и подумала, что у него какие-то проблемы в плане отношений с противоположным полом. Ох, думы тяжкие, как бы избавиться от вас, а?
Пока я предавалась нервным размышлениям, мы уже дошли до моего двора, в котором не так давно я застукала Женьку и Аню. Но почему-то сейчас этот факт меня особо не раздражал, не вызывал ничего, кроме легкой грусти и облегчения, а еще зрела уверенность, что так правильно. Я пока избегала думать насчет правоты предсказаний Рады, да и вообще в сторону Рэма побаивалась даже поглядывать, не говоря уже о мыслях. Сначала я в глаза Женьке посмотрю, а потом уже буду делать выводы и принимать решения. Рэм остановился у подъезда, повернулся ко мне, и я, подняв голову и встретившись с его взглядом, невольно затаила дыхание: поцелует, нет, снова?.. Он же лишь серьезно посмотрел на меня, коснулся широкой ладонью моей щеки и негромко произнес:
– До завтра, Ален.
После чего развернулся и ушел, скрывшись в арке. А я так и осталась стоять, хлопая ресницами и глядя ему вслед еще несколько минут. Потом поступила как настоящая женщина: возмущенно фыркнула, обозвала про себя гадом, и в завершение на моих губах поселилась мечтательная улыбка, выдававшая меня с головой. Все, Аленка, приехали, да? Я повернулась к двери, с третьего раза попала в домофон таблеткой, некстати вспомнила универсальный ключ Рэма и наконец зашла в подъезд. Дома ждал Женька, и я сразу обратила внимание, какой он задумчивый, даже рассеянный, я бы сказала.
– Привет. – Он встретил меня в коридоре, быстро поцеловал, и, пожалуй, впервые за все время наших отношений я в последний момент остановила себя, чтобы не отвернуться. – Как добралась?
– Нормально, – нейтрально ответила я, не став уточнять, что приехала раньше его. – Как отдохнул?
Показалось, в его глазах мелькнуло что-то, похожее на смятение, но Женька сразу развернулся, направляясь на кухню.
– Вполне, – донесся его спокойный голос. – Как, голодная? Я в магазин заехал по пути.
– Не, чаю попью, хватит. – Я прошла в спальню и поняла, что не могу сейчас с ним общаться.
Из головы не шел поцелуй с Рэмом, но выяснять отношения с Женькой этим вечером, когда нам завтра на работу, откровенно не хотелось. И все-таки я поняла, что про Аню он мне не расскажет. Скорее всего, просто потому, что побоится окончательного разрыва, если я сочту это достаточным предлогом, однако мотивы меня уже не интересовали особо. Наши отношения и так, похоже, зашли в тупик, дальше делать вид, что все в порядке, у меня ни терпения, ни желания уже нет. Только теперь перспектива разрыва с Женькой не вызывала чувства вины, раз у него с Аней что-то наметилось, значит, долго грустить не будет. Возможно, Рада права, и она в самом деле его судьба и больше подходит, чем я. Захватив халат и полотенце, я засела почти на весь вечер в ванной, захватив читалку и бутылку вина – последнюю воровато спрятала, чтобы Лис не задавал всяких вопросов. А мои нервы нуждались в успокоении, ему же об этом знать не обязательно.
За остаток вечера мы едва ли перекинулись парой слов с Женькой. Он по-прежнему пребывал в рассеянности, я же, то и дело поглядывая на него, сражалась с могучим желанием ехидненько так поинтересоваться, не хочет ли он поделиться со мной, как закончился его вечер. Останавливало лишь нежелание ссоры перед рабочим днем. Уткнувшись в ноут, я вскоре перестала обращать внимание на Лиса, закопавшись в форумы и сайты. Поболтала с подружками, обсудили свадебное платье одной знакомой, которая замуж собралась, и незаметно за всем этим вдруг навалилась усталость, и я заметила наконец, что время перевалило за полночь. Отодвинула ноут, потянулась, сладко зевнув, и на кухне появился Женька. Остановился рядом, улыбнулся и наклонился, коснувшись губами моей макушки.
– Пойдем спать, малыш?
Спать-то я не против, но при мысли, что рыжему захочется чего-то большего, поняла, что я на секс не настроена от слова совсем. Начать с того, что думать буду совершенно о другом мужчине, а это уже не совсем честно по отношению к Женьке, а во-вторых… Он целовался с Аней. И где гарантия, что не будет думать о ней, обнимая меня? И вот это уж точно будет неприятно мне как женщине.
– Иди, я сейчас, – все же улыбнулась ему и кивнула.
Спорить не стал. Через некоторое время я пришла в спальню, уже переодетая в ночнушку – тонкий намек, который, надеюсь, будет правильно понят, – и скользнула под одеяло. Женька тут же обнял, попытался привлечь к себе, но я завозилась, мягко высвободившись из его рук.
– Жень, завтра вставать рано, – шепнула самую действенную отговорку – Лис знал, что сон для меня священен и я люблю высыпаться утром.
Уснула я на удивление быстро, спала крепко, правда, сны мне снились совсем не детского содержания, и вольная фантазия с удовольствием дорисовывала то, что скрывал плед, когда мы были в Порошкино с Рожновым…
А утром я встала, когда Женька еще был в ванной, и чувствовала себя на удивление отдохнувшей и выспавшейся. Состояние души тоже радовало умиротворением, вчерашние события представали не в таком волнительном свете, хотя при воспоминании о поцелуе с Рэмом кровь быстрее начинала бежать по венам. Я слегка улыбнулась, еще несколько минут посмаковала ночные картинки, хихикая и смущаясь, как школьница, а потом встала и пошлепала на кухню. Думаю, все же сегодня вечером переговорю с Женькой, затягивать с этим вопросом не хотелось, а пропасть между нами становилась с каждым днем все шире.
Пока Лис умывался, я сделала чай, кофе, бутерброды, даже яичницу пожарила, и когда Женька вышел, уже ждала его за столом, положив подбородок на сцепленные пальцы.
– Доброе утро, – поздоровалась, глядя на его слегка ошарашенную физиономию. – Садись, кушай.
– Аленка… – Он слегка растерялся, потом тряхнул головой и расцвел улыбкой. – Спасибо, родная, – потом подошел и наклонился, легко чмокнув меня в губы.
– Да не за что… – я поспешно поднялась и поспешила в ванную, на ходу договорив: – раз уж встала сегодня сама!
В процессе умывания и чистки зубов в голове назойливо билась мысль, что этот наш совместный завтрак – последний… Только грустно или тоскливо от этого не становилось. Я сдалась, расслабилась и предпочла плыть по течению, предоставив событиям идти своим чередом. Поэтому вышла из ванной, оделась, поела с Женькой, и мы поехали в офис. Однако чем ближе подъезжали, тем сильнее меня охватывала нервозность. Как встретит Рэм? Как мне вести себя? Не посчитает ли он вчерашнее сигналом к действию и не приведет ли это к конфликту между ним и Лисом? Сохранять хотя бы видимое спокойствие становилось все сложнее, губы начало покалывать, и я неосознанно стала их покусывать, глядя за окно на хмурое небо, угрожавшее снова просыпаться снегом. Обхватив себя руками, пыталась унять дрожь, начала ерзать, и когда раздался Женькин голос, чуть не подпрыгнула от неожиданности на сиденье:
– Ален, все в порядке?
– А?.. – повернулась к нему, мгновение непонимающе смотрела, потом моргнула и покачала головой, даже улыбнулась. – Да нет, нормально все, Жень.
Хорошо, мы уже подъехали к офису, и поддерживать беседу или нервничать сильнее от напряженного молчания не пришлось. Выходя из машины, я старалась дышать размеренно и держать лицо, хотя губы пришлось сжать, чтобы они не расползались в неуместной улыбке. Сердце металось по груди, и, честно, собственное состояние рождало еще большее смятение: неужели может так резко измениться отношение к человеку всего за неделю неплотного общения? Ну да, а еще всего за один поцелуй… Мысленно застонав, я попыталась вытолкать яркие воспоминания, от которых стало жарко, и настроить себя на рабочий лад: у нас, между прочим, расследование дела, а не выяснение, к которому из двух мужчин у меня больше лежит сердце! Женька уже открывал передо мной дверь, и я переступила порог на ватных ногах, паника достигла пика.
Скинув куртку на руки Лису и надев любимые тапки, я сглотнула пересохшим горлом и шагнула в гостиную, глядя себе под ноги.
– Всем привет! – торопливо поздоровалась и поспешила к моему любимому подоконнику, краем глаза заметив, что на диване сидит Рада, рядом с ней – Князевы.
Рэма не было. Не приехал или в кабинете?.. Уточнять не стала, опасаясь, что голос изменит, но напряжение, сжимавшее внутри все, чуть-чуть ослабло, я почувствовала облегчение.
– Начальство тут? – поинтересовался Женька, опустившись в одно из свободных кресел.
– Тут, тут, – ответил Рэм, выходя из кабинета, – и я все-таки вздрогнула, ощутив, как к щекам прилила кровь.
От его негромкого голоса нервы отозвались, как хорошо настроенные струны под мягким перебором, и дыхание перехватило. Даже мои звери заволновались, впервые на моей памяти. Ни один мужчина до Рожнова не вызывал во мне таких эмоций, и, признаться, я была напугана их силой и растеряна, не зная, как вести себя и вообще что делать дальше. Подняв голову, посмотрела на шефа, наши взгляды встретились, и… Я пропала. Окончательно. В прозрачных голубых глазах плескалась гремучая смесь нежности и решимости и столько тепла, что мне моментально стало жарко. До сих пор никто не смотрел так на меня, даже Женька, который любил. По его словам, по крайней мере. И отводить взгляд не хотелось, время замедлилось, пропали все звуки, и охватило странное ощущение, что нас связывает невидимая, но очень прочная нить.
– Всем доброго утра, коллеги, – как ни в чем не бывало заговорил дальше Рожнов, разбив очарование момента, и опустился в кресло, положив планшет на колени. – Поздравляю, кстати, мы почти раскрыли второе дело, разговор Андрея с бабушкой принес интересные сведения. – Рэм посмотрел на нас, и на мне его глаза задержались на пару мгновений дольше. – Брошь – опасный артефакт, который хранился сначала у матери Ларисы, потом у самой Ларисы, но сейчас его в тайнике нет, украшение исчезло. И судя по тому, что вещи забирала ее младшая сестра, она и взяла брошь. Такие вот дела, коллеги.

Глава 9

Этим же утром 
Со вчерашнего вечера Женька пребывал в странном состоянии, найти объяснение которому никак не мог. Когда Аня попросила его подбросить до центра, потому что еще собиралась встретиться с подругой, он подвоха не заподозрил, и всю дорогу они очень даже весело общались. Женька с интересом слушал Аню, ее рассказы про свою тусовку, в которой она вращалась – лисица в последние полгода увлеклась реконструкторами. О ее учебе, о том, как ей не понравился последний фильм, который она смотрела в кино с подругой, и еще много чего обсуждали по пути. Он словно вернулся в недавнее прошлое на несколько лет назад, когда Аня только начинала учиться в универе, и ей все было новое, необычное, и она с восторгом делилась с Женькой впечатлениями о взрослой – как ей казалось – жизни. А потом вдруг Аня отдалилась, замкнулась в себе и начала безобразничать, где-то с конца первого курса как раз. И вот сейчас ее снова словно подменили, вернулась прежняя веселая и легкая в общении девчонка. Лис даже не вспомнил о намеках Ани на чувства к нему, она не пыталась флиртовать или приставать, они просто разговаривали. Тем неожиданнее оказался этот ее поцелуй во дворе. Женьке даже в голову не пришло, что она может решиться на такой серьезный поступок, и до последнего он считал ее слова, сказанные на даче, просто шуткой.
К собственному безграничному удивлению, Женьке понравилось. Он настолько растерялся, что не оттолкнул, а потом стало уже и как бы немножко поздно. Мягкие и теплые губы Ани целовать было приятно, и он сам не понял, как так получилось, что ответил, и в тот момент в голове не осталось ни единой мысли, кроме одной, тоже удивленной. Подруга детства выросла, а он ухитрился прохлопать это событие, и теперь держать в объятиях ее гибкое тело и прижиматься к податливому рту было… приятно, черт возьми. Однако девушка отстранилась первая, не дав этому зайти слишком далеко, и чуть ли не убежала, не дожидаясь его ответа, а он еще минут пять стоял во дворе, ошарашенно глядя вслед младшей Солодовой. Об Алене в тот момент Женя не вспомнил, что еще более странно для него. И даже когда она появилась, он не рассказал об Ане и старательно делал вид, что все в порядке и как обычно, хотя это было далеко не так. В душе смешались вина, растерянность и странное давящее чувство, что он и себя обманывал, и Алену, но пока обсуждать все это даже с самим собой Женька был не готов. Он слегка запутался, ему одинаково не хотелось обижать Алену, не хотелось ее терять, но продолжать дальше их отношения… Соколинский понимал, что замуж за него она не хочет, и от этого во рту появлялась горечь. Сама Алена тоже ходила какая-то рассеянная и задумчивая, и расспрашивать ее Женя не решался. Он не чувствовал, что готов отдать Алену другому, хотя ощущение, что между ними нарастает отчуждение, становилось все сильнее, и Соколинский понимал: удержать рядом с собой ее тоже не получится. И что с этим делать, Женя не придумал.
Пока же следовало сосредоточиться на работе, но получалось откровенно плохо. Вместо того чтобы слушать шефа, Лис пытался понять, что же все эти месяцы чувствовал к Алене, почему в душе вместо яростного желания бороться за свое ворочаются горечь, чувство вины и странное облегчение, объяснения которому он не мог найти. Да, девушка ему понравилась сразу, как пришла в агентство, и поначалу он не помышлял о каких-то отношениях с ней. Слишком уж она казалась отстраненной и вежливой, хотя с той же Радой и Василисой быстро нашла общий язык и подружилась. А Женька долгое время просто посматривал со стороны на новую сотрудницу, потом пытался осторожно сблизиться, однако Аленка так и не принимала его знаков внимания. Дальше, кажется, он уже действовал больше из какого-то внутреннего упрямства, что ли, и сейчас, впервые всерьез задумавшись о мотивах, двигавших им в тот момент, Женька оказался в растерянности. Выходит, его чувства к Алене в самом деле надуманные, причем он сам себя убедил в том, что белоснежная лисичка ему нужна?.. Женька поморщился, покосился в ее сторону, совсем запутавшись в своих размышлениях.
Алена сразу ушла на свой любимый подоконник, а Рэм, едва взглянув на нее, сразу начал планерку. Показалось, что начальник смотрел на свою сотрудницу чуть дольше, чем на остальных, когда вышел из кабинета, или это говорит его ревность?
– …Такие вот дела, коллеги. – Последняя фраза барса вернула Женьку из дебрей сумбурных переживаний и воспоминаний, и он с некоторым трудом, но заставил себя вернуться в настоящее и включиться в рабочий процесс.

Алена, гостиная агентства 
– Рада, Василиса, нужно съездить к Ларисе и проверить шкатулку, где хранилась брошь, кто прикасался к ней, – начал раздавать Рэм указания, и я смогла сосредоточиться на деле. – И заберите артефакты, посмотрим, может, за выходные что интересное произошло.
– Хорошо. – Рада встала, Вася кивнула и достала телефон, позвонить Ларисе и договориться о встрече.
– Жень, бери Андрюху и сгоняйте к этому директору, думаю, зря мы прослушку им ставили, – продолжил Рожнов, а у меня невольно екнуло сердце: он не поехал сам. – Даже если Веру убили, это вписывается в свойства броши, полагаю, если бы она не оказалась у женщины, с ней ничего бы не случилось.
Хотя имеет полное право, он же начальник, и людей достаточно, чтобы ему никуда не ехать. Но тогда выходит, что дежурной в офисе остаюсь я?.. С ним вдвоем? Мамочки… Страх смешался с предвкушением, и я сидела тихо, как мышка, невольно ожидая, что Лис возмутится распределением ролей и попросит меня с собой взять. Хотя в ту контору, где, возможно, убили Веру, конечно, лучше двум мужчинам ехать.
– Если что-то обнаружим, что делать? – уточнил Женька, не став спорить вопреки моим опасениям, и поднялся.
– В полицию звоните, – пожал плечами Рэм. – Пусть дальше они разбираются, у нас другая задача. Там вроде мистики никакой, кроме этой броши, но тут уже мы разберемся. Ален, остаешься дежурной. – Барс наконец посмотрел на меня и улыбнулся уголком губ.
На несколько кошмарных мгновений мне показалось, что весь офис уже в курсе нашего вчерашнего поцелуя и коллеги поняли, зачем Рэм меня тут оставил, даже Женька. Но нет, в самом деле показалось, взвинченные нервы не давали успокоиться и адекватно воспринимать окружающее. Я кивнула, опасаясь, что голос изменит, если попробую ответить, и уткнулась в ноут, бездумно щелкая по страницам. Рада и Василиса, тихо переговариваясь, пошли в коридор одеваться, Князев с Лисом за ними, и спустя несколько минут офис опустел. Мы с Рэмом остались одни.
Я упорно не поднимала головы от ноута, судорожно придумывая тему для разговора и лихорадочно пытаясь решить, уйти с подоконника или остаться здесь. Если уйду, это будет слишком похоже на бегство, а играть в догонялки по офису с Рэмом – чистой воды детство или того хуже, подумает еще, что подначиваю его. Охотничьи инстинкты пробуждаю и все такое. Пожалуй, сейчас я пожалела, что у меня нет своей комнаты, в которой можно было бы спрятаться и переждать, так сказать. Краем глаза заметила, что Рэм неторопливо подходит к подоконнику, и от шеи до пяток промчалось стадо бешеных мурашек, я незаметно сглотнула, сражаясь с волной эмоций. И тут в мою голову пришла спасительная мысль, которую я поторопилась озвучить:
– Слушай, а что там с Осокиным? Ты что-нибудь нашел?..
Договорить не получилось: Рэм остановился вплотную к подоконнику – кстати, передвигался он бесшумно, – оперся ладонями на него и чуть наклонился вперед, мягко прижавшись ко мне. И сразу пространства стало как будто меньше, барс заполнил его без остатка, и я поспешно отвернулась к окну, остро, каждой клеточкой ощущая присутствие Рожнова. Его дыхание шевелило волосы на затылке, и внутри зарождалась нервная дрожь, сдерживать которую становилось сложнее с каждым мгновением, что он стоял рядом. И все сильнее хотелось прикрыть глаза и самой прислониться к нему, такому большому и надежному, и чтобы обнял…
– Что-нибудь нашел, – задумчиво ответил Рэм, и, к собственному сладкому ужасу, я почувствовала, как его губы запечатлели невесомый поцелуй на моей макушке.
А дальше провели по краю уха, обжигая чувствительную кожу горячим дыханием, и я чуть не захлебнулась вдохом. Кровь гудела в ушах, сердце набатом отдавалось в висках, и я вцепилась в ноутбук, замерев и боясь лишний раз пошевелиться.
– Из Мурманска он уехал, – продолжил Рэм через несколько томительных мгновений, и я ощутила, как на затылок легли теплые пальцы и начали тихонько массировать. – Но где сейчас, пока не нашел. Полагаю…
Я не дослушала. Действия Рэма взволновали до такой степени, что мысли спутались, эмоции смешались в лохматый клубок, и чисто инстинктивно я испуганно дернулась, стремясь избежать этой близости. Да кто мне даст это сделать, поняла в следующий момент, и с безнадежностью осознала, что не стоило надеяться, будто вчерашний поцелуй ничего не изменит. Ладонь Рэма тут же легла на основание шеи, придерживая, а второй рукой он обнял мои колени.
– Ш-ш-ш, Ален, – тихо проговорил он мне в макушку и продолжил: – Так вот, с Осокиным. – Его пальцы снова погладили, и захотелось выгнуться, как кошке, под этой лаской. – Я озадачил нужных людей, в ближайшие дни мне скажут, куда он из Мурманска делся. – От его негромкого, бархатистого голоса волнение усилилось, но вот паника, как ни удивительно, улеглась. Я прерывисто вздохнула, прикрыв глаза и чутко прислушиваясь к себе. – Найдем его, не переживай. – Рэм вынул из моих ослабевших рук ноутбук, отложил его и вовсе обнял, притянув к себе спиной.
Сопротивляться сил не осталось, я могла только обессиленно прислониться затылком к груди барса, ощущая гулкие удары его сердца и осознавая, что уже ничего не будет как раньше. Ни между мной и Лисом, ни между нами с Рэмом. Шеф прижался к моему виску щекой, нос защекотал аромат зимы и ландышей, и я окончательно «поплыла». Тело обмякло в его руках, мысли растаяли обрывками тумана, и больше не хотелось говорить. Кажется, я даже готова была замурлыкать, и словно в ответ на мои эмоции изнутри окатила волна тепла.
– Как теперь дальше?.. – вырвалось у меня едва слышным шепотом, и я сама испугалась своего вопроса.
Вот зачем сейчас поднимаю эту тему?! Когда я еще с Женькой вообще не разобралась?
– Хорошо, – уверенно ответил Рэм и снова легко поцеловал, теперь в щеку. – Только хорошо, рысенок. Как сама решишь.
От того, как он меня назвал, я смутилась окончательно и порадовалась, что сижу к нему спиной. О лицо можно было спички зажигать, а губы неудержимо разъезжались в глупой улыбке, и мысли никак не хотели возвращаться в голову.
– Пойду поработаю, – через некоторое время Рожнов отстранился, и мне сразу стало неуютно и прохладно, захотелось вернуть тепло его большого и надежного тела. – Приходи, если захочешь. – Я оглянулась и поймала его взгляд.
На несколько мгновений показалось, что сейчас поцелует, но – Рэм коснулся своих губ пальцем, потом погладил мой рот с задумчивой улыбкой и ушел в свой кабинет. А я, подумав, вытащила из тумбочки плед и завернулась в него, свив гнездо на подоконнике. Вдруг разом охватило спокойствие и умиротворение, хотя никакого решения я не принимала, вообще отложив все обдумывания на вечер, и… махнула рукой. Да, пусть все идет как идет. И еще было очень приятно, что Рэм, даже несмотря на вчерашний поцелуй, инициатором которого была все-таки я, не стал давить и действовать напористо. Можно долго и пространно рассуждать на тему, что мужик должен быть мужиком и первый идти навстречу, однако далеко не всегда это уместно. И особо приятно, когда мужчина понимает ситуацию и не приходится ему разжевывать, что иногда не надо пробивать лбом стены, а просто немного подождать.
Честно признаюсь, едва он скрылся за дверью, я чуть не вскочила и не побежала следом, но сдержалась. Осталась в гнезде из пледа на подоконнике, не поддавшись порыву, посчитав, что рановато еще хвостиком за ним бегать, когда не все точки расставлены. Углубилась в сеть, открыла книгу и увлеклась чтением настолько, что не заметила пролетевшего времени, и лишь когда рядом раздалось ворчание Митрофана, поняла, что подкрался обед.
– Дура девка, совсем о себе не думает. Иди, говорю, обедать, болезная! И коту своему тоже возьми. – Домовой неслышно появился из угла, сердито зыркнув на меня черными глазами и недовольно скривившись.
Бросила взгляд на часы – стрелки подбирались к часу. Мимолетно отметила, что задерживаются что-то наши, потом списала на пробки и поторопилась на кухню, пропустив мимо ушей выпад Митрофана насчет кота. И вовсе он не мой, с чего взял! Вообще, мы просто поцеловались один раз. Тихонько хмыкнув под нос, зашла на кухню и увидела поднос с тарелками, в которых исходил вкусным ароматом суп с галушками. Все-таки чудесный у нас домовой, не нарадуюсь. Взяв поднос, я направилась в кабинет, где Рожнов как раз разговаривал по телефону.
– Да, Рада, уходите тогда, – судя по всему, как раз отзванивались наши девчонки. – Артефакты взяли? Отлично, тогда ждем вас. – Он нажал отбой и улыбнулся мне, покосившись на поднос. – Ух ты, обед уже? Не заметил. Василиса и Рада вернутся скоро. – Рэм встал и подвинул к себе стул для посетителей. – Садись, поедим.
И как-то так по-домашнему это у него вышло, что моя рысь внутри уже откровенно замурлыкала, жмурясь и потягиваясь. Она хотела снова к Рожнову на ручки, вот прямо сейчас. Я не удержала нервного смешка, заработала косой взгляд Рэма и пристроилась на стуле рядом, решив сосредоточиться на еде.
– Рада сказала, Ларисин мужчина не дал поговорить с ней, – отправив в рот первую ложку и прожевав, сказал Рэм. – Был весьма недоволен, объяснил, что у нее нервный срыв и она отдыхает, и только разрешил забрать артефакты. – Шеф поморщился. – Так что зря скатались, придется перенести проверку шкатулки. Разве что на записи что-то будет. – Он вздохнул.
– А этот ее мужчина точно передаст Ларисе? – с сомнением переспросила я. – С чего бы у Ларисы срыву случиться?
– Не знаю, Рада сказала, приедут, подробнее расскажут, – отозвался Рожнов. – Может, к вечеру ей уже лучше станет, съездим тогда еще раз.
Обсуждать текущее дело было проще, чем нервно думать о том, что между нами происходит, и я с радостью включилась в диалог.
– А если еще раз с Мариной попробовать поговорить? – предложила я. – У нее дома? Ведь брошь с такой энергетикой наверняка фонит дай боже, мы с Васькой можем напроситься в гости, м? – вопросительно глянула на Рэма.
Он помолчал, задумчиво глядя перед собой, съел еще несколько ложек супа.
– В принципе идея дельная, только мне хочется еще артефакты посмотреть, – кивнул наконец Рэм. – И все-таки убедиться, касалась ли Марина шкатулки, где хранила брошь Лариса, или нет. Тогда уже можно беседовать с младшей сестрой.
– Ладно, – не стала спорить я.
Василиса с Радой вернулись, как раз когда мы закончили есть, и сразу отдали Рэму артефакты.
– Так, ждите в гостиной, сейчас переброшу на флешку, – скомандовал он и ушел в кабинет.
Мы устроились в общей комнате, и я оказалась под перекрестным прицелом двух пар внимательных глаз.
– Что? – поерзав, переспросила, почувствовав себя ужасно неуютно.
– И как, целовались уже? – непринужденно поинтересовалась ведьма, а сама улыбается так ехидно-ехидно.
– Вася!! – возмущенный возглас получился придушенным, я невольно оглянулась на кабинет, надеясь, что Рэм не слышал реплику Василисы. – Ты вообще о чем? Какие поцелуи?
– Вытащи, – вдруг усмехнулась Рада и протянула мне колоду.
Я уставилась на карты как на гремучую змею и даже руки под мышки сунула, не желая к ним прикасаться.
– Зачем? – настороженно спросила, покосившись на цыганку.
– Ну ты же не веришь моим словам, – хмыкнула насмешливо Рада и добавила: – Могу и я вытащить, если боишься.
Насупившись, еще несколько мгновений боролась с любопытством и осторожностью, и наконец сдалась на милость первого. Молча прикусив губу, все-таки коснулась карт и вытащила из середины одну, перевернула и показала Раде. Двойка Кубков, насколько помнила, знак крепкого союза по любви.
– Сама догадаешься с кем? – Гадалка вздернула бровь, в ее голосе ясно звучало ехидство.
– Так что, как он целуется? – не отставала Василиса.
Мое лицо медленно, но верно заливала краска, а оттуда тепло переползало на шею и плечи, постепенно охватывая все тело. От ответа спас Рэм. Он вышел из кабинета, молча подошел к телевизору и воткнул в разъем флешку.
– Смотрите, – коротко произнес он и отошел, скрестив руки на груди.
Мы втроем жадно уставились на экран, на время оставив обсуждение некоторых умений шефа, – там появилось изображение гостиной в квартире Ларисы, привлекательного молодого человека около тридцати лет с недовольным лицом. Он сидел на диване, положив ногу на ногу и скрестив руки на груди, и смотрел на Марину, расхаживавшую перед ним и явно возбужденную.
– Ром, ну ты не понимаешь, что ли? Лариска истеричка! – убежденно говорила девушка, то и дело останавливаясь и глядя на молчаливого Романа. – Ну на фиг она сдалась тебе, а? Посмотри, она же на успокоительных сидит сколько, раздула какие-то нелепые выводы из этих смертей, проклятье выдумала!
– Марин, разберемся сами, – с заметным раздражением ответил Роман. – Я просил тебя не приходить больше ко мне, тем более когда Лары нет дома, ты специально следила, что ли? – Он нахмурился. – Или спрашивала у нее? Прекрати, пожалуйста, еще раз повторяю, все в прошлом.
Марина замерла, остановившись напротив него, потом вдруг опустилась на колени, глядя на Рому. На симпатичном лице Ларисиной сестры появилось умоляющее выражение.
– Ромчик, ну как так? Мы же три года были вместе, что ты такого в ней разглядел? – Она подалась вперед, так, что подол короткого бордового платья-футляра задрался еще выше и показался кружевной край чулка. – Брось, ты же меня любишь. – Голос Марины стал вкрадчивым, мурлыкающим, девушка еще подалась вперед.
На ее щеках появился румянец, глаза заблестели, она облизнула губы и приоткрыла рот словно в ожидании поцелуя. Мы с Радой и Василисой в изумлении смотрели на экран, слишком ошарашенные, чтобы что-то комментировать. Роман же досадливо поморщился и оттолкнул Марину, а потом и вовсе поднялся и отошел.
– Марин, уйди, а, – бросил он. – Не унижайся, не надо. Я свой выбор сделал и менять его не собираюсь.
– Какой сознательный молодой человек, – пробормотала, не сдержавшись, Василиса. – Повезло Ларисе.
Однако настойчивая Марина не собиралась сдаваться просто так. Вот же ж, нет гордости у женщины совсем.
– Ром, послушай… – сидя на полу, попробовала она снова начать уговоры, и как-то жалобно это прозвучало.
– Где выход, знаешь, – бросил Рома и ушел из комнаты.
Марина посмотрела ему вслед, ее лицо исказилось, и девушка тихо всхлипнула, прикусив губу. А потом прищурилась, во взгляде мелькнула неприкрытая злоба и упрямство, и младшая сестра Ларисы решительно встала.
– Ладно, посмотрим, Ромочка, – процедила Марина и поднялась, вслед за Романом выйдя из гостиной.
На этом запись закончилась.
– И что думаете, дамы? – Рэм отошел от стены, устроился во втором свободном кресле и обвел нас внимательным взглядом.
– Она брошь украла, – уверенно заявила Рада, мешая колоду. – Больше чем уверена, на шкатулке ее энергетика. Наверное, нашла сведения о ее свойствах где-нибудь в бумагах деда или в Интернете, там сейчас что угодно можно найти. Ну или поинтересовалась у знающих людей, показала им артефакт. – Цыганка пожала плечами. – А потом начала действовать.
– Зачем ей собственную мать убивать? – Василиса нахмурилась. – И тетю, и сестру старшую? Если она только к Лариске ревновала этого Романа?
– Полагаю, раз она младшая сестра, могла считать, что мать ее недостаточно любит. – Рада выложила несколько карт на стол. – Да, конфликт был с матерью, и более чем уверена, со старшими сестрами тоже не слишком хорошие отношения были, – заявила она, рассматривая картинки. – Можно Ларису расспросить подробнее. У этой Марины, похоже, серьезные проблемы с психикой, которые она умело скрывала. – Цыганка кивнула и собрала карты. – В общем, брать ее надо.
Рэм соединил кончики пальцев и кивнул.
– Дождемся Жени с Андреем, посмотрим, что они нам привезут, потом после обеда созвонимся с Ларисой снова, – подвел он итог и поднялся. – Думаю, сегодня-завтра закроем дело… – Рожнов улыбнулся, – с чем всех и поздравляю. Пообедайте пока, я документы для полиции подготовлю. – Он скрылся в кабинете, напоследок бросив на меня взгляд.
А я покраснела как девчонка, чем и выдала себя с головой.
– Та-ак, пойдем-ка, Ален, пообедаем, – многообещающе протянула Василиса и цапнула меня за руку.
– Так я уже ела, – попыталась робко отбиться я, уже понимая, что не отделаюсь от любопытной ведьмы.
– Ничего, еще поешь, вон какая худая, – подхватила Рада и тоже встала.
Так и получилось, что в кафе мы пошли все вместе, и пришлось каяться, то есть признаваться, что случилось на выходных. В том числе и в поцелуе с Рожновым.
– Короче, я совсем запуталась, – грустно сообщила я, глядя на свои руки и позабыв про стакан с морсом, который взяла себе. – Женька ведет себя как обычно, ничего не говорит про эту Аню и вчерашнее, я не знаю, как завести разговор, – вздохнула, поморщилась, снова некстати вспомнив виденное во дворе. – А Рэм, нехороший человек, вообще ведет себя странно, – неожиданно для себя обиженно буркнула я и отчаянно покраснела, поняв, что выдала с головой собственное отношение к барсу.
Рада хмыкнула.
– Деточка, а скажи-ка старой цыганке, ты сильно расстроилась, увидев эту Аню? – хитро прищурившись, спросила вдруг она, как-то слишком довольно покосившись на меня. – Когда они с Женькой целовались?
Я поджала губы и нахмурилась.
– Мне просто обидно, зачем он тогда мне голову морочил, да еще с этим кольцом цирк устроил, – честно ответила я. – Видно же, что эта лисичка ему больше подходит, чем я, может, он даже не осознает, что она ему в самом деле нравится, или меня боится задеть разрывом прямо сейчас. Просто… – запнувшись, попыталась подобрать слова для выражения того сумбура, что крутился в сознании, не давая трезво мыслить. – Не знаю, вообще нелепо и странно все выходит, мы же вон сколько прожили, и он реально трепетал надо мной, боялся, что уйду! – расстроенно вздохнула я, отпила морса, не почувствовав вкуса. На Раду и Василису по-прежнему не смотрела. – А тут вдруг – с Анькой целуется… – Я замолчала, почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы обиды. – И ничего не говорит, – тихо добавила, понимая, что мне в самом деле обидно.
– Ну и что ты тогда думаешь, Ален? – искренне удивилась Василиса. – Я тебе сразу сказала, Рэм лучше. Оставляй Женьчика этой Ане да беги к нашему барсу. – Она улыбнулась. – И все будут довольны и счастливы.
Я поежилась, покосившись на нее.
– Мне никто ничего не предлагал, чтобы бежать там к кому-то, – проворчала, чувствуя замешательство. – Мы всего один раз поцеловались…
– Дура девка, – беззлобно оборвала меня Рада. – Воспитанный твой барс очень и не предложит ничего, пока ты по утрам с Лисом будешь в офис являться. Так и собираетесь по углам целоваться, как школьники? – Она строго воззрилась на меня, а я растерялась еще больше.
– Так мне что, уходить от Женьки? – переспросила не слишком уверенно.
Василиса закатила глаза и фыркнула, отправив в рот дольку помидора черри.
– Так о чем толкуем тебе сколько вон! – отозвалась она. – Не помрет твой рыжий, потоскует да к Аньке побежит, куда денется.
– Говорила, что не той кольцо предлагает, – поддакнула Рада. – Ну что, полегчало, лисичка наша северная? – усмехнулась она.
– Н-не знаю, наверное. – Я пожала плечами, по-прежнему чувствуя себя в некоторой растерянности.
Все же я не думала, что так скоро и быстро в моей жизни наступят перемены, да какие. Но, наверное, девчонки правы, затягивать дальше разговор с Женькой не стоит. Вот вечером, наверное, как с работы будем возвращаться, и предложу поговорить. Ох… Так, ладно, пока займусь работой, до вечера еще много времени.
А в офисе, к моему некоторому облегчению, уже ждали Андрей и Женька с записями из кабинета директора. Они как раз передавали артефакт Рэму, когда мы с девчонками зашли в гостиную.
– Как все прошло, нормально? – уточнил Рожнов, бросив на меня мимолетный взгляд, но даже этот вроде как случайный знак внимания вызвал приступ волнения.
Тут же захотелось поправить волосы, облизнуть губы, и я мысленно шикнула на себя. Еще не хватало флиртовать с собственным начальником на глазах пока еще нынешнего мужчины, с которым связывают отношения. Неважно, что я уже все окончательно для себя решила и, скорее всего, в ближайшее время мы с Женькой разойдемся. По отношению к Лису это было бы нечестно и некрасиво.
– Ну как, нормально. – Андрей поморщился, опустившись в кресло, и Василиса тут же пристроилась у него под боком. – Пришлось применить немного своего обаяния и уговорить Танечку пропустить нас в кабинет директора в его отсутствие, потому что мы там кое-что забыли в прошлый раз, – хмыкнул некромант.
Вася тихонько фыркнула, покосившись на супруга, но ворчать не стала: она ему верила и понимала, что иногда действительно приходится по долгу службы флиртовать.
– Но эта Таня какая-то непрошибаемая. – Андрей покачал головой. – Согласилась открыть нам кабинет, но под ее присмотром. Уж не знаю, что она подумала, когда мы забирали это, однако в ближайшее время нам там точно появляться не стоит, вряд ли на порог пустят. – Некромант обнял Василису, прижав к себе.
– Может, и не придется, – кивнул Рэм и ненадолго удалился к себе.
Мы все молча ждали в гостиной. Я снова устроилась на подоконнике, избегая смотреть на Женьку, все-таки внутри ворочалась неуверенность, немножко страха и непонятная вина. Хорошо, шеф быстро вернулся из кабинета и можно было сосредоточиться на работе.
– Ну, смотрим. – Он вставил флешку в телевизор.
Признаться, ничего интересного я не ожидала увидеть на записи, ведь мы уже практически выяснили, что во всех смертях виновата Марина, точнее, брошь. Однако и тут нас ждал сюрприз. На изображении появился кабинет, его хозяин и Татьяна. Первый, нервно ероша волосы, метался по помещению, а секретарша, удобно устроившись в кресле Константина Владимировича – я даже имя этого дядечки вспомнила, – наблюдала за ним со снисходительным и слегка раздраженным выражением милой мордашки. Так, что-то интересное?
– Зачем они приходили? Таня, они что-то знают! Надо что-то делать! – бормотал директор, его глаза блуждали по кабинету, ни на чем не останавливаясь.
– Успокойся, Костя. – Татьяна едва заметно поморщилась. – Ничего они не знают, кто им что скажет? Веры нет, рабочего не найдут, у тебя вообще железное алиби, ты на совещании был, а меня по камерам видно, что я не выходила из приемной до самого обеда. – Она усмехнулась. – Все чисто, Кость, заканчивай истерить. Устрой себе очередной отпуск, если нервы сдали.
– Да, наверное, надо. – Константин в очередной раз вздохнул и остановился у стола, опершись на него ладонями и сверля Татьяну пристальным взглядом. – Точно никто ни до чего не подкопается?
– Да точно, точно, я все бумаги лично проверила! – раздражение в ее голосе усилилось. – Что ты как баба, Костя! Как мясо воровать и некачественное подбрасывать взамен, так смелый, а как только опасностью запахло, сразу в кусты и хвост поджал? – Она презрительно поджала губы. – И зачем я с тобой связалась! – Секретарша фыркнула, а у меня изумленно округлились глаза и открылся рот. – В общем, так, не ссы, выписывай себе очередной отпуск и не возвращайся из него, пока в себя не придешь. Я присмотрю за всем тут и отправлю на могилу Вере венок от предприятия с соболезнованиями. – Она жестко усмехнулась. – Хватит сопли распускать. Я работать пошла. – Девушка встала и вышла из поля зрения артефакта.
На этом запись закончилась, а Рэм, громко хлопнув в ладоши, широко усмехнулся.
– Отлично, это можно отправлять в полицию. Может, смерть Веры и спровоцировала брошь, но виновных в ней мы нашли.

Глава 10

После чего Рожнов окинул нас орлиным взором и начал руководить.
– Так, я звонить следователю. Рада, тебе достаточно сведений, чтобы проверить, точно ли это Марина? – Шеф посмотрел на цыганку, на его лице отразился азарт.
– Да, вполне, – кивнула она и направилась в свой кабинет. – Сейчас гляну.
– Алена, звони Ларисе, скажи, дело срочное, нужно проверить все-таки шкатулку, где хранилась брошь, – продолжил раздавать указания Рожнов. – Андрей, Женя, будете караулить Марину у ее дома, как только вернется с работы – сразу звоните, подъедем. Пока подумаю, как лучше сделать все. – Он задумчиво нахмурился.
Я отметила, что опять Рэм отправляет Женьку из офиса, но себе же дала подзатыльник: рабочий момент, какая романтика! И вообще, напрошусь вон с той же Василисой к Ларисе съездить, и пусть только попробует не пустить. Кивнув, я отошла позвонить Ларисе. Она взяла трубку почти сразу.
– Лариса, добрый день, как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовалась, услышав ее тихий голос.
– Спасибо, уже получше, – ответила она. – Просто… с утра старые фотографии в альбомах разбирала, думала что-то выбросить, что-то отсканировать. – Она запнулась. – Там мы все, и мама, и тетя, и Вера… Вот и расстроилась сильно. – Из трубки послышался вздох.
– Мы все-таки хотим проверить шкатулку, Лариса, у нас появились серьезные причины подозревать вашу сестру, – осторожно сообщила я и, поколебавшись, все же рискнула: – Вы знаете, что Марина встречалась с вашим молодым человеком до вас?
– Знаю, – к моему облегчению, ответила Лариса. – И я не лезла в их отношения, честно. Рома сам так решил, расстался с Мариной, а за мной стал ухаживать только через несколько месяцев. Я удивилась, честно, хотя он мне казался вполне привлекательным, но отбивать парня у сестры – это, простите, не мое, – разоткровенничалась Лариса. – Мы начали встречаться уже после их разрыва.
– Марина была против? – продолжила я расспросы, в окно увидев, как Женька и Андрюха садятся в машину.
– Ну, да, она некоторое время обижалась на меня, думала, мы за ее спиной начали роман крутить. – Лариса помолчала. – Но мы уже тогда отдельно с ней жили, она с Ромой редко в гости заходила, а я только рассталась с бывшим и вообще отношений не хотела. Ромка долго меня штурмовал. – Голос Ларисы потеплел. – Он очень заботливый, правда, не сердитесь, что он утром наворчал на вас, – попросила она немного виновато.
– Мы можем сейчас к вам приехать? – уточнила я. – Проверить все-таки шкатулку?
– Да, конечно, я дома, – сразу согласилась Лариса.
– Тогда ждите, скоро будем, – попрощавшись с клиенткой, я отключилась и повернулась к остальным.
Рада уже вышла, и ее крайне довольное лицо говорило, что карты сказали много.
– Так, дорогие мои, Мариша наша делов наворотила. – Цыганка села на диван и обвела нас взглядом. – Виновата она, точно, брошь тоже она украла, карты ясно показали, теперь только собрать доказательства, и дело в шляпе. – Рада удовлетворенно хмыкнула.
– Лариса нас ждет, – добавила я, скользнув глазами по Рэму. – Вась, можем ехать к ней.
– Поехали, – тут же встала ведьма.
Барс возражать не стал, к моему облегчению. Рада осталась в офисе. До Ларисы доехали быстро, хозяйка встретила нас на пороге квартиры и сразу пригласила внутрь.
– Проходите, я шкатулку не трогала, чтобы не сбить там чего. – Лариса выглядела немного бледно, но вполне бодро.
Мы разделись, и Василиса сразу направилась за Ларой в спальню. Женщина подошла к шкафу, открыла и указала на нижнюю полку:
– Вот там, за бельем.
Вася присела, запустила руку и вытащила большую лаковую шкатулку, и по ее заблестевшим глазам я поняла, что ведьма уже что-то почуяла.
– Чужая энергетика, женская, и не ваша, – уверенно заявила Василиса, прикрыв глаза и водя ладонями вокруг шкатулки. – Но родственная вам. – Она посмотрела на застывшую Ларису. – Ваша сестра точно ее касалась. Может, есть какая-то ее личная вещь, чтобы я проверила?
– Д-да, чашка, она всегда из нее пьет, когда приходит, и стоит отдельно, я ею не пользуюсь, – кивнула Лариса, на ее лице появилось расстроенное выражение. – Неужели Маринка? Но за что, господи? – Всплеснув руками, она прикусила губу, чуть не плача. – Сейчас чашку принесу.
Она сходила на кухню и вручила Василисе требуемое – посуда действительно необычная, в форме Эйфелевой башни, черная, сужающаяся к донышку.
– Вот, Маринка из Парижа привезла. – Лариса протянула Ваське чашку.
Василиса взяла ее, взвесила в руке, и глаза ведьмы полыхнули огнем.
– Она, – кивнула и отставила чашку, а потом и шкатулку. – Ну, теперь только кое-какие вопросы у Марины уточнить, и все, дело закрыто. – Вася глянула на Ларису. – Видите, нет никакого проклятья, – добавила она и сочувственно улыбнулась.
– Да, только лучше бы оно было, – глухо отозвалась женщина, обхватив себя руками. – Никогда не думала, что Маринка… Так… – Она закрыла ладонью рот и всхлипнула.
– Тише, тише, Ларисочка, – тут же засуетилась сердобольная Василиса, встала и обняла хозяйку квартиры за плечи. – Ну вот так бывает, что родственники, к сожалению, временами жестоки. Вы не переживайте так, вам вредно. – Ведьма заботливо заглянула ей в лицо. – Хотите, я вам сбора успокаивающего и укрепляющего принесу? Очень полезный, особенно в вашем положении.
Я и Лариса одинаково вытаращились на Василису, а Лара еще и растерянно переспросила:
– В каком положении?..
– Так ребеночек у вас будет, не знали? – радостно улыбнулась Вася, а я со стуком захлопнула отвалившуюся челюсть.
Наша ведьма и такое определять умеет, оказывается? Лариса хлопнула ресницами, точно так же недоумевая, а Василиса добила:
– Недельки три где-то, ты, наверное, не знала еще, да?
Ларисино лицо разгладилось, хотя удивление с него не сошло, ладонь неуверенным жестом легла на живот.
– Нет, не знала, – тихо ответила она. – Даже не думала… Ну, то есть, я таблетки пью, – немного смутилась женщина, однако договорить не успела.
В коридоре раздался звук открывшейся двери и громкий голос:
– Ларочка, ты дома? Я пришел!
Она встрепенулась, просветлела и поспешила в коридор.
– Ромчик, привет! – раздался ее веселый голос. – А у меня новость…
– У нас гости? – перебил мужчина, и я отметила недовольство в его тоне. – Ларис, тебе бы еще полежать, отдохнуть.
– Не надо, я в порядке, это из агентства приходили, – пояснила она, и мы с Василисой, переглянувшись, поспешили в коридор.
Роман, симпатичный мужчина лет тридцати, хмурился, обнимая Ларису, и мрачно смотрел на нас.
– Я же сказал… – заговорил было он, но Лара не дала закончить.
– Ром, все в порядке, мы выяснили все. Я тебе потом расскажу, ладно? – Она мягко отстранилась.
– Мы уже уходим, – заверила Василиса.
– Позвоните, как все разъяснится, хорошо? – попросила Лариса.
– Обязательно, – кивнула я, натягивая куртку.
Распрощавшись с хозяевами, мы поспешили обратно в офис, к Раде и Рэму, делиться добытыми сведениями и уточнять детали по дальнейшему.
– И как разговорить Марину? – озадачилась я вопросом, расхаживая по комнате – так лучше думалось. – Мне кажется, она не из тех, кто ведется на провокации, и даже если мы заявимся к ней и скажем, что у нас есть доказательства ее причастности к смерти матери и остальных, она рассмеется нам в лицо. – Я остановилась и посмотрела на Рэма.
Кстати, почему-то сейчас, в азарте работы, я чувствовала себя в одном с ним помещении гораздо легче, не вздрагивала и не краснела каждый раз, как наши взгляды встречались.
– Согласен, – кивнул Рожнов. – Есть предложения?
– Ну… – Я помолчала, прокручивая варианты. – Только один вариант, но не знаю, насколько он осуществим. – Снова сделав несколько шагов по гостиной, я договорила: – Попросить Ларису встретиться с Мариной и спровоцировать ее на откровенность. Под нашим чутким наблюдением, конечно.
– Ну-у-у, – протянула Василиса, включаясь в обсуждение. – Вряд ли Роман отпустит ее, если Лара ему сказала про беременность.
– Марина не ожидает подвоха, – возразила Рада. – Если Лариса просто напросится навестить, по-родственному, а мы подстрахуем снаружи, то все обойдется. Не думаю, что Марина кинется на Лару с ножом, – хмыкнула цыганка. – Она руки побоится замарать. Да и зачем ей обвинение в убийстве нужно? Слишком радикальный способ избавиться от сестры. – Она покачала головой.
– Я тоже считаю, что Ларисина помощь будет кстати, – согласился со мной Рэм, и стало приятно, что моя идея пришлась по душе барсу. – Я сам позвоню и поговорю с ней и ее мужчиной.
Доставая на ходу телефон, Рэм удалился в кабинет вести переговоры, и несколько томительных минут мы провели в ожидании. Рожнов вернулся довольно быстро, удовлетворение на его лице говорило о том, что все получилось.
– Я договорился, Лариса напросится вечером к Марине, – кивнул Рэм. – Рада, посмотришь, получится все или не стоит рисковать? – Он вопросительно глянул на гадалку.
Рада молча вытащила наугад из колоды карту и положила ее на стол. Колесо Фортуны, даже я поняла, что судьба нам благоволит, и мы сегодня-завтра закроем дело. Ура! Только цыганка на этом не остановилась и выложила рядом еще одну карту – семерку мечей. Я замерла, а Рада нахмурилась.
– Только осторожнее надо быть, – пояснила она. – Опасность там есть, хотя исход будет благополучный.
– Хорошо, я подберу защиту для Ларисы, – кивнул Рэм и удалился в свой кабинет.
Мои пальцы скользнули по кулону, спрятанному под свитером, я посмотрела на улицу. До вечера еще несколько часов, просто так сидеть и ждать у меня вряд ли выйдет – я слишком взвинчена была и происходящим в моей жизни, и общим ощущением близости окончания дела. Прикинув, чем заняться, я обвела гостиную рассеянным взглядом, мысли скакнули и зацепились за принятое решение насчет разговора с Женькой. Но кольцо-то я оставила дома, не взяла. Вот и повод свалить из офиса до начала операции, и потом можно сразу предложить Лису поехать в какое-нибудь нейтральное место. Только не в «Две палочки», я же потом там не смогу бывать из-за воспоминаний.
– Девчонки, я ненадолго по делам, – предупредила я Раду и Василису и поспешила в коридор, одеваться.
Меня не остановили, и даже не стали спрашивать, куда это я посреди рабочего дня, только проводили взглядами. Я доехала на служебной машине, поднялась в квартиру… И, переступив порог, вдруг поняла, что не ощущаю здесь больше себя дома. Не знаю, в какой момент все переменилось, я бродила по комнатам, блуждая взглядом по обстановке, и с каждой минутой сильнее хотелось прямо сейчас собрать вещи и переехать обратно на Петроградку. Но это будет нечестно по отношению к Женьке и слишком похоже на бегство. Нет, только кольцо возьму и, пожалуй, соберу самое нужное на пару дней, чтобы вечером сразу уехать. Эх, Лис, Лис, не сложилось у нас, но, видно, так надо было. Я взяла коробочку с кольцом, собрала вещи в сумку и спустилась обратно к машине. До предполагаемой встречи с Ларисой оставалось еще время, и я решила махнуть рукой и погулять немного, воздухом подышать. Если понадоблюсь, позвонят.
И все бы ничего, только в какой-то момент, идя вдоль набережной Фонтанки, я отчетливо почувствовала взгляд. Чужой, пристальный, от которого в затылок словно раскаленная игла вонзилась. Вздрогнув, резко обернулась, шаря взглядом по спешившим по своим делам прохожим, от шеи до пяток прокатилась волна ледяной дрожи. Тут же почувствовала, как нагрелся кулон, и еще напряженнее стала вглядываться в людей, но ничего подозрительного не заметила. Обычные люди, нелюди, проезжавшие машины. Ощущение исчезло так же внезапно, как появилось, – видимо, таинственный наблюдатель ушел. На душе стало неуютно, я поежилась, еще раз настороженно огляделась и поспешила обратно в офис, тем более начало темнеть и время потихоньку двигалось к вечеру. Посижу лучше там, что-то расхотелось одной по улицам шастать.

Некромант смотрел на фото на телефоне, и с его губ не сходила предвкушающая усмешка. Достав маленький портрет, он сравнил с изображением на экране и восхитился талантом Вересникова: как точно тот угадал, отличий почти не было. Забрав портрет, мужчина решил прогуляться в том районе, который выдал ему поиск по карте, так, наудачу. Вечером можно провести еще один ритуал уже по портрету, ну а завтра некромант планировал снова связаться с художником, уже с конкретным предложением. Ему удалось за выходные выяснить кое-что интересное про его теневую деятельность, далеко не такую безобидную, как рисование картин для галереи. Конечно, художник прятался в сети за ничего не значащим ником, принимал заказы по Интернету, ведя переговоры по одноразовой почте, как предположил некромант, и крайне редко встречался лично с клиентами.
Он решил сначала заполучить фотографию настоящей Алены, какой она стала сейчас, а потом уже снова обращаться к художнику, только теперь не за обычной картиной. И вот, совершенно случайно, ему повезло встретить наконец Аленушку! Она неторопливо шла по набережной, и некромант сразу узнал ее, пусть даже и лица не видел, но внутри все встрепенулось, потянулось к ней, и он с трудом удержался от порыва подойти. Нельзя, нет, спугнет, чего доброго, и тогда начинай все сначала. А Алена еще и обернулась, к его радости, и некромант успел сделать фото, прежде чем уйти – не стоило дразнить судьбу, если девушка его заметит, нехорошо получится. Главное, у него есть теперь изображение реальной Алены, этого более чем достаточно. Что ж, можно писать художнику и сделать ему новый заказ.
Вернувшись домой, некромант решительно набрал в сети нужный контакт и написал письмо с просьбой принять заказ.

Офис агентства, чуть позже 
Почему-то, вспоминая по пути странный взгляд, я думала про Осокина, осужденного некроманта. Кроме него, некому за мной следить, точно, я уверена. И надо бы попросить Рэма проверить, не находится ли этот тип уже в Питере, вдруг тоже нашел меня?.. Я поежилась, ускорив шаг, и в этот момент зазвонил телефон. Посмотрев на номер, невольно улыбнулась: стоило вспомнить, шеф тут как тут, словно мысли мои услышал.
– Ален? С тобой все в порядке? Ты где? – раздался в трубке его встревоженный голос.
– Гуляю недалеко, уже в офис иду, – послушно ответила я. – А что?
– Я кулон почувствовал, – объяснил Рэм. – Что-то случилось? – настойчиво повторил он.
Помолчав, я все же решила рассказать.
– Не уверена, но, кажется, за мной кто-то следил или случайно на улице увидел. Я взгляд почувствовала, неприятный очень.
– Так, быстро в офис и одна оттуда ни ногой, – строго приказал он. – Пока я не найду, где этот Осокин сейчас.
– Хорошо, – почему-то возмущаться на его тон не хотелось, а улыбка как поселилась на губах, так и не сходила до самых дверей подъезда.
А в офисе уже ждал хмурый Рожнов, расхаживавший по гостиной, и больше там никого не было – видимо, Василиса и Рада удалились к себе в кабинет. Едва я переступила порог, барс поднял голову, окинул меня внимательным взглядом и чуть заметно кивнул.
– Я проверю, не въезжал ли в Питер в последние несколько месяцев Осокин, запрос уже послал с его фото, – сразу известил он, не сводя с меня глаз, и я почувствовала, как щекам стало тепло.
Вот почему я так легко в его присутствии краснею, даже если мы просто разговариваем?! Вообще безобразие, полное.
– Спасибо, – поблагодарила я и попыталась прошмыгнуть мимо него к любимому подоконнику – время близилось к шести, и вроде пока не пора еще к Марине ехать.
Не получилось. Меня тут же сгребли в охапку – довольно аккуратно, надо признать, но сердце все равно подпрыгнуло и забилось в горле, мешая дышать, – и я оказалась прижата к Рожнову. Хорошо, мы одни в комнате, но ведь в любой момент Рада или Василиса могут выглянуть! Да, они все знают, но…
– Рыся, если с тобой снова что-нибудь случится, я не переживу, – пробормотал он глухо, уткнувшись мне в затылок и щекоча теплым дыханием.
Я замерла, чувствуя, как внутри что-то затрепетало от того, как он назвал меня. Рыся. Моя кошка внутри довольно заурчала, и вдруг страшно захотелось обернуться, и чтобы за ушком почесали. Песец-то мой не особо любит нежности, а вот вторая ипостась оказалась в самом деле большой любительницей оных. И да, я помнила, как любила вечерами лежать перед камином дома, и чтобы папа или мама почесывали за ушком или пузо погладили… Ой, ну вот еще не хватало думать о Рэме в таком ключе! Мне стало жарко, волнительно, я пошевелилась в крепких объятиях, не зная, чего хочу больше: повернуться к нему лицом или отойди подальше.
– Я… буду осторожно, – кое-как выговорила сиплым голосом и попыталась выбраться из его рук, но Рэм, похоже, отпускать не собирался.
К счастью, в ситуацию вмешался звонок телефона, и Рожнов явно нехотя расцепил объятия, ответив на звонок.
– Да, – отрывисто ответил он, проводив меня взглядом – я всей спиной ощущала, пока шла до подоконника. – Хорошо, Андрюх, мы поняли, спасибо. Ждите нас. Марина приехала, – пояснил Рэм, закончив разговор. – Скоро Лариса к ней отправится, она обещала отзвониться перед выходом.
Очень кстати выглянула из кабинета Рада, ее глаза на мгновение остановились на мне, и показалось, на губах цыганки мелькнула довольная улыбка.
– Что, едем? – уточнила она.
– Как Лариса позвонит, – кивнул Рэм и направился к кабинету. – Но боевая готовность номер один.
– Есть, шеф, – усмехнулась гадалка.
А через полчаса мы всей командой выдвинулись в сторону квартиры Марины – она жила на Тобольской улице, около Выборгской. Конечно, хитрые Василиса и Рада юркнули на заднее сиденье, и мне пришлось ехать рядом с Рэмом. Однако слишком сильно разволноваться я не успела, да и барс не отвлекался от дороги.
– Я зарядил для Ларисы подслушивающие амулеты, мы услышим их разговор, – по пути объяснял он. – Они же и запишут, и у нас будет признание, плюс сама брошь со следами энергетики. Андрей потом ее посмотрит отдельно, на ней наверняка остались смерти предыдущих жертв, тоже дополнительная улика против Марины.
– А защита? – уточнила Василиса. – Девочка беременна, Рэм, надо аккуратнее.
– Женя и Андрей на этаже будут, – успокоил Рожнов. – Я тоже поднимусь. Успеем среагировать, если что, вряд ли Марина решится обидеть Ларису в своей квартире. Она для этого слишком осторожная и хитрая.
– Надеюсь, – пробормотала ведьма, и я заметила в зеркало, что она нахмурилась. – Не люблю, когда рискуют посторонние люди.
– Нам Марина ничего не скажет, – уверенно заявил Рэм, выруливая на набережную – до нужной улицы осталось всего ничего. – Поэтому без Ларисы тут не обойтись. Справимся, Вась, – ободрил он Князеву.
Чтобы не светиться, мы остановились у арки, во дворе которой и находился Маринин дом, здесь же стояла Женькина машина, где они с Андреем караулили. Лариса подъехала почти сразу после нас, и Рэм устроил ей инструктаж, а мы все собрались вокруг, внимательно слушая. Женька встал рядом со мной, я краем глаза отметила, как он качнулся ко мне, вроде как собираясь поцеловать в щеку, и я невольно внутренне напряглась, но… Он остался на месте. Только улыбнулся мне, и все. Стыдно признаться, я ощутила облегчение и поспешно отвернулась – Рэм как раз начал говорить.
– Держите, это подслушивающе-записывающие артефакты. – Он протянул Ларисе коробочку, в которой лежали с виду простенькие золотые серьги с желтыми топазами. – Активируются нажатием. Мы будем слышать все, что происходит в квартире, – начал объяснять Рэм и раздавать указания. – Ваша задача – спровоцировать Марину на откровенность, чтобы она призналась, что украла брошь и подбросила ее остальным жертвам. Ни в коем случае не берите у нее брошь сами, Лариса, Марина должна привезти ее вам домой и положить туда, откуда взяла. – Барс внимательно посмотрел на женщину. – Это в самом деле важно.
– Поняла. – Лариса кивнула с серьезным лицом и надела сережки. – А что будет, если я возьму ее? – уточнила она.
– Погибнете так же, как и ваши родные, – не стал скрывать Рожнов, и девушка побледнела. – Мы будем в подъезде, так что не волнуйтесь, в случае чего, на помощь успеем прийти. – Рэм ободряюще улыбнулся.
Лара вздрогнула и с беспокойством покосилась на барса.
– Думаете, она… – Женщина запнулась, ее губы задрожали, а глаза заблестели.
– Не думаю, но рисковать не хочу, – честно предупредил Рожнов. – Вы, главное, не сильно переживайте, договорились?
Она длинно вздохнула, прикрыв глаза, и кивнула.
– Постараюсь, – кратко ответила Лариса и направилась под арку.
Рэм вручил мне флешку, которую украшал такой же топаз, как на сережках, только крупнее.
– Воткни в магнитолу в машине, – пояснил он. – Она одновременно записывает, и будете слышать происходящее. Все. Жень, Андрюх, вперед.
Махнув рукой мужчинам, Рожнов удалился в том же направлении, что и Лариса, а мы с девочками засели в его машине. Я вставила артефакт, и мы стали с нетерпением ждать, как будут разворачиваться события.
– Надеюсь, не напортачат, – вздохнула Василиса.
– Я тоже, – ворчливо поддержала ее Рада.
А я промолчала, уверенная, что все пройдет хорошо. В динамике раздавались шаги Ларисы, потом шум лифта, звонок в дверь. Мы все разом подобрались, прислушиваясь к звукам. Вот звякнул замок, и голос нашей клиентки:
– Марин, привет!
– Привет, – не слишком дружелюбно ответила младшая сестра. – Проходи.
– Я ненадолго, Мариш. – Хотя говорила Лариса жизнерадостно, я была уверена, она играет.
И хорошо играет, между прочим. Снова тишина, шуршание, звяканье посуды – наверное, на кухню прошли.
– Кофе будешь? – спросила Марина.
– Нет, чай. – Лариса не стала объяснять, почему не будет кофе.
И правильно, на мой взгляд.
– И о чем таком ты хотела пообщаться, что это не телефонный разговор? – поинтересовалась Марина через некоторое время.
– Брошь мамина пропала, – не стала затягивать Лара. – Только ты о ней знала, Марин, Рома понятия не имел. Я ему не говорила и не показывала, где она лежит.
Я невольно поежилась и обхватила себя руками, гипнотизируя флешку в магнитоле.
– Может, зря она так сразу? – пробормотала, волнуясь за Ларису.
– Нормально, – шепотом отозвалась Василиса. – А чего растягивать?
– Брошь? – ненатурально удивилась Марина, и мой острый слух уловил в ее голосе беспокойство. – А, ты про ту, – небрежно добавила она. – Ларис, не знаю, может, ты переложила ее куда-нибудь? Или Ромка нашел все-таки случайно? Ты его не спрашивала?
– Спрашивала, он ничего не знает, – уверенно отозвалась Лариса, помолчала, а потом сказала: – Марин, я знаю, это ты ее взяла. Зачем? – Все наигранное веселье ушло из ее тона, она говорила серьезно, негромко и немного устало.
Марина предприняла последнюю попытку не признаться, до нас донесся ее принужденный смех.
– Ларка, ну что ты за ерунду говоришь…
– Хватит, – оборвала ее неожиданно резко Лариса. – Я знаю, что эту проклятую брошь нашли в вещах и мамы, и тети, и Веры! – выкрикнула она нервно. – Я отчеты смотрела, Марин! Это ты им подкинула, зачем, господи? Зачем ты это сделала? Чем они тебе насолили?
– Ой, зря. – Рада поморщилась. – Истерить не стоит.
В динамиках повисла тяжелая тишина, и я уже подумала, что надо звонить Рэму, пусть заходят в квартиру, но тут послышалось звяканье и заговорила Марина.
– Ларис, не переживай ты так, ну что ты себе в голову вбила? Какая брошь, какое проклятье? – насмешливо произнесла она. – Тебе к врачу надо, лечиться, я давно Ромке говорю…
– Из-за него все, да? – резко перебила ее Лариса. – Злишься до сих пор, что он тебя бросил и ко мне ушел? Марин, это его решение было!..
– Черта с два его! – сорвалась младшая сестра на злой визг. – Это ты ему глазки строила, тебе всегда мои мужики нравились, отбивала их!
– Что? – с безграничным удивлением переспросила Лариса. – Марин, ты рехнулась, что ли? Какие мужики, какое отбивала, что ты себе надумала? Верни брошь, хватит убивать ни в чем не повинных людей!
– А, брошку обратно хочешь, да? – Смешок Марины мне не понравился.
Я застыла, нервно кусая палец, в голове билась одна мысль: «Не бери, не бери!!»
– Привези ее домой и положи, где взяла, – не поддалась на провокацию Лариса, умничка.
– Лар, не проще тебе самой ее забрать? – небрежно ответила она. – Буду я еще из-за такой мелочи мотаться туда-сюда! И никого я не убивала, мама сама выбросилась, а тетю машина сбила. Верка вообще в морозильнике замерзла! Не придумывай, Ларис. – Марина фыркнула. – Бабуля наверняка врала насчет того, что она опасна, а вещь красивая, зачем ей пылиться в дальних ящиках?
– Марина, я знаю, что эта брошь каким-то образом убивает людей, – тихо произнесла Лариса. – И не возьму я ее. Привезешь сама домой, иначе я расскажу все, кому следует.
Некоторое время царила тишина.
– А если привезу, не расскажешь? – вдруг спросила Марина.
– Значит, все-таки ты им эту брошь подбрасывала? – в свою очередь, уточнила Лариса, и я невольно восхитилась: такой талант следователя пропадает, ей бы допросы вести.
И снова молчание, а потом – взрыв:
– Да пошла ты со своей брошью и с проклятьем и Ромку забирай с потрохами, на фиг он мне нужен! – выкрикнула Марина, и до нас донесся звук торопливых шагов – похоже, девушка убежала с кухни.

Глава 11

Мы с девчонками растерянно переглянулись, не зная, что делать и что посоветовать Ларисе. Послышался вздох, снова шорох, и через несколько минут наша клиентка заговорила:
– Марина, я домой поехала, жду брошь завтра.
Мое ухо уловило тихий всхлип – похоже, у Марины истерика.
– Слышишь меня? – настойчиво повторила Лариса.
– Да слышу, слышу! – огрызнулась младшая сестра. – Далась тебе эта брошь, украшение и украшение!
– Это опасный артефакт, дура! – не осталась в долгу Лариса. – Бабушка не зря предупреждала!
– А ты откуда знаешь? – тут же перестала всхлипывать Марина. – Что, сама хочешь воспользоваться, да? – с ядовитой иронией добавила она.
– Ерунду не говори. – Лариса как-то устало вздохнула. – Зачем мне заемная жизнь и силы, Марин, да еще ценой смерти других людей, своей хватает. В общем, я тебя предупредила, не приедешь – сама виновата. Пока.
Через некоторое время послышался шорох, щелкнул замок, и мы поняли, что Лариса вышла из квартиры Марины. Я нахмурилась и побарабанила пальцами по торпеде.
– Марина все равно не призналась, получается, зря мы все затеяли? – протянула, чувствуя, что беспокойство внутри не отпускает.
– На самом деле Ларисе решать, хочет ли она дальше выводить сестру на чистую воду. – Рада пожала плечами. – Наша задача была доказать, что проклятья нет, и мы это сделали.
Наверное, она права, но что-то не давало мне все-таки покоя. Я вышла из теплой машины на свежий воздух размять ноги, и вскоре из арки показалась наша клиентка и за ней – Рэм, Женька и Андрей. Лариса хмурилась и кусала губы, кутаясь в пальто с меховым воротником, потом подняла голову и посмотрела на меня.
– И все-таки она это или не она? – спросила Лариса, словно я могла знать ответ на этот вопрос.
– Рада говорит, Марина, – передала я слова нашей цыганки. – А она не ошибается, и ее карты – тоже.
Лара длинно вздохнула, постояла, потом обернулась к Рэму.
– Я подумаю до завтра, ладно? – произнесла она тихо. – Мне решить надо. – Голос женщины звучал устало.
– Конечно, Лариса, – кивнул барс. – Вас подвезти?
– Нет, я прогуляюсь до метро. – Она покачала головой. – Проветрюсь. Спасибо вам большое. – Лариса чуть улыбнулась, обвела нас взглядом. – Мне правда легче стало, что это не проклятье. С Мариной… – Она запнулась, помолчала, улыбка пропала с ее лица. – В общем, подумаю, – пробормотала Лариса, поежилась и подняла воротник пальто.
Женщина развернулась и неторопливо пошла по тротуару в сторону метро, я посмотрела ей вслед, не понимая, что же меня царапает. Мой песец среагировал быстрее, и дальше мною управляли чистые инстинкты. В следующую минуту мир смазался, поплыл, и вот уже из вороха одежды я выбираюсь белая и пушистая, с азартно шевелящимся носом. И в него резко ударил знакомый затхлый запах черной магии. Я чихнула, тявкнула и рванула за Ларисой, уже удалившейся на значительное расстояние.
– Алена! – послышался сзади встревоженный окрик Рэма, и ему, кажется, вторил Женька – я толком не разобрала, сосредоточенная на фигуре впереди.
Брошь точно у Ларисы, я была уверена – Марина, видимо, каким-то образом ухитрилась подбросить опасную вещь сестре, поганка такая. Вот что видела Рада в своих картах, предупреждение быть осторожной. Сверху послышался странный хруст, я подняла голову – от балкона на третьем этаже откололся кусок лепнины и стремительно летел вниз. Вряд ли Лариса сумеет отскочить… У меня все перевернулось внутри, и прежде, чем поняла, что происходит, я в длинном прыжке перекинулась в снежную рысь, сбивая женщину с ног. У песца бы не хватило сил, а моя вторая ипостась мощнее, потому и выбрала ее. Успела заметить удивленный взгляд Ларисы, услышала возглас, а в следующий момент в нескольких метрах от нас шлепнулся увесистый кусок, разлетевшись по асфальту неряшливой кляксой из мелких крошек. И время снова пошло нормально, навалились звуки и запахи. Рада и Василиса стояли, глядя на меня во все глаза, ведьма еще и ладонь ко рту прижала, а вот мужчины бросились к нам с Ларисой. Нервно облизываясь, я встала с нее, оглядываясь и принюхиваясь в поисках новой опасности, и заметила, что рядом с Ларисой что-то поблескивает. Женщина между тем села, на ее лице застыло ошарашенное выражение, а около нас уже остановился Рэм, подбежавший первым.
– Лариса, с вами все в порядке? – Бросив на меня быстрый взгляд, он протянул ей руку и помог встать.
– Д-да, кажется, – пробормотала обескураженно она и тоже оглянулась на меня.
Я же, оскалившись, смотрела на брошь, и из горла вырвалось глухое рычание. Сейчас запах почти не чувствовался, как если бы я песцом оставалась, но исходившая от украшения опасность заставляла нервы вибрировать и натягиваться до предела.
– Оп-па! – Рэм присел, не дотрагиваясь до нее и с интересом рассматривая. – Ларис, похоже, это было в вашем кармане. Это брошь вашей бабушки? – уточнил он и поднял голову.
– Она. – Лариса тоже опустилась на корточки, нахмурилась и только протянула руку к украшению, как я зарычала громче и присела на передние лапы.
– Тише, Ален. – Рэм улыбнулся, его пальцы ласково потрепали меня за ухо, и пришлось усмирить инстинкты.
А еще желание потереться об его ладонь. Но не на глазах же у Женьки! Кстати, он стоял рядом и рассматривал меня с удивлением и восхищением, и сначала стало приятно, а потом я вспомнила, что собираюсь вечером с ним говорить, и на душе стало муторно. Так, отставить упаднические мысли. Раз решила, значит, решила. Будет лучше для всех. Я нехотя отошла от броши, уступив место Андрею – он у нас спец по таким вот опасным штучкам.
– И что тут у нас? – Некромант присел и с любопытством осмотрел украшение прищуренными глазами. – На крови работает, – уверенно заявил он и распахнул пальто, вытащив из ножен тонкий острый кинжал.
Он всегда с ним ходил, сколько помню, один из его рабочих инструментов.
– В смысле? – испуганно переспросила Лариса и отступила на шаг, сжав воротник пальто.
– В прямом, – невозмутимо ответил Андрей. – Его хозяин тот, чью кровь попробовала брошь. Сейчас это – Марина, энергетика четкая, я считал, пока мы у квартиры были. Вы позволите, Лариса? – Он вопросительно глянул на женщину. – Иначе ее не взять. Не беспокойтесь. – Князев улыбнулся уголком губ. – Я умею работать с такими вещами.
– Конечно-конечно, – с облегчением закивала Лариса. – Вообще, давно пора от нее избавиться. – Она поморщилась.
Андрей кивнул, уколол палец кинжалом и выдавил красную каплю, а потом уронил на брошь – из черненого серебра, старинную, украшенную серым жемчугом. Кровь быстро впиталась, не оставив и следа, и Андрей взял ее, выпрямившись.
– Ну вот. – Он удовлетворенно усмехнулся. – А теперь можно и исследовать эту занятную вещицу. Лариса, вы будете подавать на вашу сестру? – прямо спросил некромант, небрежно сунув брошь в карман. – Доказательства есть, и ваш разговор, и то, что украшение расскажет, в нем все следы смертей есть. Доказать, что жизненная сила убитых переходила к Марине, очень легко.
Лариса помолчала, на ее лице отразилась борьба. Я легла, положив морду на лапу и терпеливо дожидаясь, пока она что-нибудь решит. Женька подошел и присел, продолжая меня рассматривать, и я настороженно дернула ухом. Почему-то не хотелось, чтобы он дотрагивался до меня, и опять от странных желаний кольнуло чувство вины. Видимо, рысь оказалась чувствительнее песца. Или приняла уже другого хозяина… Я покосилась на Рэма, стоявшего в сторонке и смотревшего сейчас на Ларису.
– Ален, можно тебя погладить? – тихо спросил Женька. – Ты такая классная рысь.
Я вздохнула и уняла раздражение, кивнув. Ладно уж, главное, чтобы на ручки не тащил и пузо чесать не вздумал. Лис осторожно коснулся между ушами, провел по спине, и я невольно дернула шкурой. Рыжий хмыкнул и убрал руку.
– Ладно, ладно, понимаю, хищница. Может, переоденешься пойдешь?
Предложение хорошее, да, но мне интересно, что решит Лариса. Она же поджала губы, ее взгляд похолодел.
– Она меня убить пыталась, – тихо произнесла женщина. – И маму убила, и Веру тоже. Я завтра к вам приду, скажете, что надо делать? – Лариса вопросительно глянула на шефа.
– Да, конечно. – Рэм наклонил голову. – Давайте довезу вас до дома. Андрей, вас с Василисой тоже могу подкинуть до офиса, за машиной. – Барс посмотрел на некроманта.
Ну да, а мы с Женькой поедем к себе. Эх. Я поднялась и потрусила к машинам, Лис пошел рядом со мной. Собрал вещи, впустил меня в салон и положил на сиденье, и сел сам на водительское место. Ну, рысь всяко больше песца, поэтому я, естественно, перебралась назад, тут просторнее будет. И да, подальше от Жени. Черт. Как-то вот совсем мои чувства совершили резкий поворот, даже неловко. Я вернулась в человеческое тело, быстро оделась, стараясь не коситься на Женьку и остро чувствуя на себе его взгляд – он наблюдал за мной в зеркало.
– Ну что, домой? – предложил он, выруливая на дорогу.
– А давай поужинаем где-нибудь? – предложила я на удивление спокойным голосом, хотя думала, что выдам себя, позорно сорвавшись.
– Давай, – легко согласился Женька. – Где? В «Палочках»?
– Не, не хочу суши, – как можно естественнее ответила я. – Около нас найдем что-нибудь.
– Хорошо, – кивнул Лис.
Я ж потом не смогу больше в моем любимом ресторане есть, если там разговор состоится. Откинувшись на спинку, прикрыла глаза, вроде как задремав, – нарушать тишину, пусть и немного натянутую, не хотелось. Пожалуй, я впервые за все время нашего знакомства не могла найти темы для разговора с Женькой. И это тоже было грустно, еще одна причина в копилку, почему нам лучше все-таки расстаться. Удивительно, но я в самом деле задремала, утомленная насыщенным днем и последними переживаниями, сказывалось нервное напряжение.
Когда машина остановилась, я встрепенулась и огляделась – Женька привез нас в ресторанчик «Тоскана гриль». Ну, пусть будет так. Я подавила зевок, вышла из машины и направилась за Лисом в помещение, стараясь унять заколотившееся сердце. Хотелось уже покончить со всем и не доводить до пошлой драмы – надеюсь, Женька поймет, что так будет лучше, и его чувства ко мне все-таки не настолько сильные, как ему кажется. Такое часто бывает, люди себя в чем-то убеждают и начинают верить в то, чего нет на самом деле. Я же видела их с Аней, и внутри зрела уверенность, что она ему подходит лучше. И Рада говорила опять же.
Мы зашли, сели, сделали заказ, и я, глубоко вздохнув, полезла в сумку за кольцом. Женька с некоторым удивлением наблюдал за мной, а когда я молча положила коробочку на стол и подвинула ему, глядя в глаза, все понял. Его лицо застыло, а я, собравшись с духом, заговорила.
– Жень, наверное не стоит, – как можно мягче сказала, стараясь сдержать внутреннюю дрожь. – Лучше подари его кому-нибудь другому.
Он помолчал, не сводя взгляда с футляра и не торопясь его забирать, потом выпрямился и попытался улыбнуться.
– Ладно, не хочешь, не будем. – Он каким-то суетливым жестом забрал кольцо. – Прости, действительно рановато, наверное…
– Жень, – перебила я его тихо, опасаясь, что если Лис будет говорить дальше, я потеряю смелость. – Лучше, если я сейчас соберусь и уеду к себе.
За столом повисла тяжелая тишина, Женька впился в меня взглядом, в котором я прочитала все его эмоции.
– Ален, ты чего? – почти шепотом спросил он. – Что случилось вдруг?
– Я видела вас с Аней, – подавив вздох, произнесла я, вытащив салфетку и начав ее теребить. – Понимаешь, Жень, не надо ничего объяснять, – торопливо добавила, видя, что он собирается что-то сказать, на его лице мелькнула досада и немножко вины. – Да, мне обидно, что ты сразу не сказал, но так будет лучше, правда. Я… – запнулась, мучительно подбирая слова, чтобы избежать жесткого «я не люблю тебя». – Жень, в общем, нам действительно лучше разбежаться. Мы разные, а вы с Аней смотрелись так хорошо вместе, и Рада говорила…
– Бред все эти гадания, – сердито прервал меня Женя. – Ален, все не так, как ты подумала, Анька сама меня поцеловала!
– Неважно. – Я поморщилась – все же момент было неприятно вспоминать. – Жень, я все решила, извини, – тихо сказала, не глядя на него.
В нашем разговоре возникла пауза – нам принесли заказ, но, похоже, ни у кого из нас аппетита уже не было. Я вяло ковырнула вилкой салат, сглотнув вязкую слюну.
– Это из-за Рэма, да? – каким-то чужим голосом спросил Женя. – Ты к нему уходишь?
– Да при чем здесь он! – немного раздраженно отозвалась я, задавив в зародыше чувство вины. Я же в самом деле не собиралась прямо сегодня к барсу бежать. – Ни к кому я не ухожу, Жень. Я просто хочу уехать к себе, – устало вздохнула и потерла лицо. – Серьезно, Аня хорошая девочка…
– Откуда ты знаешь, вы не знакомы, и вообще, не надо мне ее сватать! – огрызнулся Лис, осекся и снова посмотрел на меня. – Ален, может, тогда нам просто пару дней пожить отдельно? А потом…
– Не будет потом, Жень. – Я поняла, что еще немного, и точно накричу или сделаю что-то нехорошее. – Прости, лучше нам разъехаться. – Я встала, взяла сумку, так и не притронувшись к еде. – Вещи на днях заберу, ключи тоже отдам, – поспешно одевшись, я почти убежала, не желая больше слушать уговоров и оправданий.
Он поймет, что так лучше. Не сразу, но поймет. Правда, тяжело работать будет, но тут уж ничего не поделать. Женька мужик умный, хоть временами эмоции берут верх над разумом, и если эта Аня подсуетится, то все образуется. Признаться, я боялась, что Лис все-таки побежит за мной и безобразной сцены не избежать, но – обошлось. До квартиры Женьки я почти бегом дошла, порадовавшись, что тут рядом, и тому, что пригнала мою машину обратно от Петроградки на прошлой неделе. Конечно, можно было бы вещи и сейчас все собрать, однако это дело не одного часа, и на глазах у Женьки мне очень не хотелось. Завтра отпрошусь с работы, так лучше будет. Может, он к утру тоже подумает, остынет, и все сложится хорошо.
Взяв приготовленную днем сумку, я остановилась на пороге гостиной и обвела взглядом квартиру. Несмотря на то что прожила здесь больше полугода, ничего не екнуло, не отозвалось в душе. Да, было много хороших моментов, но не таких, от которых бы замирало сердце и пресекалось дыхание. Как бы некрасиво ни звучало, после принятого решения мне в самом деле стало легче, даже несмотря на легкое чувство вины, все-таки шевелившееся где-то в глубине.
С Женькой я не столкнулась и на обратном пути, из чего заключила, что он остался в кафе. Мелькнула мысль позвонить, проверить, в порядке ли, но я не стала. Рыжий вполне взрослый мужчина, чтобы понимать, что алкоголем решать сложности не стоит. Да и не замечала я за ним никогда склонности к оному, оборотни вообще сдержанно к спиртному относятся. Закинув вещи в машину, я поехала домой. Да, домой… Когда переступала порог, даже показалось, что все в квартире встрепенулось, радостное от того, что хозяйка вернулась. Я сразу включила свет, телевизор, чтобы мурлыкал, создавая фон, потом сбегала в ближайший магазин, по мелочи затарившись продуктами на первое время. Пока готовила простенький ужин, все прислушивалась к себе, пытаясь уловить хотя бы отголоски грусти, но – ничего. Вот ничего, и все. Облегчение, радость, что вернулась домой, какие-то рассеянные мысли о сегодняшнем деле, вскользь – о Рэме. Пока что о последнем я не позволяла себе всерьез задуматься, все-таки немного некрасиво будет по отношению к тому же Женьке.
Забравшись с ногами и тарелкой на диван, я неторопливо ела омлет из разряда «остатки еды из холодильника залить взбитым яйцом и посыпать сыром», смотрела любимый канал и, если честно, наслаждалась. Оказывается, я так соскучилась по спокойной тихой атмосфере, а Лис все это время заставлял меня внутренне напрягаться в ожидании очередной идеи, как провести время вместе вне дома. Мы с ним слишком разные, как ни крути, хотя эти месяцы активно старались привыкнуть друг к другу и подстроиться. У меня получалось плохо, если честно, и некоторые моменты вызывали смутное раздражение. Ну а закончив есть, я посмотрела в окно на темную улицу, где горел фонарь, потом решительно встала и вышла в коридор. Еще не очень поздно, спать не тянет, а вот по Петроградке прогуляться хочется. Как раньше, с наушниками, любимой музыкой и оставшись наедине с осенним мокрым городом.
Включив плейлист, я подняла воротник, сунула руки в карманы, задумчиво улыбнулась и пошла бродить по улицам. Без цели, без особых мыслей, просто вдыхая влажный, насыщенный разнообразными запахами воздух, рассеянно скользя взглядом по спешившим мимо по своим делам людям и нелюдям. В тот момент я, признаться, забыла и об Осокине, и о том, что обещала Рэму не рисковать зря и не ходить одной по возможности. Мне просто хотелось ощутить свободу, что ли. Не знаю, почему вдруг так резко изменилось мое отношение к тому, что было у нас с Женькой, и спроси кто меня, зачем тогда вообще согласилась с ним встречаться, честно, не отвечу. Мы, женщины, такие непредсказуемые существа… Возможно, я устала жить одна, довольствуясь только редкими случайными знакомствами, возможно, мне действительно было так удобно. Не знаю и не хочу глубоко лезть во все это. Хорошо, что далеко зайти мы не успели, и уверена, Женька мне еще спасибо скажет. Только позже.
Я убрела к Карповке, свернула на набережную и медленно пошла к Каменноостровскому, глядя под ноги и погруженная в ленивые размышления, в ушах негромко играла музыка. И настолько я отрешилась от реальности, что когда уткнулась в кого-то, знакомо пахнувшего морозом и ландышами, ойкнула и отступила на шаг, уставившись на невесть откуда взявшегося тут Рэма. Он же смотрел на меня серьезно и немного осуждающе, засунув руки в карманы распахнутого пальто, и я запоздало вспомнила, что кулон на мне и по нему шеф может отслеживать мое местонахождение.
– Ты обещала одна не ходить, Ален, – негромко произнес он. – С Женей опять поссорились?
– Я ушла от него, – неожиданно даже для самой себя ответила, не отводя взгляда от лица Рэма. – Совсем. Составишь мне компанию? – сразу спросила, пока окончательно не потеряла смелость.
Несколько мгновений он внимательно смотрел на меня, и я подумала, что если начнет расспрашивать и задавать неудобные вопросы, развернусь и пойду домой. Но я зря пыталась примерить на Рэма обычные шаблоны. Он лишь улыбнулся уголком губ и качнул головой.
– Пойдем, – так же негромко ответил и предложил мне локоть, за который я сразу уцепилась.
Так естественно, будто делала это каждый день. И мы неторопливо пошли дальше. Сначала молчали, и очень кстати – я старалась унять разошедшееся сердце, норовившее выскочить через горло, и упорно смотрела под ноги, чтобы не коситься на спутника. Он же просто шел рядом, подстраиваясь под мои шаги, не пытаясь завести разговор, но тишина не мешала, совсем. И хотя я разволновалась не на шутку, вспомнился тот поцелуй, щекам стало жарко – все равно рядом с Рэмом было спокойно и уютно. Хотелось подойти ближе, прижаться к плечу, прижмуриться и улыбнуться. Ох. На Женьку я никогда так не реагировала…
Спустя какое-то время мы начали разговаривать. Сначала Рэм делился историями из своей жизни, потом, сама незаметно для себя, я тоже разоткровенничалась. Хотя по сравнению с его приключениями, конечно, у меня все как-то гладко было. Окончила университет, начала работать, потом перешла в агентство… Но Рэм слушал внимательно, и, ловя его взгляд, я лишь удивлялась, что ему в самом деле интересно знать, как я жила эти четырнадцать лет. Оказалось, да, интересно. Время летело незаметно, и поскольку становилось прохладнее, мы зависли в небольшом кафе на Каменноостровском недалеко от моего дома. Я выпила любимого горячего шоколада, Рэм – кофе, и прежде, чем успела что-то сказать, он произнес:
– Ну что, давай провожу? Далеко живешь?
Я же, глядя в его глаза, не давая себе ни секунды лишней передумать, тихо ответила:
– Я не хочу домой, Рэм.
И хотя скромность чуть не упала в обморок от такого прямого заявления – я никогда до сих пор не напрашивалась сама к мужчинам, – в своем решении не сомневалась. Я хотела быть с барсом, наверное, в глубине души еще с первой встречи, когда ничего не знала о его прошлом и не помнила о своем. Меня к нему тянуло, и сопротивляться дальше не видела смысла, раз между нами больше ничего не стояло. И раз уж он сам меня сегодня нашел, то, видать, Рада права, это судьба. Рожнов ответил мне долгим взглядом, в котором я не увидела ни тени веселья, потом так же тихо сказал:
– Ты ведь понимаешь, что я не отпущу тебя, Ален?
В груди сладко сжалось, на мгновение охватило ощущение, будто лечу с огромной высоты и аж дух захватывает от страха и восторга.
– Да, – просто ответила, не опустив глаз.
Еще мгновение Рэм смотрел на меня, потом встал и молча протянул руку. Я поднялась, вложила пальцы в его широкую ладонь, и с этого момента реальность странно исказилась. Создалось ощущение, что все вокруг застыло, едва мы вышли на улицу, еще и снова пошел снег, а на лужах похрустывал тонкий ледок. Даже редкие машины не нарушали странного оцепенения, охватившего мир вокруг. Я сосредоточилась на деталях, невольно отмечая, как крепко, но аккуратно держит мою руку Рэм, как шагает быстро, но так, чтобы я успевала за ним. Мне казалось, мое сердце колотится так громко, что слышат все, в том числе и барс, и что он знает, почему мои щеки алеют, как майский кумач. Вовсе не от холодного воздуха, нет. Мои мысли были весьма далеки от приличных, плавно перейдя от воспоминаний о поцелуе к более откровенным. Я настолько погрузилась в волнующие размышления, что даже не смотрела, куда мы в конце концов направлялись, только краем глаза отметила, что вроде как мостик через Карповку перешли. И да, невольно подумалось, что при мыслях о прикосновениях Женьки меня так не трясло и не бросало в жар. Тоже очередной знак?
Мы свернули на тихую улочку, потом остановились у какого-то дома, тихо пискнул домофон, и меня пропустили в теплое нутро подъезда. Мы не говорили, да и незачем было. Все происходило на уровне ощущений, гораздо более глубоком, чем те же слова. А я с каждой секундой все острее чувствовала Рэма, и кровь по венам бежала быстрее с каждым шагом, с каждой ступенькой. Он догнал меня, и его рука уверенно устроилась на моей талии, и коленки позорно дрогнули, чуть не подкосившись. Голова самым банальным образом закружилась, и вообще, состояние глупо-восторженное, как на первом свидании. Правда, я его уже и не помню, давно дело было. Я вцепилась в деревянные перила, зачем-то начав считать ступеньки, машинально отметив, что за подъездом ухаживают: на широких подоконниках стояли цветы в горшках, рядом с пепельницами – освежитель воздуха даже, чему я мимолетно удивилась. Стекла целые, стены не исписаны. Видно, что живут здесь приличные люди.
Мы поднялись на второй этаж, и я только собралась спросить, высоко ли подниматься, как Рэм вдруг остановился, повернулся ко мне и мягко вжал спиной в стену. А в следующий момент его прохладные твердые губы коснулись моих. В этот раз он целовал осторожно, нежно, словно боялся, что я вырвусь и убегу или вообще исчезну прямо из его объятий. Я же… расслабилась и наслаждалась. Его близостью, его запахом, тем, что наконец можно не оправдывать себя и не сдерживаться. Сознание благополучно подернулось туманом, и в нем не осталось ни одной связной мысли. Я растворялась в осторожных, ласковых прикосновениях языка, тянулась навстречу, как росток к солнышку, и понимала, что пусть и нет пресловутых звездочек перед глазами, вот это – то, чего мне не хватало. Не помню, как мои руки оказались на плечах Рэма, как пальцы начали поглаживать его затылок и в какой момент поцелуй перестал быть осторожным и нежным.
Едва барс почувствовал, что я отвечаю, и с большой охотой, как он резко выдохнул и впился в мои губы с такой страстью и нетерпением, что я чуть не задохнулась. Это было сладко, это было невыносимо упоительно, ликование мешалось с предвкушением, создавая хмельной коктейль, напрочь сносивший все последние барьеры. Как мы пробрались в квартиру, не вспомню, лишь острый слух отдаленно отметил звон ключей, после чего меня просто подняли и внесли в коридор, не прерывая поцелуя. Потом… Процесс избавления от верхней одежды я тоже помню довольно смутно, мне казалось, если я хоть на мгновение оторвусь от Рэма, уже исчезнет он, и я проснусь у себя дома, одна, а все окажется только чудесным сном. Губы словно покалывало сотнями маленьких иголочек, жар постепенно стекал по шее, плечам и груди вниз, испаряя кровь, оставляя вместо нее тягучий сироп. Свитер немилосердно натирал слишком чувствительную кожу, мышцы свело в болезненной судороге ожидания, и тело само послушно льнуло к Рэму, подставляясь под его прикосновения.
До спальни меня тоже донесли и там аккуратно уронили спиной на широкую кровать. А вот тут мы уже не спешили, наслаждаясь каждым мгновением, раздевая друг друга неторопливо, внимательно изучая и пальцами, и ртом. Я плавилась, распадалась на множество осколков, чтобы собраться вновь в единое целое и вздрагивать от уверенных, медленных ласк Рэма. Мои подушечки скользили по мощным мышцам, обводили выступавшие вены, губы выкладывали замысловатые узоры на теплой гладкой коже. Когда же ладонь барса провела по бедру, мягко отведя мою ногу в сторону, и его пальцы добрались туда, где сосредоточился весь жар желания, я тихо застонала, подавшись навстречу и зажмурившись до разноцветных кругов. Словно сквозь туман услышала негромкий, хрипловатый шепот:
– Рыся моя…
После этого сознание уплыло в далекие дали, оставив мне чистое наслаждение и нараставший восторг. Мы вместе, мы принадлежали друг другу, я – ему, а он – мне, и это было восхитительно, волшебно. И правильно. Внутри вместе с ликованием росла уверенность, что именно так – правильно. Крепко обняв Рэма за шею, обвив ногами его талию, чтобы как можно полнее ощущать его в себе, прижаться ближе, я стремительно улетала за грань миров, где не останется никого, кроме нас двоих и нашего общего наслаждения. Реальность ушла, растворилась, и мой приглушенный вскрик поймали теплые губы Рэма.
Чуть позже, умиротворенная и довольная, я лежала в кольце сильных рук, слушая, как быстро колотится под щекой сердце барса, и тихо улыбалась. Не хотелось ни обсуждать, что дальше, ни выяснять подробности, как же вести себя завтра на работе. Утром, все утром… А сейчас я просто усну на крепком и ужасно удобном плече мужчины, который меня наконец нашел.

История третья
Опасные картины

Глава 1

Следующим утром, квартира некроманта 
Он сидел перед экраном, ожидая ответа от скрывавшегося под безликим ником художника. «Для вашего заказа мне потребуется ваш портрет и портрет девушки, и к этому ваши и ее кровь, волосы или ногти. Я напишу номер ячейки на Московском вокзале, где все оставить. Заказ будет готов примерно через полторы-две недели, если раньше – извещу. Аванс переведете на реквизиты, напишу чуть позже. Обязательное условие – после того, как картина выполнит свое назначение, ее надо уничтожить». На последнее предложение некромант хмыкнул и усмехнулся.
– Ну я же не убийство задумал, – вполголоса ответил он, набрал короткий ответ и отправил.
Конечно, рискованно немного отдавать кровь, можно было бы и волосы, как с Аленой, но некромант хотел результата, а лучший результат получается, если в магии применялась кровь. Ну и если что-то пойдет не так, он всегда знает, как добраться до Вересникова, ведь тот не в курсе, что очередной клиент вычислил его. Отправив на одноразовый почтовый ящик свое фото и фото Алены, некромант взял несколько волосков из драгоценного локона, сцедил пару капель крови в маленькую пробирку и отправился к Московскому вокзалу, благо от дома недалеко. Что ж, очень скоро Алена сама к нему придет, пока же можно попробовать ненавязчиво понаблюдать за ней. Теперь, зная, где можно ее встретить, некроманта неудержимо тянуло туда, хотя он понимал, что это может быть опасно. Рядом с ней тот, кто повесил ей хорошую защиту, а значит, и Алена, и ее защитник подозревают что-то.
Главное, чтобы они не догадались, кто же именно следит за девушкой.

Квартира Рэма 
Как ни удивительно, но проснулась я сама, вполне выспавшаяся и отдохнувшая. Правда, глаза было открывать немного боязно, возвращаться в реальность не хотелось, как и думать о том, что же ждет дальше. Для начала я попробовала определить, не открывая глаз, что вокруг меня происходит, и сразу осознала, что в постели я не одна. Под головой – удобное плечо Рэма, под щекой ровно бьется его сердце, одной рукой он меня обнимал, а вторая лежала поверх моей ладони, по-хозяйски расположившейся на теплой груди барса. Ой. Тело тут же облило жаром, на несколько мгновений проснулась стеснительность – естественно, под одеялом ни на мне, ни на Рожнове ничего не было. И он такой горячий, и почему-то хочется прижаться ближе… Притворяться дальше, что сплю, стало невозможно – дыхание выдало, позорно сорвавшись.
– Доброе утро, – раздался невозмутимый голос Рэма, и мне почему-то показалось, он улыбается.
Так, ладно, нечего вести себя как студентка после первого свидания и случайного секса. И вообще, со вчерашнего дня я свободная женщина и могу делать что захочу. Я пошевелилась, приподняла голову и встретилась с серьезным взглядом голубых глаз. Кстати, Рэм в самом деле улыбался краешком рта.
– Привет, – пробормотала, почувствовав, что щеки все же потеплели.
– Тебе, наверное, домой зайти надо, да? – проявил потрясающую догадливость он. – Давай позавтракаем, и я тебя подкину? Ничего страшного, если приедешь в офис позже. – Улыбка на лице Рэма проявилась отчетливее.
Я оценила его деликатность, признаться, ему удалось меня удивить: ведь правда, если мы приедем вместе, всем все станет ясно, и как-то неловко получится, что вроде только вчера от Женьки ушла и тут же прыгнула в постель к другому, да еще и к собственному шефу… Фу, Аленка, ну что за странные мысли, особенно учитывая, что вы давно знакомы с Рожновым.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я, расслабившись окончательно.
Никто, похоже, не собирался меня насильно тащить в новые отношения, как я в глубине души опасалась. Даже мелькала беспокойная мысль, что Рэм сразу предложит к нему и переехать… Несмотря на мою явную к нему тягу, я не была уверена, что вот так сразу готова на подобные серьезные шаги. Так что за это ему тоже спасибо, умный мужик все-таки. Я была готова к чему угодно, но только не к тому, что наше первое совместное утро пройдет очень уютно, спокойно и как-то почти по-семейному, что ли. Рэм не пытался лапать меня или при каждом удобном случае обнять, поцеловать, вел себя вполне в рамках приличия. Но множество других мелочей заставляло сердце то и дело замирать, а потом колотиться в ускоренном ритме. Вроде случайные прикосновения, мимолетные касания, взгляды, выражавшие гораздо больше, чем слова. Ненавязчивая забота: отодвинуть мне стул, уточнить, с сахаром я пью кофе или без, с молоком или чистый, буду ли бутерброды или предпочту что-то посущественнее – от всего этого так и тянуло постоянно улыбаться и смущенно прятать взгляд. И ни слова о том, как мы дальше, никаких разговоров на скользкие темы. Рысь внутри меня умиротворенно урчала и подавала сигналы, что ей нравится этот большой, сильный и заботливый самец и она хочет здесь остаться.
Позавтракав, мы вышли, сели в машину и поехали.
– На Бармалеева? – уточнил Рэм – надо же, запомнил, где моя квартирка.
– Да, туда, – кивнула я.
Мы замолчали, но в отличие от прошлых моментов тишина не давила на уши. Все-таки у нас уже имелось то, что нас объединяло и позволяло просто быть рядом, не пытаясь убрать натянутость лишними звуками. Черт, такое необычное, новое ощущение. Невольно попыталась вспомнить, было ли подобное у нас с Женькой, и тут же шикнула на неуместные мысли. Хуже нет, чем сравнивать бывшего и нынешнего, отдает жуткой вульгарщиной и неуверенностью в себе. Рэм между тем свернул на мою улицу и уже подъезжал к подъезду.
– Как соберешься, приезжай. – Он повернулся ко мне и положил руку на спинку сиденья.
А потом, придержав пальцами другой за руки подбородок, наклонился и очень нежно поцеловал. Его губы мягко прижались к моим, не пытаясь углубить поцелуй, ладонь скользнула на затылок, и я ощутила себя кусочком масла на теплой сковородке. Глаза закрылись сами, я потянулась навстречу, и уже мои руки оказались на широких плечах Рэма. Он отстранился первым, обвел подушечками пальцев контур моих приоткрытых губ и чуть улыбнулся.
– Увидимся, – коротко попрощался он.
Выходила я из машины слегка пьяная от нахлынувших эмоций, мимолетно удивившись их силе всего от обычного поцелуя. И да, снова в голову назойливо полезли сравнения, что с Женькой так не было… Я вдохнула влажный, прохладный и отчего-то сладковатый воздух, чувствуя себя воздушным шариком, и поняла, что будет очень сложно на работе сдерживаться. Никогда не умела прятать своих чувств, а у меня на физиономии написано аршинными буквами, где я была сегодня ночью и чем занималась. И насколько мне все это понравилось. А еще предстояло встретиться с Женькой ведь и вещи от него забрать… Но даже эта мысль не убавила хорошего настроения, которое грозило зашкалить за отметку «великолепно». Ой-ой, Аленка, уж не втюрилась ли ты?! Все симптомы, кажется, налицо. Я зашла в подъезд и невольно поежилась: как-то быстро все, на мой взгляд, мои чувства, похоже, опередили осторожный разум. Ладно, главное, никто меня не торопит и вот прямо щас не зазывает срочно оформить отношения.
Я поднялась в квартиру, быстро привела себя в порядок и переоделась, поймав на том, что мурлычу под нос веселый мотивчик и практически порхаю по хате. И нет-нет, да кошусь на кровать, прикидывая, поместятся ли на ней двое, один из которых такой крупный, как Рэм. Споткнулась от неожиданности, нервно рассмеялась своим же мыслям: я сюда мужчин не водила, предпочитая встречаться на их территории, здесь была моя крепость, мой дом, мое гнездо. Но мысль пригласить к себе Рожнова не вызывала активного неприятия, что тоже о многом говорило.
– Так, резво приходим в себя! – попыталась я строго одернуть расшалившееся воображение, посмотрев на отражение в зеркале в коридоре. – Впереди рабочий день, Ален!
Да-да, и собирание вещей, я помню. И все равно за руль садилась с широкой улыбкой. Мда, за окном глубокая осень, а у меня в душе весна внезапно. Радка ехидствовать будет, как пить дать, а Вася подробности выпытывать начнет. Я вздохнула, выруливая на Каменноостровский. Ну, признаюсь, да, мне тоже хотелось с кем-то поделиться, даже несмотря на то что наверняка услышу «а мы же говорили», «и стоило так упрямиться», и все в том же духе. И ладно, советы советами, а свои шишки нужно набить самой. Ухитрившись по пути не нарушить правил, хотя и пребывала в мечтательной задумчивости, я подрулила к офису к одиннадцати часам. Уже все, наверное, в курсе, что Женька приехал один на работу, и наверняка задаются вопросом, к чему бы это. Если, конечно, он приехал… Хотя нет, приехал, я уверена. Лис не из тех, кто малодушно прячется от проблем. Припарковавшись и заглушив двигатель, я вышла, посмотрела на третий этаж, где находился наш офис, и коротко вздохнула, как перед прыжком в воду. Ну, теперь решить последний вопрос и постараться делать вид, что все как обычно.
Невольно, открывая дверь, я постаралась сделать это тихонько, но звон колокольчика, естественно, выдал меня. Сердце на мгновение сжалось, взгляд сразу выхватил куртку Женьки – он в офисе. Конечно, где еще ему быть-то? Быстро скинув обувь, я, вооружившись непринужденной – надеюсь – улыбкой, зашла в гостиную.
– Всем привет, что у нас новенького? – бодро спросила, увидев на диване Василису и Раду.
– Новенького ничего, шеф пока с Ларисой разговаривает, дело закрывают, – ответила цыганка, внимательно всматриваясь в меня, чем ужасно смущала. – Андрюха с Женькой у себя сидят, наверняка в «Танчики» рубятся.
– Ален, а чего вы с Лисом по отдельности приехали? – тут же спросила Василиса, едва цыганка замолчала.
– Ну… Так вышло. – Я отвела глаза, посетовав, что никогда не умела достоверно врать.
– А пойдем-ка, девоньки, чайку выпьем, – с коварной улыбкой предложила Рада и встала, потянув за собой ведьму. – На кухне и поговорим.
Вот он, тот самый допрос с пристрастием, которого не избежать. Наша штатная гадалка уже скорее всего в курсе случившегося, Василиса тоже наверняка догадалась. Эх, пойду сдаваться, пока все мужчины заняты и не смущают своим присутствием, что один, что второй. Девчонки усадили меня, как почетную гостью, за стол, споро расставили чашки, достали наши НЗ печенюшек и тоже заняли места.
– Ну, рассказывай, – с предвкушением произнесла Василиса и сделала маленький глоток чая.
– В общем, я ушла от Женьки, – выдала сразу главную новость.
Замолчала, уткнулась в чашку, но Рада не дала мне времени на раздумья. Усмехнулась, хитро глянув на меня, обронила:
– Договаривай уж, Аленка, светишься же вся, хотя и пытаешься сдержаться.
Щекам стало жарко, и вовсе не от горячего чая.
– Мы случайно встретились, я гулять пошла, а он тоже на Петроградке живет, – поспешно выпалила, уставившись в чашку и не уточняя, какой такой он, и так понятно. – Ну и… так получилось, – пробормотала, ощущая, как горит уже все лицо, а губы разъезжаются в глупой улыбке.
Варвара резко выдохнула и восторженно протянула:
– О-о-о-о! Аленка, ну так здорово же! Давно пора было, – тут же проворчала она. – А Женька как? – спохватившись, добавила немного виновато. – Сильно переживал? Я его мельком видела, он пришел, поздоровался и сразу к себе ушел.
Я дернула плечом, не отрывая взгляда от чашки, вспомнился наш вчерашний разговор.
– Не знаю, – тихо ответила. – Наверное, да. Но, думаю, это пройдет, сейчас наверняка новое дело нарисуется, – постаралась я ответить пободрее. – Отвлечется немного. Да и вряд ли мы как старшеклассники по углам обжиматься будем. – Я поморщилась, имея в виду нас с Рэмом.
Ну не вязался образ сдержанного на людях барса с тем, как он при всех усаживает меня, например, к себе на колени, как делал Женька. Что к лучшему, кстати.
– Мне еще вещи у Женьки забрать сегодня надо, – призналась, тяжко вздохнув. – Сейчас вот Рэм освободится, отпрошусь…
Словно в ответ на мои слова послышался звук открывшейся двери и голос Ларисы, прощавшейся с Рожновым. Конечно, я сразу позабыла про чай и поспешила выйти из кухни, сердце забилось с перебоями. За спиной раздался тихий смешок Василисы, но я не обратила внимания.
– Удачи вам и берегите себя, – раздалось приглушенно из коридора, звякнул колокольчик, и Рэм вернулся в гостиную.
– Привет, – как ни в чем не бывало поздоровалась я, не в силах отвести от него взгляда.
Показалось, что улыбка, появившаяся на лице барса, особенная, не такая, как обычно.
– Привет, – негромко ответил он, тоже глядя на меня.
Я сделала шаг в комнату и немного торопливо изложила свою просьбу:
– Отпустишь на пару часиков? Надо по делам съездить.
– Да, конечно, клиентов все равно пока нет, – легко согласился Рэм.
И тут за моей спиной раздался знакомый голос:
– Давай подвезу, Ален.
Я вздрогнула, кожа тут же покрылась противными мурашками, а волосы на затылке встали дыбом. Не знаю, почему так отреагировала, говорил Лис совершенно спокойно, почти даже без эмоций. Я постаралась повернуться не слишком резко.
– Да нет, Жень, не надо, сама справлюсь, – постаралась ответить ему тоже спокойно и без лишних эмоций.
Невольно вгляделась в его лицо и заметила тщательно скрытые эмоции: опущенные уголки губ, затаившуюся на дне потухших зеленых глаз тоску, общую напряженную позу. Ох, Женька, Женька. Глупый ты, чем цепляться за прошлое и чувства, которые, не сомневаюсь, настоящие, но – немного не такие, как тебе нужно в самом деле, лучше бы оглянулся вокруг.
– Отвезу, мне не сложно, – неожиданно твердо произнес он и направился к коридору, не оставляя мне выбора.
Я беспомощно оглянулась на Рэма, отчаянно не желая оставаться с Женей наедине – не нужно это, лишнее, я вчера все сказала. Да и после этой ночи уж точно возврата к прошлому нет. Барс же, пропустив Лиса, даже не взглянувшего на шефа, как ни в чем не бывало спросил:
– Вернешься – сходим пообедаем?
И вроде обычная фраза, сказанная, опять же, вполне нормальным тоном, без придыхания или игривых ноток. Но, наверное, Рэм прав, ненавязчиво обозначив свои намерения в отношении меня. Ведь теперь препятствий к его интересу не было. Я посмотрела на него, улыбнулась и кивнула.
– Сходим, – легко согласилась и вышла в коридор.
Рэм, конечно, за мной, на доли секунды опередив Женьку и сняв с крючка мою куртку. Лицо Лиса на мгновение скривилось, но он тут же отвернулся, слишком резко распахнув дверь. Вообще-то, по-хорошему, он тоже должен был спросить у Рэма, и я полагаю, это был своего рода вызов. И большой плюс барсу как руководителю, что шеф не стал раздувать из этого скандал. Я сама скажу Женьке, пожалуй, что он переигрывает. Отношения отношениями, а работа – работой. Рожнов помог мне надеть куртку, и его ладони всего на несколько секунд задержались на моих плечах, да теплое дыхание пощекотало ухо, и барс отступил. Шаги Женьки уже слышались на лестнице.
– Звони, если что. – Пальцы Рэма пробежались по моей щеке, благо мы одни стояли в полутемном коридоре.
Я справилась с желанием прижаться к ним – не слишком подходящее время для нежностей, кивнула и вышла в подъезд. Спустилась на улицу, села в Женькину машину, внутренне сразу насторожившись и готовая ко всяким неожиданностям. Сначала мы ехали молча, но с каждой минутой тишины воздух все больше густел, и мне казалось, я вот-вот начну задыхаться, таким он стал плотным.
– Ален, может, попробуем сначала? – заговорил наконец Женька, и мне с трудом удалось удержаться от вздрагивания. – Я учту…
– Жень, – оборвала его, не дав закончить. – Не надо, пожалуйста, – как можно тверже ответила, глядя перед собой. – Не получится попробовать, пойми. Все изменилось.
Несколько мгновений он молчал, потом напряженно спросил:
– Значит, ты с ним теперь, да? Все-таки к нему ушла?
Я немного раздраженно выдохнула и покосилась на Лиса.
– Вот только детский сад разводить не надо, ладно? – немного резко произнесла. – Я пока ни с кем, но отчитываться тебе в своих действиях не собираюсь. И бить морду Рэму не стоит, Жень, – чуть тише добавила, постаравшись смягчить свои слова. – Он твой начальник, если что.
– Помню, – буркнул помрачневший Женька. – И все равно не понимаю, Ален, все хорошо ведь было! – немного нервно высказался он.
Набрав побольше воздуха, я ровно ответила:
– Возможно, да, хорошо, но не настолько, как хотелось. Мы разные, Женя, и рано или поздно это все равно вылезло бы. И если ты немного подумаешь, то поймешь, что так оно и есть. Оглянись вокруг, Жень, вместо того чтобы оборачиваться в прошлое.
– Я люблю тебя, Ален, – тихо ответил он с такой безнадежностью в голосе, что мне стало не по себе немного.
И я выложила последний козырь, который не хотела показывать, но пришлось. Да, ему будет больно, но лучше пусть так, чем Лис будет мучиться от неразделенных чувств.
– Жень, я вчера с другим была.
Признаться, я приготовилась к выяснению, с кем, к новым обвинениям, что я именно к Рожнову ушла. Но Женька молчал, и, пожалуй, лучше бы ругался и обвинял. Молчание Лиса откровенно пугало. Осторожно покосившись на него, я увидела напряженно сжатые до побелевших костяшек на руле руки, отрешенное лицо и взгляд прямо перед собой. Стало на несколько мгновений не по себе, остро кольнуло чувство вины, но я не поддалась, упрямо задавив его. Никто ни в чем не виноват, вышло как вышло. Так будет лучше для всех. В тяжелой тишине мы доехали до его дома, поднялись в квартиру. Женька сразу ушел на кухню, и я подавила облегченный вздох. Собирать остальные вещи под его наблюдением было бы… тяжело. Я постаралась все сделать быстро, мимолетно удивившись, что вещей в самом деле оказалось немного. А даже если что-то забыла, потом заберу. Закончив со сборами, я заглянула в кухню.
Женька сидел за столом, сложив руки перед собой в замок, и смотрел в окно, я видела только его затылок. Я открыла рот, чтобы сказать, что готова, как он повернулся и посмотрел на меня пустым взглядом. Не выдержала, отвела глаза.
– Отвезешь?.. – тихо попросила я.
– Конечно, – ровно ответил он и встал, тоже пряча взгляд.
Когда мы приехали на Петроградку, я про себя с облегчением вздохнула: черт, надеюсь, в моей жизни больше таких ситуаций не будет. И Лис быстро придет в себя, не придется никому никуда увольняться. Он заглушил мотор, а я не торопилась выходить.
– Спасибо, Жень, – негромко сказала, глядя перед собой. – За все спасибо.
– Да не за что, – откинувшись на спинку, ответил он, даже не посмотрев на меня.
Я замолчала, отчаянно ища слова, чтобы как-то смягчить ситуацию, но они не находились, а пауза затягивалась. Наконец я все-таки открыла дверь и вышла, забрала сумки. Провожать меня он не пошел, что тоже обрадовало. Оставив вещи в квартире – вечером разберу, – я спустилась обратно. Женька все так же сидел, уставившись в пространство.
– Ален, я не поеду в офис, – сказал вдруг он. – Я предупредил. Доберешься сама?
Меня кольнуло беспокойство: очень уж отрешенный вид был у Лиса. Что он собирался делать, куда сейчас пойдет? Не натворил бы глупостей. Я пока еще чувствовала за него некую ответственность, да и не хотелось быть даже косвенно виноватой, если с ним не дай бог что случится.
– Хорошо, – ответила я и с тревогой посмотрела на него. – Жень…
– Пока, Ален, – перебил он, и в этих двух словах слышалось окончательное «Прощай».
Что ж. Я ведь так и хотела, да? Кивнув, закрыла дверь, постояла немного и пошла по улице прочь. Подумав, достала телефон и набрала Рэма.
– Ты уверен, что стоит Женьку отпускать? – спросила сразу.
– Уверен, – твердо и спокойно ответил барс. – Дай ему прийти в себя, не трогай пока. Тебя когда ждать?
– Ну, я, наверное, пешком прогуляюсь, если ничего срочного, – ответила, подавив желание оглянуться.
– Пока нет. Может, приехать за тобой? – все-таки предложил Рэм, и, уловив теплые нотки в его голосе, я не сдержала улыбки.
– Спасибо, я правда прогуляюсь, – заверила его.
– Ну смотри, звони, если что, – и после маленькой паузы добавил: – Целую, жду.
Всего два слова, а на душе вдруг расцвела весна и запахло сиренью, несмотря на промозглый ноябрьский день. Ох… Точно, влюбилась, Аленка. И я медленно побрела по Каменноостровскому, вдыхая сырой воздух и не обращая внимания на задувший вдруг холодный ветер. Мне было тепло и солнечно. До офиса добралась быстро, даже не заметила, как дошла, погруженная в свои мысли. О Женьке почти и не вспоминала – в конце концов, большой мальчик, сам должен понимать, чего стоит делать, а чего нет. А в офисе, едва я переступила порог прихожей, сразу попала в крепкие, пахнувшие снежными ландышами объятия. Я мявкнуть не успела, как меня мягко прижали к курткам и пальто, и к моим губам нетерпеливо прижались губы Рэма. И в том, что нас могли в любой момент застукать, что мы, как школьники, втайне от всех стояли тут и обжимались, было что-то такое безбашенное и ужасно романтичное, что у меня моментально отказал разум. Я обняла Рэма, притягивая ближе, отвечая на его жадный, немного лихорадочный поцелуй, а изнутри щекотал тихий, счастливый смех. И не хотелось задумываться, что это, надолго ли и как дальше будут развиваться наши так внезапно начавшиеся отношения. Поцелуй длился всего несколько минут, а мне показалось – вечность.
Рэм отстранился первый, тихонько поглаживая мои волосы на затылке, в полутьме коридора его глаза, казалось, мерцали серебром.
– Весь день мечтал это сделать, – шепотом сообщил он, и снова меня посетило сравнение с прячущимися школьниками.
Не выдержала, чуть откинув голову, тихо засмеялась, даже не пытаясь выпутаться из его рук. Ну увидят, и ладно, девчонки все равно уже знают. Я уверена, при всех Рэм все равно не будет распускать рук и заявлять прилюдно на меня права. Не такой он человек. А в таких вот моментах украдкой, сорванных втихаря поцелуях таилось свое очарование, та самая романтика юности, которой у меня почти и не было, можно сказать. Рэм ласково погладил меня по голове, в полутьме блеснули его зубы в улыбке, и он отстранился.
– Пойдем обедать? – просто предложил он.
И мы пошли. А после, когда вернулись в офис, нас ждал сюрприз: в гостиной сидел мужчина в форме, судя по всему, наш клиент. Следователи, бывало, к нам тоже иногда обращались по поводу «висяков». Рэм, увидев посетителя, улыбнулся и протянул руку:
– Серега, привет. – О, они знакомы?
Посетитель встал и подошел к нам.
– Привет, Рэм. – Они обменялись рукопожатиями.
– Какими судьбами? – Рожнов сел на диван, я же скромно примостилась в кресле.
Перед гостем уже стояла чашка с чаем, видимо, кто-то из девчонок подсуетился и оставил его ждать начальство. Прежде чем ответить, он представился:
– Сергей Колесников, следователь, ведьмак.
– Алена. – Я наклонила голову.
– Очень приятно. – Он улыбнулся и продолжил разговор. – Собственно, чего я пришел. Проблема тут нарисовалась. – Сергей поморщился. – Пару дней назад женщина одна самоубилась, только подруга ее уверяет, что это и не самоубийство, а довел ее муж или даже сам ухитрился провернуть все, что она сама из окна шагнула. Официально, сам понимаешь, я не могу расследовать. – Сергей развел руками. – Да мне и самому кажется странным это дело, но улик нет.
– И чем же оно тебе странным кажется? – Рэм откинулся на спинку и сплел руки перед собой в замок.
– Чутьем, – угрюмо отозвался Сергей, враз помрачнев. – Оксана – жена крупного бизнесмена, как сыр в масле каталась. Квартира, дача, машина, отдых за границей, драгоценности, в общем, все по высшему разряду. И с чего бы ей прыгать в окно, ума не приложу. – Ведьмак помолчал. – Муж любил, по крайней мере, безутешен вполне натурально. А она возьми да и выкини такой финт. Но улик нет, – повторил с досадой Сергей.
– Так… – Рэм задумчиво прищурился. – Приведи тогда эту подругу к нам и заодно перекинь мне материалы по делу, посмотрим, что к чему.
– А я сейчас позвоню, может, она подойти сможет, – оживился Сергей, явно воспрянув духом, и достал телефон. – Алло, Ирина? Это Сергей, не могли бы вы сейчас подъехать по одному адресу? Это по вашей просьбе, да. Отлично, записывайте…
Кажется, у нас назрело новое дело, и, признаться, я обрадовалась донельзя. Как раз то, что надо, чтобы Женьке отвлечься. Кстати, где он, как он?

Глава 2

Рука по привычке потянулась к телефону, но я отдернула ее и шикнула мысленно на себя. Не имею я больше права звонить ему и беспокоиться, даже по-дружески. Пока, во всяком случае. Пусть все уляжется, и все будет в норме. Рэм с Сергеем разговаривали на какие-то свои темы, пока мы дожидались этой Ирины, и я, еще немного поразмышляв над своим беспокойством, вдруг пришла к неожиданному для себя решению. Знаю, кто сможет без проблем позвонить Женьке и присмотреть за ним. Ни минуты не сомневаясь, я довольно бесцеремонно вклинилась в беседу Рэма и Сергея.
– Рэм, можно тебя на минуточку? – Я встала с кресла и вопросительно глянула на барса.
– Конечно. – Он встал и отошел со мной в сторону. – Что случилось? – понизив голос, спросил шеф.
Я набрала в грудь побольше воздуха и выдала:
– Мне нужен телефон Ани Солодовой. Можешь достать?
Брови Рэма поползли вверх, в глазах мелькнуло любопытство.
– Могу, а тебе зачем, если не секрет? – поинтересовался он.
Слегка покраснев, я отвела глаза и ответила:
– Позвоню ей и попрошу с Женькой связаться. В конце концов, они друзья с детства, – призналась я. – Беспокоюсь все-таки.
Покосилась осторожно на Рэма – он серьезно смотрел на меня.
– Сейчас, – кивнул барс. – Серег, пять минут, ладно? Идем, Ален.
В кабинете он сел за стол, с сосредоточенным видом уставившись в монитор, я опустилась на стул, терпеливо дожидаться. К моему удивлению, Рэм справился быстро, и через несколько минут передо мной легла бумажка с номером.
– Держи. – На его лице мелькнула улыбка. – Думаешь, если что, Аня с ним справится?
– Ну, мое дело предупредить, а дальше ей самой решать. – Я пожала плечами. – Понимаешь… – Я замялась, не зная, уместно ли объяснить мотивы моего беспокойства об уже бывшем мужчине. – Женька, конечно, здравомыслящий, глупостей вряд ли наделает, но…
– Я понимаю, – мягко перебил меня Рэм. – Все в порядке, Ален. Пойдем.
Мы вернулись в гостиную, там Сергей с кем-то разговаривал по телефону, как я поняла, по работе. При нашем появлении он закончил беседу и повернулся к нам.
– Так, давай подробнее, что за женщина, как жила, кто муж и все остальное. – Рэм сел в кресло и посмотрел на следователя.
– Муж – крупный бизнесмен в строительном деле, – начал рассказывать Сергей. – Женаты с Оксаной были семь лет, до этого долго ухаживал и добился. Жену любил, она его вроде тоже…
– Вроде? – зацепился за оговорку Рэм, и я тоже навострила ушки.
– Ну, саму Оксану, как понимаешь, уже не спросить, а друзья все говорили, что с виду все у них нормально было, – пожал плечами следователь. – Борис ей и подарки, и цветы, в общем, все, как и полагается любящему мужу.
– Ревнив? – тут же задал следующий вопрос Рэм.
– Полагаю, да, но, по расспросам, Оксана или была очень осторожной, если впрямь любовника завела, либо в самом деле ничего такого не было. – Сергей поморщился. – По крайней мере, опрошенные ничего не знают.
– Даже Ира? – уточнил Рэм. – Если она лучшая подруга?
– Ты же понимаешь, формально я не могу ее ни о чем допрашивать, дело ясное, прыгнула сама. Борис был на работе в это время. – Следователь хмуро посмотрел на барса. – Оксана одна, это стопроцентно, наши ищейки тоже подтвердили. Следов посторонних в квартире не нашли.
Ага, значит, штатные оборотни и ведьмы у них проверили. Ну, явных следов, может, и не было, но ведь на расстоянии тоже можно убить, ритуалом или еще чем-то таким. А это уже моя область, запах дурной магии.
– Так что Ира? Она же пришла к тебе? – вернулся Рэм к подруге Оксаны.
– Пришла, да, – кивнул Сергей. – Сказала только, что Оксане жилось далеко не так хорошо, как все считали, и что Борис ее чуть ли не в золотой клетке держал, контролируя каждый шаг. Больше не сказала, объяснила, что опасается, будто и среди людей в погонах у него есть связи. – Следователь поджал губы. – Я, признаться, так и не понял, зачем она приходила, раз улик у нее никаких, только одни предчувствия да смутные подозрения.
– Как и у тебя, – негромко произнес Рэм, задумчиво глядя на собеседника и поглаживая губы.
Я на некоторое время выпала из реальности, завороженно наблюдая за его действиями, вспоминая, что эти губы могут со мной сделать… Спохватившись, отвела взгляд, неудержимо краснея, и осознала, что так и держу в руках бумажку с номером Ани. Так, ладно, сначала дослушаю разговор, а потом позвоню.
– Да, как у меня, – согласился Сергей. – Поэтому и пришел к тебе. – Он вздохнул и откинулся на спинку дивана. – Мое чутье меня еще не обманывало, а тут реально не за что зацепиться. – Он развел руками.
– Ладно, разведаем, – кивнул Рэм.
Поняв, что пока беседа приостановилась, я набрала номер Ани, стараясь не думать, как это выглядит со стороны. Бывшая девушка просит, очень даже может быть что будущую, присмотреть за взрослым мужчиной… В трубке послышался голос Ани, и я оборвала мысли.
– Слушаю, – чуть удивленно отозвалась лисица.
– Аня, это Алена, – быстро заговорила я, чтобы она не успела бросить трубку. Наверняка Женька ей обо мне рассказывал, не мог не рассказать. – Позвоните, пожалуйста, Жене, узнайте, как у него дела.
В трубке воцарилось недружелюбное молчание, я прямо наяву видела, как нахмурилась Аня.
– А вы сами не можете? – несколько резко отозвалась девушка.
– Ань, лучше, если вы это сделаете, – ответила я, не вдаваясь в подробности. – Поверьте, вас он выслушает с гораздо большим удовольствием.
– Вот как? – прохладно произнесла Аня. – Ладно, хорошо, позвоню.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я и поспешно отключилась.
Позвонит, точно. А то и сама ринется на его поиски, если я правильно истолковала тот поцелуй. Девчонка, скорее всего, безнадежно влюблена в него, а остолоп Лис этого в упор не видит. Ну и дурак, между прочим, я чувствовала даже по той мимолетной встрече, что Аня – девушка хорошая и больше ему подходит. Начать с того, что она из одного с ним клана и знакома с детства, и более чем уверена, личная жизнь у нее не складывается. И потом, если бы она ему хоть чуть-чуть не нравилась, оттолкнул бы сразу, а не целовался с ней. Ай, ладно, как сложится, так сложится…
Мои мысли прервал звонок колокольчика – пришла Ира. Я встала с подоконника и поспешила встретить гостью.
– Добрый день. – Я улыбнулась неуверенно переминавшейся молодой женщине не старше тридцати. – Раздевайтесь, проходите, мы вас ждем.
– Мне сказали сюда приехать, следователь… – Ира огляделась.
– Да-да, он ждет. – Я кивнула.
Ира разделась и прошла за мной в гостиную. На звон вышли Василиса и Рада и тоже устроились на диване, разглядывая Иру.
– Рэм Рожнов, директор агентства «Острый нюх», – представился барс, встав ей навстречу. – Может, чаю?
– Н-нет, спасибо. – Ира примостилась на краю свободного кресла и покосилась на Сергея. – Агентство? – растерянно переспросила она.
– Вы же сказали, что смерть Оксаны неслучайна, – спокойно ответил Колесников. – А здесь вам могут помочь, если все, как вы говорите, правда.
– Так что с вашей подругой было неладно? – вступил в разговор Рэм. – Расскажите, Ира.
Она вздохнула, сложила руки перед собой и начала рассказ.
– На самом деле Оксанка Борю не любила, – призналась Ира. – Он просто слишком настойчивый оказался и чуть ли не вынудил ее. У нее-то семья люди простые, – усмехнулась девушка, но невесело. – Видели, как шикарно ухаживает, да и насели на Ксюху. Она вышла за него, только сама не рада потом оказалась. Боря очень ревнивый и следил чуть ли не за каждым ее шагом, он ведь знал, что она к нему не испытывает ничего. Но вроде потом притерпелась, привыкла, некоторое время нормально все было, а потом Оксанка встретила Пашку. – Ира помолчала. – Она много не говорила, но светилась вся, влюбилась. – Девушка прикусила губу. – Сначала осторожничала очень, но Борис вроде расслабился, не так пристально следил за ней. Они иногда встречались с Пашкой, Ксюха даже подумывала в последнее время все же развестись, она не держалась за эту богатую жизнь. – На губах Иры снова мелькнула кривая усмешка. – Говорила, эти жены Борисовых приятелей только о брюликах, любовниках да светских сплетнях говорят, пустышки и глупые курицы.
– Думаете, Борис узнал про Павла? – переспросил Рэм.
– Вполне может быть, – кивнула Ира.
– Что за Павел? – выпрямился Сергей. – Откуда он, где работает?
– Не знаю. – Оксана беспомощно пожала плечами. – Оксанка особо не распространялась о нем, наверное, опасалась, вдруг Борис начнет меня расспрашивать, если вдруг заподозрит что-то, а он… – Девушка запнулась и поежилась. – Ну, если ему надо что-то узнать, мало ли, какие способы применит.
– Ну уж не пытки же, – с сомнением произнесла Василиса. – Мы не в Средневековье, в самом деле.
– Нет, но с помощью магии можно всякое, – резонно возразила Ирина. – Оксанка говорила, Борис довольно жесткий человек. Не знаю, может, и ее бил. – Девушка потерла плечи. – Со мной настолько она не откровенничала. Вообще, она после свадьбы стала замкнутой, немногословной, подозреваю, что на самом деле мог и руку на нее поднимать.
– Да, странная у людей любовь порой бывает, – протянула Рада, ее взгляд стал отсутствующим на несколько мгновений.
– Значит, кто такой Павел и где его найти, вы не знаете, – с заметным разочарованием отозвался Сергей.
– Нет, я ни разу его не видела, – кивнула Ира и посмотрела на Рэма. – Вы… возьметесь проверить? Я уверена, Борис узнал про этого Пашу и… наказал Оксанку. – Она снова запнулась.
– Хм, а сейчас посмотрим, девонька. – Рада встала и ненадолго удалилась к себе, потом вернулась с колодой карт. – Значит, говоришь, Борис, Паша и Оксана?
Ирина кивнула, и наша гадалка, перемешав карты, ловко разложила их на столе.
– Знал этот Борис о любовнике, – уверенно заявила Рада, постучав пальцем по одной из карт. – И жутко ревновал. – Она замолчала и нахмурилась, разглядывая расклад, и я напряглась – неужто Ира права? – Так, с парнем этим вроде пока все в порядке, если не дурак, то, узнав о смерти Оксаны, уехал подальше, пока все не утихнет. А вот Борис ваш замазан в темных делишках. – Палец Рады передвинулся на Дьявола, потом на Мага. – И скорее всего чутье вас не подвело, Сергей, магия тут тоже замешана.
– Так, давай адрес этого Бориса. – Рэм хлопнул в ладони. – Алена, проедемся, посмотришь, что там и как. – Я кивнула, чувствуя, как проснулся азарт. – Предлог придумаешь? – Рэм усмехнулся, посмотрев на Сергея.
– Не вопрос, – невозмутимо кивнул следователь. – Наверняка недоволен будет, но если в самом деле это убийство… – ведьмак нехорошо прищурился, в его глазах появился опасный блеск, – открою дело, – уверенно заявил он. – Вы мне только зацепку дайте.
– Тогда звони этому Борису, пусть встречает нас. – Рэм поднялся.
Пока Сергей разговаривал по телефону сухим, официальным тоном, мы пошли одеваться. И хотя в гостиной было много народу и барс особо не распускал руки, но прикосновения невзначай, когда помогал одеваться, теплое дыхание около уха, его ладони на моих плечах – все это рождало в животе сладкое томление, и с моих губ не сходила улыбка.
– Все, он будет дома. – Сергей вошел в коридор, и Рэм убрал руки, правда, поспешности в его действиях не было. – Поехали, тут недалеко, у него квартира на Ваське в новом квартале на Приморской. – Следователь быстро оделся.
Рэм открыл дверь, пропуская вперед, и когда я проходила мимо, его ладонь легла мне на талию, и он вышел следом. Ничего не могу поделать, от таких вроде ненавязчивых знаков внимания я млела, как школьница во время первой влюбленности. Впрочем, кажется, я действительно впервые в жизни влюбилась… Все, что было до этого, просто увлечения, симпатии, не более, как я теперь понимала. Таких сильных чувств не испытывала и так остро не реагировала ни на одного мужчину из тех, что у меня были. Ох. Так, Аленка, настраиваемся на дело, предстоит поработать ищейкой.
Мы спустились вниз и сели в машину Рэма, я уже привычно устроилась на переднем сиденье. Поскольку до вечернего часа пик еще оставалась пара часов, до Васильевского добрались быстро. Завернув во двор, остановились у высотки, вышли, Сергей провел нас к нужному подъезду и нажал домофон. Открыли нам сразу, что меня слегка удивило. Если Рада права – а ее предсказания всегда сбывались, – Борису есть с чего нервничать, если к нему снова заявится следователь. Хороший актер?.. Мы прошли большой холл с бдительной консьержкой и цветами в кадках, на лифте поднялись на шестой этаж и подошли к нужной двери. Тяжелой, железной и, кажется, даже бронированной. Она была приоткрыта, и Сергей толкнул без раздумий, переступив порог квартиры. Мы зашли за ним.
Хозяин ждал нас в коридоре, и по дорогому паркету на полу, не ламинату, уже можно было сказать о достатке владельца. Евроремонт, мебель стильная, дорогая, сам коридор – скорее больше холл напоминал, из которого вели пять дверей в разные комнаты. Не удивлюсь, если эти хоромы еще и двухуровневые. Борис выглядел как и полагается безутешному вдовцу: осунувшееся лицо, печаль во взгляде, одет во все черное – рубашка, штаны. Гладко выбрит, подтянут, лицо холеное, властное, несмотря на печать потери на нем. Я внимательнее вгляделась в Бориса, нутром ощущая какую-то фальшь во всем его облике, но конкретно определить, что же меня настораживало, не могла. В том, что расклад Рады показывал правду, уже не сомневалась – нечисто что-то со смертью Оксаны, ой, нечисто. Ну что ж, будем нюхать.
– Добрый день, – негромко поздоровался Борис, окинув нас изучающим взглядом, и посмотрел на Сергея. – Так что случилось?
– Нам просто надо еще раз осмотреть вашу квартиру, – спокойно ответил следователь и махнул рукой в нашу сторону. – Мои специалисты сейчас сделают.
Борис наклонил голову в молчаливом согласии, но я подметила, как его взгляд стал настороженным, острым.
– Где я переодеться могу? – настроившись на рабочий лад, сухо спросила хозяина.
Я уже не сомневалась, мой песец что-то здесь найдет. Не выказав удивления столь странной просьбой, Борис махнул в сторону одной из дверей.
– Здесь, пожалуйста, – кратко произнес он.
– Благодарю, – коротко кивнув, я направилась в указанную сторону.
На мгновение мелькнула шаловливая мысль, а не пойдет ли Рэм за мной, но – не пошел, все-таки мы на работе. За дверью оказалась обычная гостиная, и вроде в ней ничего примечательного, кроме дорогого евроремонта, не ощущалось. Раздевшись, сложила одежду на диван, выпустила песца, и мир тут же наполнился запахами. Кроме кожи и дерева и разнообразных парфюмов от мужчин – я невольно сморщила нос, – еще едва уловимо пахло тем самым, неприятным тухлым, и я уверенно направилась по следу. Лапами открыла дверь, вышла в коридор, постаравшись не обращать внимания на удивленно-озадаченный взгляд Бориса, и сосредоточилась на аромате. Не ритуал, точно, слишком уж слабый след, скорее какая-нибудь вещица, артефакт. Проклятья пахнут не так, значит, и не оно тоже. Порча… Нет, не порча. Точно, артефакт. Осталось его найти. Под внимательными взглядами молчаливых мужчин я потрусила к одной из дверей, куда меня вел запах, и Рэм поспешил открыть ее передо мной. Подметила краем глаза, как на лице Бориса мелькнуло одновременно недовольное и обеспокоенное выражение, и поняла, что чутье ведьмака не подвело – у безутешного вдовца явно рыльце в пушку.
За дверью оказалась еще одна гостиная, и если первая была безликой, стандартной, то здесь ясно ощущалось, что хозяева любят бывать часто. Удобный широкий диван, два кресла, большая изогнутая плазма, колонки домашнего кинотеатра. В углу в изящной вазе из разноцветного стекла, похожего на муранское – а может, оно и есть, – стояла композиция из засушенных цветов. На полу – шелковый ковер, на стенах несколько пастельных картин, в другом углу горка с коллекцией хрустальных и фарфоровых фигурок. Еще в комнате имелся застекленный балкон. А в этой комнате запах стал резче, я аж чуть не чихнула, но, к моей досаде, ни одна из вещей в гостиной не имела к нему отношения. След привел меня к абсолютно пустой стене, и сомневаюсь, что за ней тайник с сейфом. Я запрыгнула на диван и села, обернувшись на Рэма и беспомощно посмотрев на него. Да, вот тут пахло сильнее всего, но не диван же, в самом деле! Да и не от него пахло плохой магией, совершенно точно. От стены.
– Ален? – негромко позвал Рожнов, сев передо мной на корточки и внимательно вглядываясь в мои глаза. – Что-то есть?
Я коротко тявкнула, прислушиваясь к своим ощущениям – к неприятному запаху злой магии примешивался еще один, совсем-совсем слабый, но тем не менее я его учуяла. И что это у нас такое? Снова удивилась: пахло масляными красками. А вот это уже интересно, однако. Повернулась к Рэму, выразительно посмотрела, дав понять, что закончила исследование, и он понял – кивнул, взял меня на руки, тихонько почесав между ушами. А я и растаяла от такой простой ласки и едва не потеряла контроль, выпустив рысь – она так вообще млела от конкретно этого барса.
Борис посторонился, давая нам выйти из гостиной, его брови были нахмурены.
– Что-то случилось? – осторожно уточнил он.
– У меня к вам еще несколько вопросов, – официальным тоном обратился к нему Сергей. – Давайте присядем.
Хозяин дома поджал губы, но прошел за ним к дивану, а меня понесли дальше, переодеваться. Меня аж распирало от желания поделиться, я чувствовала, что этот запах краски неспроста. Причем не обычной, которой стены красят, а так пахнет в мастерских художников. Интересно, как связан запах дурной магии и краски? Мне в голову ничего не приходило, но я уверена, у Рэма появятся предположения. А еще очень интересно, о чем будет беседовать Сергей с Борисом. Поэтому, едва Рэм поставил меня на пол в комнате, я обернулась обратно, даже не подумав о том, в каком виде предстану перед ним. С другой стороны, а чего он там уже не видел, мда…
– Есть тут следы темной магии, – возбужденно сообщила я, ничуть не стесняясь – было бы чего. – И еще…
Запнулась, не договорила, наткнувшись на взгляд Рэма. Пристальный, откровенно меня разглядывающий, и почему-то от него стало жарко – когда Женька наблюдал мои переодевания в процессе превращения, я относилась к этому спокойнее. Поспешно отвернулась и потянулась за бельем, чувствуя, как теплеют щеки и на губах расползается неуместная радостно-застенчивая улыбка. Трусики я успела надеть, а вот дальше в процесс включился барс, к моему замешательству и подскочившему волнению.
– Так что еще? – Голос Рэма раздался неожиданно близко, и бюстик застегивал уже он.
– Краской масляной пахло, как будто там картина висела, – донесла я свои соображения. – У пустой стены. И туда же запах магии уходил, но за стеной ничего нет, только соседи.
– Хм, – задумчиво обронил Рэм, и его пальцы словно невзначай провели вдоль позвоночника, медленно и едва касаясь.
Я вздрогнула, прогнулась, но желания одернуть не возникло. По коже разбежались щекочущие мурашки, и мысли на несколько мгновений свернули совсем на другие темы, чем текущее расследование. Однако дальше хулиганить Рэм не стал, дал мне спокойно одеться, и мы вышли в коридор.
– Картина, значит, – вполголоса так же задумчиво протянул Рожнов, и мы зашли в гостиную.
– Выходит, вы не знали, что у Оксаны любовник был? – Сергей уже разговаривал с Борисом.
– Н-нет. – Тот нахмурился и покачал головой. – Вы уверены? Она ни в чем не нуждалась, я обеспечивал ее всем, любил, заботился! Зачем ей? – Я отчетливо расслышала в его голосе нотки легкого раздражения, хотя на лице Бориса появилась растерянность. – Я бы точно почувствовал, если бы это было правдой!
Сергей несколько мгновений пристально вглядывался в лицо собеседника, потом кивнул своим мыслям и встал.
– Возможно, вы правы и у нас неверные сведения, – не стал он настаивать. – Что ж, благодарю, Борис. – Ведьмак поднялся. – Не прощаюсь, возможно, проявятся еще какие-то подробности.
Бизнесмен прищурился, в его взгляде мелькнуло уже отчетливое недовольство.
– Оксана покончила с собой, какие еще подробности? – довольно сухо произнес он. – Или вы что-то скрываете от меня? – Борис скрестил руки на груди, тон звучал предупреждающе.
Однако Сергей на провокацию не поддался.
– Если у меня появятся еще вопросы, я вам их озвучу, – ровно произнес Колесников.
– Борис, у вас есть в доме еще картины? – неожиданно вступил в беседу Рэм, вроде как небрежным голосом.
Я видела, как он внимательно наблюдает за хозяином дома, и сама посмотрела на его лицо. Удивление на нем вроде было неподдельным.
– Картины? – переспросил он. – В смысле, какие картины?
– Написанные масляными красками, – уточнил барс. – Вы разрешите посмотреть другие комнаты?
Отчего-то я была уверена – в них ничего нет. Даже если какая-то картина и была, хозяин заблаговременно избавился от нее. Вопрос в том, что за картина и почему от нее пахло черной магией? Или все же не от нее?..
– Да, конечно. – Показалось, ответил Борис не слишком охотно, но тем не менее повел нас смотреть квартиру.
Конечно, никаких картин мы не обнаружили, я и не сомневалась, что так будет. Тем не менее какая-никакая, а все же слабая ниточка появилась. После осмотра мы распрощались с Борисом и вышли на улицу.
– Прослушку бы ему поставить, – протянул Сергей, подняв голову и посмотрев на серое небо. – Твоя предсказательница права, Рэм, рыльце у него явно в пушку, и о любовнике он знал. Вон как убедительно врал. – Ведьмак криво усмехнулся. – Пытался уверить нас в своем горе и незнании.
– А картины могут быть как-то связаны с черной магией? – полюбопытствовала я, пока мы садились в машину.
– Я с такими случаями не сталкивался. – Сергей пожал плечами и нахмурился. – Поспрашиваю у своих, может, кто что знает.
– Я тоже поищу, – кивнул Рэм. – Серег, есть возможность как-то проверить контакты этого Бориса за последнюю неделю хотя бы? Кому звонил, с кем общался?
– Разве что распечатку запросить по его номеру, – с сомнением ответил Сергей. – Но на это, сам понимаешь, нужна веская причина…
– Ладно, попробую сам, есть у меня знакомый один, – кивнул Рэм, выруливая со двора. – Скинешь номерок Бориса? Хорошо бы еще найти Павла, но, наверное, это уже невозможно, раз о нем ничего не известно. – Барс вздохнул.
– Скину, конечно, – согласился Колесников.
Мы доехали до офиса, и следователь уехал, а я и Рэм поднялись в агентство.
– Ну, кто-нибудь что-нибудь знает о возможности воздействовать черной магией через картины? – Рэм собрал всех наших на совещание в гостиной. – Алена унюхала в квартире запах масляной краски, но картин там мы не нашли.
– Я не слышала, – покачала головой Василиса и покосилась на мужа. – Андрей?
– М-м-м, – протянул тот, задумчиво прищурившись. – Я тоже, как-то не приходилось сталкиваться.
Рада пожала плечами.
– Не в курсе, – кратко ответила она.
– Ладно, поищу тогда сам. – Рэм поднялся, посмотрел на часы – время перевалило за пять вечера. – Так, предлагаю на этом закончить наш рабочий день. – При этом заявлении, конечно, на лицах появилось радостное выражение. – Завтра с утра займемся вплотную делом.
Все отправились собираться, а взгляд Рэма остановился на мне. Я невольно замерла, сердце забилось чуть быстрее. Он склонил голову, улыбнулся уголком губ, и внутри все встрепенулось в ожидании, дыхание невольно сбилось.
– Есть планы на вечер? – негромко спросил он, и я поспешно помотала головой.
Его улыбка стала шире.
– Пойдем в кино? – предложил вдруг Рэм.
– Пойдем, – просто ответила я, улыбнувшись в ответ.
По-честному, мне было все равно, куда с ним идти, лишь бы вместе. Я неожиданно поняла, вот прямо в эту минуту, что не хочу сегодня оставаться одна… А еще надо бабуле позвонить, поделиться переменами в моей жизни. Она, наверное, порадуется. Дальше было и кино, и ужин в любимом суши-ресторане, а потом – снова вечерняя прогулка по осеннему Питеру. Мы неторопливо шли по улицам, вдыхая свежий, наполненный запахом приближающейся зимы воздух, и по большей части молчали, лишь иногда обмениваясь короткими репликами. Даже довольно прохладный ветер не мешал на этот раз, ведь в груди разливалось тепло, проникая в каждую клеточку, согревая изнутри и разгоняя стылый холод, норовивший пробраться под куртку.
Постепенно мы приблизились к улице, где я жила, – Рэм подвез меня до дома и там и оставил машину, дальше мы пешком ходили. Остановились у подъезда, я посмотрела на него, и всего на несколько мгновений охватила неловкость. Рэм молчал, отвечая мне серьезным взглядом, и показалось, чего-то ждал. Произносить банальное «К тебе или ко мне?» совершенно не хотелось, как и опошлять такой чудный вечер. Сказать обычное «Ну, пока, до завтра» тоже как-то не хотелось. И я сделала единственное, на мой взгляд, правильное. Посмотрела в глаза и негромко произнесла всего одно слово:
– Останешься?
Сердце на мгновение замерло от тревожно-сладкого предчувствия: я раньше никогда в эту квартиру никого не приглашала из мужчин. Это была исключительно моя территория, где я сама себе хозяйка. Сейчас же… Представить Рэма в моей уютной берлоге почему-то оказалось очень легко, и в голову даже не пришли мысли о том, что у меня не убрано или ужина нет. Мы все равно поели, а на завтрак в холодильнике есть еда.
В голубых глазах Рэма мелькнуло неподдельное удивление, пауза затягивалась, и у меня пронеслась суматошная мысль, что глупость спорола и вообще, наверное, не стоило спрашивать в лоб.
– Да, – тихо ответил он без тени улыбки, а потом нагнулся и поцеловал.

Глава 3

Где-то на улицах Питера, этим же днем 
Алена ушла, а Женька все сидел на кухне, осознавая горькую истину: она ушла совсем и больше не вернется. Более того, скорее всего, теперь его пушистая лисичка будет с другим. Уже не его, поправился он про себя и невесело усмехнулся. В груди болезненно жгло, осознание приходило с трудом, и вместе с тем почему-то вместо отчаяния росла растерянность. Как так получилось, ведь хорошо все было, и вдруг практически за неделю все расстроилось? И винить того же Рожнова было бы с его стороны нечестно, он ничего не делал специально, не провоцировал их разрыв. Просто… Просто так сложилось. Может, не стоило правда с этим дурацким кольцом спешить? И ревность свою так уж явно показывать? Ведь где-то в глубине души, тут Женька мог себе признаться, он с самого начала боялся, что их отношения долго не продлятся, что Алена рано или поздно уйдет. Просто он не позволял себе задумываться всерьез, предпочитая жить сегодняшним днем.
Правду говорят, не стоит давать волю страхам, иначе они станут реальностью. Лис боялся потерять Алену и вот потерял. И ничего с этим уже не поделать, либо смириться и взять себя в руки, либо менять работу. Последнего не хотелось ужасно, он привык и к агентству, и к ребятам, и заново что-то искать и устраиваться желания не было. Значит, привыкать… Женька поморщился, потом встал и решительно направился к выходу из квартиры. Не мог он сейчас тут находиться, где еще незримо витал образ Алены. И в офис точно не стоит сейчас возвращаться, слишком… болезненно будет видеть ее и Рожнова рядом. И самое паршивое, ведь даже морду ему бить не хотелось! Это будет совсем мальчишеством, и формально Алена свободная девушка, с кем хочет, с тем и…
Женька тряхнул головой, вышел на улицу и сел за руль. Некоторое время посидел, бездумно глядя перед собой, потом завел мотор и поехал без какой-либо определенной цели. В голове воцарилась пустота, мыслей не было вообще, лишь иногда в памяти мелькали картинки их с Аленкой совместной жизни. Жжение в груди превратилось в тупую, ноющую боль, уже терпимую, и губы Лиса то и дело кривила невеселая усмешка. Что ж, привыкнет, куда денется. Мужик он или нет, в конце концов? Конечно, можно было бы проявить настойчивость, попытаться уговорить снова, что-то предпринять, но… Женька чувствовал, это бесполезно и только раздражать будет Алену. Она решение уже приняла и вряд ли его поменяет, особенно в свете ее последнего заявления. Вообще, навязываться человеку, которому ты уже и не нужен, это по меньшей мере глупо, гордость у него еще осталась.
Покружив немного по городу, Женька вернулся к дому, поставил машину во дворе и по некоторому размышлению двинулся в сторону ближайшего бара. Хотя он, как и большинство оборотней, алкоголем не злоупотреблял, сейчас зрело настойчивое желание забыться хоть на чуть-чуть, перестать думать и тянуться за телефоном, чтобы позвонить и снова услышать ее голос. Это будет уже слишком, точно. Устроившись за столиком, Женька заказал пива – крепкий алкоголь он в принципе не любил, и похмелье с него тяжелое, лучше уж так, полегоньку… Он успел выпить почти целиком первую кружку, продолжая гонять по кругу невеселые мысли, когда неожиданно зазвонил телефон. Посмотрев на номер, Лис сначала нахмурился, а потом махнул рукой и ответил:
– Да, Ань? Снова что-то случилось? – не удержался он от ироничного вопроса.
– Нет, у меня все в порядке, – бодро ответила девушка. – Просто… – она на мгновение замялась, а потом продолжила: – решила вот тебе позвонить, у меня пары закончились, может, посидим где-нибудь? Я заодно пообедоужинаю, – протараторила она, и по голосу Женька понял, что лисица слегка волнуется.
Некстати вспомнился тот поцелуй, которым она его одарила и из-за которого, собственно, все и покатилось к чертям. Но злиться почему-то на Аню не получалось. Ведь она не приставала, не напрашивалась в гости, открыто призналась, что он ей нравится. Не лезла в их с Аленой отношения – не ее вина, что их тогда во дворе увидели.
– Жень? – позвала Аня – молчание затягивалось.
– Ладно, приезжай на Сенную, – кивнул Женька.
Все лучше, чем напиваться в одиночестве и топить тоску в пиве. Он невесело усмехнулся, повертел кружку в руках. Вот даже надраться от горя не выйдет, как у нормальных мужиков, да что у него за жизнь такая. С другой стороны, Анька всегда его выслушивала, если надо было, и выговориться Женьке ох как хотелось. А с кем это можно сделать, как не с подругой детства? Ну да, которой к тому же ты нравишься, и если она узнает, что отныне Лис свободный… Он тряхнул головой и сделал большой глоток. Ну, откровенно вешаться на шею вряд ли будет, Аня не такая, это точно. Может, и полегчает ему, если выговорится.
Лисица приехала где-то минут через сорок, когда Женька уже ополовинил вторую кружку. Острая тоска переплавилась в глухую печаль, в памяти то и дело всплывали картинки их с Аленой прошлого. Бороться с этим он больше не мог и потому просто отпустил мысли, дав им свободно течь в свою сторону. Когда рядом присела Аня, пахнувшая холодным воздухом и мандаринами с корицей, Женька даже не вздрогнул.
– Привет. – Лисица несмело улыбнулась, покосившись на кружку в его руках.
Он молча кивнул, снова приложившись к пиву. Аня скинула куртку, заказала подоспевшему официанту того же напитка, только объемом поменьше, – видимо, из солидарности, насколько Лис знал, Анька к алкоголю тоже прохладно относилась. А потом она внимательно посмотрела на него, и отчего-то Женьке на несколько мгновений стало неловко.
– Жень, что-то случилось? – тихо и серьезно спросила Аня.
Всего миг Женя колебался, а потом мысленно махнул рукой. Глупо будет ничего ей не сказать.
– Алена ушла, – глухо отозвался он, глядя на медленно оседавшую в кружке пену. – Совсем.
За столом повисла тишина, и Лис невольно напрягся, ожидая от Ани подвоха – ведь наверняка обрадуется.
– Почему? – в ее голосе звучало безграничное удивление. – У вас же все хорошо было… Или не очень? – осторожно уточнила она.
Женька не сдержал кривой усмешки.
– Было, да, – отозвался он, сделав очередной глоток. – Не настолько, как мне бы хотелось. – Он поморщился и выложил до конца: – Я ей предложение сделал, а она не приняла. И ушла.
Того, что сказала Аня дальше, Лис никак не ожидал.
– Дура, – припечатала младшая Солодова и решительно отхлебнула из принесенной официантом кружки. – Уж извини, Жень.
Он вскинулся, встретился взглядом с ее глазами, увидел нахмуренные брови.
– Чего ей не хватало, ты носился с ней как с драгоценностью, – фыркнула расхрабрившаяся невесть от чего девчонка. – А раз замуж не захотела, значит, не так уж и любила.
– Не надо было ей это дурацкое кольцо совать, – буркнул Женька, снова опустив взгляд в свою кружку. – Может, ничего бы и не было…
– Ну тогда она еще и трусиха, – продолжила Аня, и Лиса больно кольнуло ее замечание.
– Аня… – снова поднял он голову, в его голосе звучало предупреждение.
– Что Аня? – Лисица прищурилась. – Не права, скажешь? Если женщина сбегает сразу, как отказалась согласиться на предложение, Жень, это ли не трусость? Как жизнь без обязательств, так нормально, а как штамп в паспорте – сразу в кусты. – Она снова фыркнула и смешно сморщила нос.
– Хватит, – резко прервал ее Женька. – Алена не такая…
– Ну конечно, не такая, это ты, наверное, негодяй такой, обидел ее, да? – хмыкнула Аня, глядя на него чуть прищуренными глазами, в которых тлел огонек раздражения и какой-то отчаянной решимости. – Зачем-то замуж позвал, когда она не хотела? Жень, я не буду тебя жалеть, – чуть тише добавила она, не отведя взгляда. – Знаешь, я рада, да, – заявила вдруг Аня, и Женька даже на несколько мгновений забыл о своей злости от такой неожиданной откровенности давней подружки. – Ушла и ушла, значит, не твоя это женщина.
Лис откинулся на спинку стула, скользнув по собеседнице глазами.
– Не моя, да? – скептически переспросил он. – А как быть с тем, что я ее люблю, Ань?
Она пожала плечами с философским видом, хотя на лице на секунду отразилось замешательство.
– Шит хэппенс, – отозвалась Аня и приложилась к кружке. – Время лечит, Жень.
Он невесело усмехнулся и покачал головой.
– Хреновый из тебя утешитель, рыжая, – произнес он. – Я тут, понимаешь, плакаться в жилетку на нелегкую судьбу нацелился, а ты меня сидишь и воспитываешь.
– Да поздно тебя воспитывать, – насмешливо отозвалась Аня, но в ее голосе мелькнула грусть. – Не переделаешь уже…
Они помолчали. Женька вдруг поймал себя на странном ощущении легкости, охватившем его после этой краткой, но емкой беседы. Раньше Анька такой смелой не была, и если даже он делился с ней сложностями в своей жизни, всегда старалась поддержать, посочувствовать. Правда, сейчас и ситуация, мягко говоря, нестандартная, да и девочка выросла и превратилась в девушку, которой он к тому же нравится, как она сама призналась. Женька осторожно посмотрел на задумчивую Аню, с рассеянным видом стиравшую капельки с запотевшей кружки. Вроде всю жизнь ее видит рядом, а тут вдруг как первый раз разглядел. Повзрослевшее лицо с раскосыми глазами и пухлыми губами, длинными ресницами, бросавшими тень на веснушчатые щеки. Рыжая коса, перекинутая через плечо – а волосы-то вон как отросли, она и не стригла их, поди, со школы. И да, фигура тоже оформилась, свитер вполне четко обтягивает аппетитную грудь размера так третьего. Симпатичная девушка выросла, признал Женька, даже странно, что у нее до сих пор парня нет. Наверняка увиваются пачками.
Вдруг из памяти всплыла картинка ее выпускного несколько лет назад. Раскрасневшаяся, довольная и счастливая Аня с аттестатом, в красивом платье, с макияжем и прической. Уже не школьница, нет, но и не совсем взрослая. Кажется, тогда впервые Женька осознал, что бесшабашная и веселая девчонка, с которой они гоняли по лесам и дурачились, стала девушкой, и красивой. А еще он вспомнил, как шарахнулся от собственных мыслей в тот день, после первого же танца поняв, что ему очень приятно держать в объятиях гибкое тело подружки детства. Кажется, тогда Женька еще резко отозвался о намерении Ани поехать на следующий день на дачу одного из друзей и продолжить празднование выпускного. А лисица тогда огрызнулась, что ей не нужен еще один заботливый дядюшка вместо понимающего друга…
С тех пор между ними пролегло отчуждение, и Женька никак не мог вернуть прежнюю легкость в общении и причин тоже не сумел найти. И как раз в агентстве появилась Алена, так не похожая на порывистую и живую Аню. Не в этом ли кроется причина случившегося с ним сейчас? Может, он в самом деле лишь искал женщину, чтобы отвлечься от странных порывов в отношении дочери лучших друзей его родителей, и просто убедил себя в серьезных чувствах к Алене?
– Ань, а у тебя кто-нибудь есть? – неожиданно даже для самого себя спросил Женька, бросив на Аню косой взгляд.
Пришла мысль, что до сих пор Женька и не слышал от Ани ни разу, что она с кем-то встречается или ей кто-то нравится. Неужели за все три года учебы в универе она так и не завела романа? С ее-то яркой внешностью?
– Нет. – Она мотнула головой, не поднимая глаз. – Скучные они все. – Аня снова сморщила нос. – Все пьянки да дискотеки, мне это не особо интересно.
– Неужели совсем-совсем все скучные? – не удержался от подначки Женька, как делал всегда – поддразнивать легко вспыхивавшую девушку ему нравилось. – Ты же в Политехе учишься, там дураков, наверное, нет и парней много.
– А на фига мне ботан-заучка, ничего, кроме своих программ, не видящий вокруг? – Она закатила глаза и пожала плечами, потом посмотрела на него. – Вообще, чего это тебя моя личная жизнь заинтересовала? Мы тут вроде твою обсуждаем, нет? – Она вскинула голову и выдвинула подбородок, прищурившись.
Женька, чувствуя, что пиво уже потихоньку доходит до сознания, скривил губы в усмешке, не отводя взгляда от лисицы.
– Точнее, ее отсутствие, ты хотела сказать, да? – поправил он собеседницу.
– Ну, это уж как сам решишь. – Младшая Солодова хитро усмехнулась. – Или собираешься удариться в тоску и ходить с потерянным видом, чтобы тебя пожалели? – с убийственным ехидством добавила девушка. – Не, ну я могу, конечно, погладить по головке, если хочешь, и поутешать, – с явным сомнением протянула она, окинув его взглядом. – А ты уверен, что оно тебе надо, Жень?
Он нервно взъерошил волосы, чувствуя растерянность. С одной стороны, в самом деле, плакаться в плечо подруге детства, что ушла девушка, как-то совсем по-пацански. С другой… Держать все в себе? Ну тогда проще напиться сейчас, чтобы тоска растворилась, а с завтрашнего утра попробовать начать жить по-другому. Без Алены. Сердце кольнуло, губы Лиса снова скривились. А выхода другого нет, собственно, только так. Ходить тенью за Аленой и заглядывать ей в лицо – это надо гордости совсем не иметь, и уж этого он точно делать не будет. Но, черт, как же тесно в груди и хочется удрать подальше в лес, обернуться и дать волю чувствам, завыть, хотя лисы обычно и не воют… А Аня вот она, близко, и, кажется, ледок отчуждения между ними начал таять потихоньку.
В самом деле дурак. Сам оттолкнул девчонку, а теперь пытается цепляться за то, что уже ушло? Как там она сказала, зачем думать о женщине, которой ты не нужен? Да и в самом ли деле, Алена ему нужна?..
– Жень? – негромко позвала его Аня.
Он поднял голову и посмотрел на собеседницу. Губы сами сложились в улыбку, и даже искреннюю, не натянутую.
– Как у тебя дела? – задал нейтральный вопрос, желая перевести тему и хоть немного отвлечься от собственных проблем.
И отвлеченная беседа, да хотя бы о студенческих делах Аньки, вполне подойдет. Лисица оживилась и даже если поняла, почему он резко перевел разговор, виду не подала. А через какое-то время Женька поймал себя на том, что увлеченно обсуждает с Аней ее учебу, друзей, их какие-то дела и ему в самом деле интересно, и пару раз она даже спрашивала его совета, как уже не раз бывало. Потом они плавно переключились на другие общие темы, и он сам не заметил, как после второй кружки пошла третья, а потом и четвертая, и вечер неотвратимо приближался к завершению. Время подошло к одиннадцати, и Женька вспомнил, что он без машины, а Ане ехать не так уж и близко.
– Такси вызвать? – кратко спросил он, в голове немного шумело, и хотелось бы прилечь, а перед этим – в душ, чтобы не дать мыслям вернуться.
– Забей, доберусь. – Аня махнула рукой и поднялась, надев куртку, потом окинула слегка покачивавшегося Лиса критичным взглядом. – Пойдем, провожу.
– Я не барышня, рыжая, – попытался возмутиться Женька, порадовавшись, что до дома недалеко. – Дойду сам, здесь два шага!..
– Мне так спокойнее будет, – отрезала Аня тем самым тоном, который не подразумевал возражений, Жене он был отлично знаком.
Если младшая Солодова так говорила, значит, сделает как решила. И никакие уговоры не помогут. Женька хмыкнул, пожал плечами, одарив Аню снисходительным взглядом.
– Но такси я тебе вызову, – выдвинул он не менее категорично. – И отзвонишься, как приедешь домой.
– Я же сказала, глупостей делать не буду больше! – слегка раздраженно отозвалась она, бросив на Женьку хмурый взгляд. – Мне мамы хватает с ее заботой! Пошли уже, братик, – фыркнула Аня и крепко ухватила его за руку. – Ты кефирчик-то купил на завтра себе? – ехидно спросила она, пока они выходили на улицу.
– Да я не настолько уж и того, – пробормотал Женька, невольно поежившись – на улице было очень даже свежо, и алкоголь из его головы слегка выветрился.
– Вижу, ага, – иронично отозвалась Аня.
Так они и пошли вместе, разговор затих сам собой. Женька снова погрузился в сумбурные воспоминания, об Алене, Ане, своих запутавшихся чувствах, глядя под ноги и держа руки в карманах, Аня шла рядом, просунув руку под его локоть – Лиса все же слегка пошатывало, хотя сознание оставалось более-менее работающим. Мелькнуло очередное воспоминание, как они с Аленой вот так возвращались с прогулок или посиделок… А потом, как пару раз он забирал Аньку с ее встреч с друзьями, тоже не совсем трезвую и веселую. Снова болезненно заныло в груди, и всколыхнулись уснувшие было эмоции, заскреблась в душе тоска. Без Аленки пусто будет в квартире и одиноко. Там полно призраков осталось… Но не продавать же квартиру, в самом деле. С прежними девушками получалось легче расставаться, однако, возможно, все дело в том, что тогда он первый разрывал отношения. А сейчас от него ушли, девушка, которую он любил… Или все-таки придумал эту любовь, чтобы не позволить себе других чувств, к совсем другой? Которую долгое время в самом деле считал кем-то вроде младшей сестры?
Аня остановилась, и Женька очнулся от размышлений, обнаружив, что они уже пришли к его подъезду. Лис взглянул на молчаливую подружку и достал ключи.
– Посидишь у меня, пока такси доедет, – выговорил он, открыв дверь и пропуская Аню вперед.
На ее лице мелькнуло странное выражение сомнения, она несколько мгновений поколебалась, потом все же шагнула в подъезд.
– Метро еще работает, между прочим, – обронила Аня, поднимаясь по ступенькам.
– Молчи, мелкая, – не стал ее дослушивать Женька. – Тебе там от метро еще топать, так что на такси поедешь.
Да, можно было бы отправить ее и на метро, но… Лис отчаянно не хотел оставаться один сейчас в собственной квартире, и Анька – далеко не худший вариант скрасить хоть ненадолго компанию. Не искать же случайного знакомства на улице, в самом деле. А так посидят, выпьют чаю, глядишь, и алкоголь еще выветрится, а то в голове по-прежнему слегка шумело, сбивая мысли в неопрятный лохматый комок. Скинув обувь и верхнюю одежду, Женька поймал куртку Ани и повесил на крючок.
– Чай будешь? – спросил он, направившись на кухню.
Чертовы воспоминания упорно пытались прорваться, казалось, краем глаза то и дело уловит движение в глубине квартиры, и появится… Тряхнув головой, Лис поджал губы и сунул чайник под струю, набирая воду. Никто не появится, и пора приучать себя к этой мысли.
– Да, давай, наверное, – согласилась Аня, и он услышал шум отодвигаемого стула.
Поставив чайник и повернувшись, он увидел, что она уже села за стол, и невольно вспомнил, что Алена предпочитала подоконник. Ей там нравилось. Разглядывая Аню, откинувшуюся на спинку стула, ее задумчивое, отстраненное лицо, Женька вдруг осознал, что она здесь давно не была. Пожалуй, как Алена к нему переехала, с тех пор лисица и перестала захаживать в гости. Ну да, если он ей нравился… Свой следующий вопрос Женька потом, впоследствии, когда вспоминал этот вечер, иначе как взбрыком подсознания на почве принятого пива объяснить не мог. Хотя пьяным себя бы не назвал сейчас, даже в голове уже перестало шуметь.
– Ань, а как давно я тебе нравлюсь? – негромко спросил он, пристально глядя на гостью.
Та вскинулась, одарила его странным взглядом, и на лице лисицы отразилось замешательство. Она явно не ожидала подобного вопроса и растерялась.
– Какая разница. – Аня вдруг встала, отвела глаза, ее щеки окрасились слабым румянцем. – Знаешь, Жень, я, наверное, все-таки сама доберусь до дома…
Она юркнула в дверной проем, попытавшись малодушно сбежать, но Женька ей этого не дал. В данный конкретный момент он отчаялся найти объяснение собственным поступкам и сдался, отпустив инстинкты. А они дернулись, заставили рвануться вслед девчонке и схватить ее в охапку, предотвращая бегство. Однажды Женька сбежал от нее, посчитав, что не может позволить себе чувствовать то, что зародилось в нем, и в результате целых три человека оказались несчастными, и повторять ошибок прошлого он не собирался. Алена его отпустила, что ж… Пора довериться наконец чутью, которое явно знало лучше, что делать.
– Стоять, – выдохнул Лис, крепче прижав трепыхавшуюся Аню.
– Слышь, отпусти! – возмутилась она, пытаясь выбраться из его рук. – Жень, да пусти же, кому сказала! – Лисица начала брыкаться всерьез.
Женька ощущал, как быстро бьется ее сердце, слышал учащенное дыхание, а запах мандаринов с корицей становился все сильнее. Соколинский наклонил голову и уткнул нос в рыжие пряди – сегодня Аня не стала собирать их в хвост. А он вдруг понял, что ему нравятся ее волосы и запах.
– Ты вкусно пахнешь, – пробормотал Соколинский, прикрыв глаза, и теперь голова закружилась уже совсем не от алкоголя, который почти выветрился, а в сознании происходили странные вещи.
Там шевелились коварные мысли, что он зря потерял целых три года, а теперь расхлебывает последствия собственного малодушия и чертова воспитания, из-за которого считал, что нельзя испытывать к подруге детства симпатию как к девушке. Да на фиг это воспитание… Аня замерла, потом извернулась и посмотрела на него с плохо скрываемым возмущением и капелькой волнения.
– Жень, ты пьян, – неестественно спокойным голосом произнесла она. – Пусти, а? Сама доеду до дома.
А он вдруг усмехнулся, глядя прямо в золотистую глубину ее глаз, в которой плавали звездочки. В голове окончательно улеглось, и пришла кристальная ясность, что он все делает правильно.
– Не-а, не доедешь, – уверенно заявил он. – И да, я трезв, как стекло, – и в следующий момент нагнулся и сам поцеловал Аньку.
Вообще-то Женька собирался просто чмокнуть ее в губы, подразнить, а потом отпустить и вызвать ей такси… Дать время Ане осознать, что в их общении наступили серьезные перемены, поухаживать за ней, в конце концов. В какой момент поцелуй стал серьезнее, чем простая шалость, он так и не сумел понять. Просто когда Аня замерла в его руках испуганным зверьком, напряглась, а потом разом обмякла, чуть откинув голову и послушно приоткрыв рот, в его сознании как что-то щелкнуло, и дальше он действовал уже на чистых инстинктах. Женька зарылся пальцами в мягкие волосы Ани на затылке, придерживая ее голову и не давая отвернуться, с каждым мгновением поцелуй становился все настойчивее. А когда лисица робко, не совсем уверенно ответила, упершись ладонями ему в грудь, у Женьки сорвало все предохранительные клапаны. Будто и не было этих лет, даже воспоминания об Алене разом отошли на второй план и вернулось все то, в чем он отказал себе когда-то, запретив чувствовать.
Запах мандарина и корицы щекотал ноздри, зверь внутри вдруг отозвался, довольно заурчав, хотя раньше вторая сущность спокойно относилась к женщинам в его жизни. Даже к Алене. Мысль мелькнула и утонула в проснувшемся жарком желании, охватившем его, как огонь сухую ветку. Пальчики Ани зарылись в его волосы, тихонько поглаживая, а вторая ладонь так и осталась лежать на груди, но вырываться девушка перестала давно, только прильнула ближе. И то, с какой непосредственностью и готовностью она целовала его в ответ, эта робкая ласка не оставили ему выбора, разбудив древнейший инстинкт мужчины. Сделать своей. Вот прямо сейчас, не откладывая, не раздумывая. А там будь как будет. В конце концов, он никому ничего не должен уже.
Не отрываясь от мягких, податливых губ Ани и не разжимая рук, легко удерживая гостью, Женька пошел в глубь квартиры, в спальню. Поставил на пол и начал немного торопливо раздевать, покрывая быстрыми, легкими поцелуями раскрасневшееся личико Ани, и удивительно, но ни на мгновение не зашевелились сомнения, что он что-то делает неправильное или плохое. Тяжелое дыхание лисицы, неровный стук ее сердца под его ладонями, лихорадочно блестевшие глаза – все говорило о том, что возражений не последует. Аня его не остановила. А он сам и подавно не собирался. Свитер полетел на пол, и пальцы Женьки нащупали застежку на спине девушки, ловко справились, и вот тут до нее, кажется, в полной мере дошло, что происходит. Она снова замерла, прижавшись к нему и спрятав лицо на плече, крепко обхватив за шею и не давая продолжить, и Женька нутром почувствовал ее замешательство.
– Жень… – глухо прошептала она. – Жень, я…
– Ш-ш-ш, – мягко перебил ее Лис и медленно провел ладонью вдоль спины Ани. – Все хорошо будет, маленькая… Поверь.
Она невольно выгнулась под такой лаской, а он нагнулся и коснулся губами изгиба шеи, после чего настойчиво расцепил ее руки и развернул спиной к себе, обняв за талию и прижавшись щекой к щеке Ани. Она всего лишь на мгновение напряглась, прерывисто вздохнула, а потом чуть откинула голову, прислонившись затылком к его плечу и крепко зажмурившись, и опустила руки. А у Женьки неожиданно замерло сердце и стало тесно в груди от того, как беззащитно она сейчас выглядела, и вместе с тем эта вот доверчивость, безмолвное согласие продолжать вызвали у Лиса могучий прилив нежности к этой девчонке. Правильной нежности, не просто желания забыться с другой женщиной. И собственное желание сделать так, чтобы ей было хорошо и она не пожалела о том, что осталась сегодня у него… Как и о том, что призналась ему в своих чувствах.
Женька продолжил, больше не отвлекаясь на лишние размышления. Очень скоро они оказались в постели, и под его изучающими, ласковыми прикосновениями и поцелуями Аня вздрагивала, судорожно вздыхала, отчего у него спирало внутри от нахлынувших эмоций. А еще она так вкусно пахла. И снова жаркие поцелуи, скользившие по разгоряченной коже пальцы и легкое, едва ощутимое смущение Ани, причину которого Женька понял, едва сделал первое сильное движение, крепко обняв лисицу. Она тихо вскрикнула, вцепившись ему в плечи, а Лис замер, с замешательством и растерянностью уставившись в расширенные зрачки Ани. Такого он точно не ожидал, что окажется у нее первым, но остановиться сейчас было выше его сил. Да и… поздно, собственно.
– Ань… – хрипло выдохнул он сквозь стиснутые зубы, но сказать дальше ничего не успел.
Она притянула его за шею и прижалась к губам, слегка изогнувшись, молча приглашая продолжить. Что он и сделал, только с гораздо большей осторожностью и нежностью, поймав себя на странном удовлетворении и радости от неожиданного сюрприза, преподнесенного Анюткой. И да, ей было очень хорошо. Он постарался.
Уже позже, когда лисичка уютно устроилась на его плече, тихонько сопя и доверчиво прижимаясь, Женька все-таки не удержался от вопроса.
– Как так вышло, Ань, а? – тихо спросил он, осторожно коснувшись губами растрепанной макушки рыжей.
В груди разливалось умиротворение, а нежность оттуда и не уходила, и никакие угрызения совести, слава богу, не терзали. К собственному удивлению, даже об Алене почти не думалось. Так, легкая грусть оставалась, но и только. Грусть о том, что в самом деле перепутал влюбленность с чем-то серьезным и настоящим, намеренно отказался от того, что действительно правильное и его. Хотя в жизни случайностей не бывает. Аня пошевелилась, не поднимая головы, ее пальчик рассеянно провел по его груди, и Женька осознал, что губы разъезжаются в глупой, довольной улыбке.
– Тебя ждала, – почти шепотом, застенчиво ответила она и крепче прижалась к нему.
Женька же обнял ее двумя руками, зарывшись губами в рыжие пряди, и задумчиво уставился в потолок. Маленький лисенок. Точнее, не маленький уже, а вполне выросший в симпатичную, чуткую и оказавшуюся очень даже страстной лисичку. Он хмыкнул, тихонько покачал головой и закрыл глаза. Его лисичка. Звучало очень приятно, и, черт возьми, от осознания, что она в самом деле ждала его и он – первый, распирала чисто мужская гордость и даже немножечко самодовольство. И Женька со спокойной душой нырнул в сон, больше не мучаясь никакими размышлениями и попытками осознать столь резкие перемены в своей жизни.

Глава 4

Этой же ночью, квартира Алены 
Мне снился странный сон. Я слышала чужой голос, чужой шепот, говоривший странные признания, чужие руки прикасались ко мне, чужие губы скользили по коже. Окружающее было как в тумане, где-то на границе сознания тревожным огоньком горела мысль, что происходящее слишком не похоже на сон, скорее, на видение. Потому что прикосновения ощущались болезненными вспышками на коже, хотелось оттолкнуть эти руки, но отчего-то тело было ватным, и шевелиться не желало.
– Аленушка… ласточка моя… скоро, уже скоро… – лихорадочный шепот, от которого разбегались мурашки и нервы дрожали от непонятного напряжения. – Как же долго я ждал…
В какой-то момент стало невыносимо плавать в этом неясном сне-яви, и сквозь вату в сознании пробилась тревога, неуютное чувство усилилось. И тут вдруг в голове словно бесшумно полыхнуло зарево, одновременно я ощутила жжение в груди и резко проснулась, задыхаясь, с колотящимся сердцем и сухим горлом. Попыталась сесть, но сильные, заботливые руки Рэма удержали, нежно прижали к себе, и около уха раздался его обеспокоенный голос:
– Рыся, что случилось?
– К-кошмар приснился, – пробормотала я, уткнувшись ему в плечо и передернувшись от воспоминаний.
Казалось, липкая паутина сна все еще опутывает, не желая отпускать, а кулон на груди стал горячим. Рэм чуть отстранил меня, посмотрел в лицо и нахмурился.
– Рассказывай, – решительно заявил он, сел и устроил меня у себя на груди.
– Да даже не знаю что, – вздохнула я. – Кто-то… – запнулась, снова поежившись, – кто-то был рядом. Прикасался и говорил, что что-то скоро будет и как он долго ждал.
Замолчала, прижавшись к барсу, обняла его за пояс, слушая, как под щекой размеренно, ровно бьется его сердце, и постепенно успокаиваясь. Он не даст в обиду, защитит и найдет Осокина. Уверена, это его шуточки, наведенный сон. Объятия Рэма стали крепче, я услышала, как он сердито выдохнул.
– Глупости какие, это я тебя долго ждал, – проворчал Рожнов. – Точнее, искал, – поправился он и легонько погладил мое плечо. – Завтра постараюсь узнать, что там с этим некромантом, и поставим тебе еще одну защиту, раз он в сны уже твои повадился проникать. Тоже небось ритуал какой-нибудь, – буркнул Рэм недовольно.
Я тихонько вздохнула и улыбнулась. Беспокоится. Приятно. А еще Рысей называет, и мне это нравится тоже. Мерзкое ощущение от сна-яви постепенно проходило, тревога отступала, и снова начал подкрадываться сон. В этот раз я уснула без страха, точно зная, что второй раз у этого ушлого некроманта не получится.
Несмотря на неспокойную во всех смыслах ночь, утром я проснулась на удивление выспавшаяся, причем раньше Рэма. Часы показывали восемь, и в принципе можно было с чистой совестью дрыхнуть еще час точно, но я не хотела. Покосилась на Рожнова: он безмятежно спал, вертикальная морщинка на лбу разгладилась, и пальцы сами потянулись погладить слегка колючую щеку, пройтись по таинственно мерцавшему в полутьме спальни узору на виске. Но я сдержалась, лишь мягко улыбнулась, а в груди толкнулась нежность. Будить не хотелось, пусть спит. Осторожно выпуталась из его рук, барс только сонно пошевелился, приоткрыв глаза, я легко коснулась приоткрытых губ и шепнула:
– Рано, поспи еще.
Он вздохнул, перевернулся на бок и вроде снова размеренно задышал. Я набросила халат и бесшумно вышла на кухню, чувствуя умиротворение и покой. То, что Рэм остался у меня, не вызывало никаких душевных терзаний или неприятия, казалось, квартира приняла его. И мне казалось это добрым знаком, уж не знаю, как дальше будут развиваться наши отношения. Пребывая в расслабленной задумчивости, я сделала себе какао, потом села на подоконник и посмотрела на темную улицу. Почему-то вспомнила бабулю, и вдруг страстно захотелось позвонить ей и поделиться переменами, произошедшими в моей жизни. Не сомневаюсь, она только порадуется. Взяв домашний телефон – за трубкой не стала в спальню идти, чтобы Рэма не разбудить, – набрала знакомый номер. Уверена, она уже не спит, бабушка ранней пташкой была, тем более на ней теперь дела всего клана. Я оказалась права, родной голос раздался буквально через пару гудков.
– Аленка? Привет, случилось что? – тут же спросила Ева, и в ее словах я расслышала нотки тревоги.
Улыбнулась, прислонившись к стене, отхлебнула горячего какао, проследив, как ранний прохожий, подняв воротник – сегодня Питер радовал мелкой осенней моросью, – спешит по тротуару, и ответила:
– Случилось, бабуль, только хорошее, не волнуйся. Я… с Рэмом осталась, – все-таки запнулась, щекам стало тепло от легкого приступа смущения.
– Вот и молодец, – неожиданно спокойно отозвалась бабуля. – Он хороший мальчик, присмотрит за тобой. Что с тем некромантом, не нашли? – резко перевела она тему – как почувствовала, что мне кошмар сегодня приснился.
– Нет пока. – Я поморщилась. – Но вроде все спокойно, он ничего не предпринимает, затих где-то.
– Не к добру. – Бабуля вздохнула. – Ладно, Аленушка, я очень за тебя рада, милая. – Я точно знала, что она сейчас улыбнулась, тепло так, ласково. – Приезжайте уж, что ли, повидаться-то, – немного ворчливо добавила Ева. – Уж отпуск сам себе твой барс может нацарапать?
Я тихо рассмеялась. Да, мой барс. Несомненно. Мне нравилось, как звучало.
– Бабуль, он же только пришел в агентство, – весело напомнила я. – Но к Новому году, думаю, приедем.
– Ну молодцы, тогда жду вас. И осторожнее там, Ален, хорошо? – уже серьезным тоном произнесла бабуля. – Неспокойно что-то у меня на сердце.
– Хорошо, в авантюры ввязываться не собираюсь, только под чутким присмотром, – заверила я Еву.
Мы распрощались, я отложила телефон и только собралась сползти с подоконника, поживиться в холодильнике, как мой нос уткнулся в широкую грудь предмета недавнего обсуждения с бабулей. Надо же, я совсем не заметила, как он вошел, двигался Рэм абсолютно бесшумно. И запах зимы и ландышей уже таким привычным сделался, что его я тоже не зафиксировала сознанием. Едва спустила ноги с подоконника, меня тут же заключили в теплые объятия, и я с готовностью прижалась к Рэму, обвив его руками за пояс.
– Не спится? – тихонько спросил он, положив подбородок мне на макушку, ладонь медленно погладила спину, и я даже сквозь ткань халата чувствовала, какая она теплая.
– Выспалась, – так же тихо ответила я, расплываясь в улыбке.
С ним было уютно. Спокойно. Надежно. Приподняла голову, коснулась губами гладкой кожи на груди и посмотрела на Рэма.
– Давай кушать тогда? – предложила, чувствуя красноречивую пустоту в желудке, вдруг проснулся аппетит.
В офис в результате мы приехали первые, и Рэм сразу начал уточнять по своим каналам про Осокина. Я же ждала в гостиной, рассеянно лазая по сети и форумам. Мысли кружились вокруг некроманта и его странных поступков в отношении меня. Ведь если хотел отомстить совсем, то давно мог бы убить, раз нашел. Я невольно поежилась и нахмурилась. Но непонятно, зачем тогда «Зов сирены», сон этот странный, опять же. Зачем следил? Хотя последнее как раз ясно, пытался выяснить наверняка, где живу или работаю. И все-таки что ему от меня надо? Решила, когда придет Рада, попытать цыганку на сей раз на предмет этого странного типа, возникшего из моего прошлого и незримо маячившего где-то неподалеку, пугая и заставляя нервно вздрагивать.
Пока же попробовала отвлечься и поискать что-нибудь, связанное с магией рисования, ритуалы или что-то в этом роде, и настолько увлеклась процессом, что когда звякнул колокольчик в коридоре, невольно вздрогнула, подняв голову. Сердце вдруг на мгновение замерло, а потом забилось чуть быстрее, и я знала, кто сейчас войдет в гостиную. Ну, момент истины: или смирился и мы сможем дальше нормально работать, или… придется решать проблему.
– Привет. – Женька переступил порог комнаты и открыто улыбнулся, лишь где-то в самой глубине взгляда мелькнула грусть и пропала.
О как. Да неужели? Моя уловка со звонком Ане сработала? На секунду кольнула тень обиды – вот как так, ведь говорил, что любит, страдал даже, а тут вдруг за одну ночь все переменилось? «Аленка, не занудствуй, – одернула я себя мысленно. – И хорошо, что так сложилось, всем же лучше». Тут не поспоришь, да. И я улыбнулась в ответ, спокойно ответила:
– Привет. У нас дело новое, – и пока он устраивался на диване, вкратце рассказала про вчерашний заказ. – Как-то так, в общем. Ты ничего не знаешь про картины, могущие убивать магией? – на всякий случай спросила я, не надеясь, впрочем, на ответ.
В сети пока ничего толкового не нашла, только все те же рисованные ритуалы. Брови Женьки поползли вверх.
– Не сталкивался, не приходилось, – озадаченно ответил он.
Наш разговор прервался появившимся из кабинета Рэмом, и его серьезное лицо мне очень не понравилось. Он не сводил с меня взгляда, хотя с Лисом коротко поздоровался:
– Привет, Жень. Ален, Осокин в Питер приехал, мне сейчас сказали.
Меня как мороз по коже продрал, я открыла рот, испуганно глядя на Рэма, но сказать ничего не успела: в офис пришли Рада и Князевы. Я спрыгнула с подоконника и едва дождалась, пока цыганка разденется, и как только она переступила порог комнаты, тут же ухватила ее за локоть.
– Рад, пара вопросов есть, – проговорила я, потянув гадалку к комнате.
– Ну пойдем, – покладисто согласилась Рада, пока Василиска топала к кухне – конечно, обязательный утренний чай.
Рэм проводил меня заинтересованным взглядом, но я махнула рукой – потом все скажу, если Рада что-то любопытное увидит в картах. Почему-то казалось, таки увидит, да. Но вот понравится ли мне то, что скажет Рада? Мы сели за стол, цыганка достала карты и неторопливо их перемешала, внимательно меня разглядывая. Потом кивнула каким-то своим мыслям и кратко сказала:
– Излагай.
– Что от меня этот Осокин хочет? – изрядно нервничая, спросила я. – Убить, чтоб уж совсем месть свою свершить? Ну, некромант, который мою семью уничтожил, – тут пришлось прерваться и сглотнуть ком в горле, даже по прошествии стольких лет все равно было больно вспоминать ту ночь. – Он в городе.
– Ага. – Рада нахмурилась и покачала головой. – То-то мне неспокойно, – пробормотала женщина, ее глаза стали отсутствующими. – Нет, не убить хочет… – чуть тише добавила она, и на стол легли картинки.
– Что? – волнуясь еще больше, жадно выпалила я, глядя ей в лицо – все равно в Таро почти не разбиралась.
Цыганка глянула на расклад, однако по ее непроницаемому лицу я ничего не смогла понять и просто молча ждала.
– Не убить, нет, – криво усмехнувшись, наконец сказала Рада. – Себе забрать, Аленка. Думает, что любит тебя. – Ее палец стукнул по одной из картинок. – Но не тебя на самом деле, а то, что он в тебе видит. Точнее, кого.
Я хлопнула ресницами, запутавшись в ее туманных объяснениях.
– А можно для недалеких? – жалобно попросила, сжав немного дрожавшие ладони между колен. – Кого он там во мне видит?
– Ту, которая ушла много лет назад. – Рада поморщилась. – Он все еще верит, что может вернуть ее, через тебя.
– Он псих? – нервно рассмеялась я. – Его же судили из-за того, что он пытался оживить умершего человека!
Рада подняла на меня взгляд, тяжелый, острый, и я осеклась, похолодев.
– Он хочет вернуть душу, – тихо, ровно произнесла она, и я поняла, что цыганка снова в транс впала. – И отдать ей твое тело, Алена.
– М-мамочки… – прошептала я онемевшими губами.
Перспектива ни разу не радовала, если не сказать больше. И ведь я не знаю всего арсенала, которым он владеет! Вдруг кулончик, что подарил Рэм, можно как-то нейтрализовать! И ведь четырнадцать лет искал, точно, сумасшедший. Так, ладно, отставить панику. Рэм меня в обиду не даст. Я выдохнула, потерла ладонями лицо и посмотрела на Раду.
– Не отходи от своего барса, – снова не дала она мне ничего сказать. – Пока не поймаете.
– И не собиралась, – искренне отозвалась я и поднялась. – Спасибо.
– Пойдем уж. – Рада со вздохом собрала карты и встала. – Дело же тоже делать надо.
Оказывается, нас все ждали в гостиной, и едва мы показались на пороге, взгляды скрестились на нас. Я посмотрела на Рэма – он сидел в кресле – и качнула головой. Позже расскажу, раз у нас планерка сейчас намечается.
– Так, ну план действий в общем-то пока такой. – Рожнов дождался, пока мы с цыганкой устроимся на диване. – Других вариантов, кроме как последить за этим бизнесменом, я пока не вижу. – Рэм с досадой поджал губы. – Снова допрашивать его нет смысла, только насторожим еще больше. Надо искать, как может быть связан темный ритуал с картинами. – Он посмотрел на Князевых. – Можете по своим каналам узнать что-нибудь?
Оба почти синхронно кивнули.
– Отлично. – Рэм глянул на Лиса, спокойно сидевшего во втором кресле. – Жень, упадешь на хвост этому Симонову? – Тот наклонил голову. – Действуй по ситуации, если получится задружиться с ним как бы случайно, вообще здорово будет. Рада, есть возможность посмотреть, хотя бы в какую сторону нам двигаться? Правы мы или нет с этим ритуалом?
Она быстро разложила карты, чуть нахмурилась, потом задумчиво протянула:
– Была черная магия, бесспорно. Но… – Рада подняла голову и посмотрела в глаза Рэму. – В эту историю и другой замешан, – негромко произнесла она странную фразу.
– Кто? – озадаченно переспросил Рэм, а я отчего-то занервничала.
От неясного предчувствия снова стало зябко, я еле удержалась о того, чтобы не обхватить плечи руками. Так захотелось сейчас оказаться рядом с Рэмом, взять его за руку, почувствовать силу и тепло, спокойствие, исходившие от барса… И плевать, как это будет выглядеть. Все равно все уже в курсе наших отношений.
– Некромант с этим делом связан, – огорошила Рада и указала на две карты в раскладе, лежавшие рядом, – Смерть и Мага перевернутого. – Уж не знаю как, но связан.
– Какой еще некромант? – удивилась Василиса, и я поняла, что придется посвящать остальных в историю, случившуюся четырнадцать лет назад.
– Тот, который за мной охотится, – тихо сказала я, глядя на свои ладони и остро чувствуя на себе взгляд Рэма.
И начала рассказывать ту давнюю историю. Теперь я не сомневалась, что вампиров на мою семью натравил Осокин, хотя как ему это удалось, да еще и выйти сухим из воды, отведя от себя все подозрения, тот еще вопрос. Если честно, знать ответ мне не хотелось, а хотелось избавиться от сумасшедшего, посчитавшего, что я гожусь на роль его возрожденной возлюбленной.
– И теперь он где-то в Питере, – закончила рассказ, ни на кого не глядя.
Несколько минут в гостиной царила тишина, а потом я краем глаза уловила движение – Рэм встал, подошел ко мне и присел на ручку дивана, обняв за плечи. С облегчением выдохнула, прикрыв глаза, и прислонилась к нему. Стало спокойнее, страх отступил, затаился на время.
– Так, – ровным голосом отозвался Андрюха. – Раз он тоже некромант, я поговорю с нашими, – кивнул он. – Скорее всего, сможем найти, где он в городе.
Я с любопытством покосилась на Князева.
– Как? – вырвался вопрос, мне в самом деле было интересно.
На губах Андрея появилась скупая улыбка.
– У нас есть свои способы, – обтекаемо ответил он. – Уж за своими мы всегда приглядываем, где бы они ни были. – Улыбка превратилась в жесткую усмешку. – Опасное у нас занятие, Ален, потому и никто, занимающийся некромантией, не остается без внимания. Пусть даже он сам считает, что закрылся от всех.
Признаться, о темном искусстве я знала прискорбно мало, никогда им не интересовалась, чувствуя интуитивное отвращение ко всему, связанному со смертью. Да и зачем мне секреты сообщества некромантов?
– Заодно можно попробовать узнать, каких сюрпризов стоит ожидать. – Андрей поднялся.
А за ним непривычно серьезная Василиса.
– Я оберег тебе сделаю, – негромко сказала она, глядя мне в глаза, и добавила: – Родовой.
Я вздрогнула и уставилась на ведьму: такого предложения не ожидала. Родовые ведьминские обереги делались исключительно для членов рода, как можно понять, и секрет их изготовления передавался от матери к дочери, не выходя за пределы. Защита у таких штук очень сильная, и пробиться через нее не так-то просто, только если есть кровь защищаемого. Но я не знала, какие козыри у Осокина… Однако и отказываться просто так от помощи было бы глупо.
– А разрешат? – робко уточнила я.
– Разрешат, – уверенно кивнула Василиса и сверкнула глазами, нахмурившись. Теперь передо мной стояла не веселушка и близкая подруга, а настоящая ведьма. – Не волнуйся, я все улажу. – На ее губах мелькнула улыбка, взгляд смягчился. – Ты, главное, не рискуй понапрасну, ладно?
Вместо меня ответил Рэм:
– Я прослежу.
И его ладонь невесомо прошлась по моим волосам. Всего два слова, но сказанных так, что я окончательно успокоилась. Да, точно, проследит. Покосилась на Женьку – он лишь мазнул по нам взглядом и поднялся вслед за остальными.
– Где мне этого бизнесмена ловить? – по-деловому осведомился Лис, и как я ни прислушивалась, его голос звучал нормально.
– Сейчас. – Рэм поднялся и достал из кармана телефон, набрал следователя. – Серег, привет. Скажи, где Симонова найти сейчас можно? Ага, да, понял, спасибо. – Барс кивнул. – Нет, пока ничего толкового не нашли. Хорошо, перезвоню. – Он нажал отбой и почти сразу набрал еще какой-то номер. – Паш, привет. Слушай, можешь мне достать распечатку звонков с одного номера? – Рэм замолчал, выслушивая ответ. – Ну, где-то недели за две последние, – добавил он, снова помолчал, и уголок его рта дрогнул в легкой улыбке. – Да, спасибо, старик, жду. – Мой барс убрал телефон и повернулся к Женьке. – Пойдем, фото дам и адрес запишешь. – Рэм направился к кабинету, Лис за ним.
Я же осталась в гостиной, уже теперь одна. Рада ушла к себе, Князевы уехали, а через пару минут и Женька вышел и поспешил в коридор. Рэм, проводив глазами Лиса, подошел ко мне, обнял, заглянул в глаза.
– Перебираешься ко мне, – строго произнес он без капли веселья. – По крайней мере, пока не поймаем этого некроманта. В мою квартиру он точно не сможет залезть. – Голубые глаза моего барса хищно блеснули.
А я порадовалась, что не успела толком разобрать сумки, привезенные от Женьки. Потом обсудим, где жить будем, а пока я ничего не имею против. Обняла его за пояс, прижалась и послушно ответила:
– Хорошо.
Рэм на мгновение сжал меня крепче, погладил по голове, отчего я прижмурилась, как кошка, и едва не замурлыкала, потом отпустил и ушел в кабинет. А я осталась на подоконнике, умиротворенно улыбаясь и чувствуя себя спокойно. Чтобы занять время, пока мы дожидались возвращения Князевых и сведений от Женьки, занялась раскопками в сети дальше, пытаясь придумать, как же могут быть связаны Симонов и Осокин и при чем здесь рукастый художник со способностью рисовать смертельно опасные картины. А может, и не картины? Может, просто какой-то знак, сложная пентаграмма, да мало ли что можно нарисовать масляными красками? И все-таки мысль о художнике упорно не выходила из головы, а интуиции я доверяла. Картина была, но вот какая и как она подействовала? Зуб даю, Симонов ее уничтожил, как только она выполнила миссию, а вот что именно она делала, было бы крайне любопытно узнать.
Мы с Рэмом сходили пообедали в ожидании возвращения Князевых и сведений от Женьки – пока ни тех ни других не было. К Раде пару раз приходили по мелочи погадать, в остальном больше ничего интересного пока не происходило. А вот когда мы вернулись часам к трем, как раз вовремя – буквально через пару минут после нас в офис вернулся Андрюха.
– Так. – Он плюхнулся на диван и положил руки на спинку, и по его задумчивому лицу я поняла, что новости… разные. – Для начала – да, Осокин в городе, но плохое известие – закрылся, зараза. – Некромант досадливо поморщился. – Нашим нужно время, чтобы вскрыть его защиту так, чтобы он не почувствовал, и так, полагаю, этот тип уже настороже. – Андрей с досадой вздохнул. – Он не мог не ощутить, что его ищут, к сожалению, сделать это незаметно невозможно.
– Не сбежит? – нахмурился Рэм, а у меня сердце забилось быстрее, я облизнула пересохшие губы.
Стало немного не по себе, если честно. До сих пор опасность от этого некроманта воспринималась скорее призрачной, а не реальной. А теперь вдруг все резко закрутилось, еще и с нашим основным делом переплелось. Андрей усмехнулся на предположение барса и покосился на меня.
– Вряд ли, если он, как вы говорите, за Аленкой охотится. Сбежит, так потом ему сначала все начинать, что ли? – Князев пожал плечами. – Нет, скорее, он действовать начнет, так что будьте готовы к сюрпризам.
– А что он может сделать? – тихо спросила я, зябко поежившись и обняв себя руками.
Рэм тут же пересел на ручку моего кресла, его ладонь легла на мои плечи и чуть прижала к себе.
– Ну, если он попытался сделать «Зов сирены», то у него есть или твои волосы, или твоя кровь, – доходчиво объяснил Андрей. – Надеюсь, что все-таки первое, ибо с помощью крови, сама понимаешь, гадостей можно сделать много.
Я тоскливо вздохнула. Черт его знает, где он мог достать мои волосы или тем более кровь – в той суматохе в ночь, когда убили моих родителей, я соображала плохо, а у некроманта могли быть и другие сообщники, кроме вампиров.
– А еще он может сломать твою защиту, Ален. – Андрей кивнул на мой кулон, лежавший поверх свитера. – Так что будем надеяться, крови у него все-таки нет. Не боись, если Вася достанет амулет, то защита у тебя будет в разы лучше, – ободрил он и улыбнулся – видимо, мое побледневшее лицо сказало ему все о моих эмоциях.
– Надеюсь, – пробормотала, пытаясь справиться с приступом неконтролируемого страха. – И сколько ваши будут искать Осокина? – уточнила я с кривой улыбкой.
– Ну, думаю, нескольких дней им хватит, чтобы взломать его щиты, – невозмутимо отозвался Андрей. – Пока ищем и своими способами, где он мог засветиться и в каком примерно районе осел.
Наш разговор прервался появлением Василисы, и судя по ее довольной улыбке, все получилось. Я с надеждой посмотрела на ведьму, а она, прямиком направившись ко мне, достала из сумки и протянула небольшую коробочку.
– Держи. Капелькой крови капнешь на камень, и, он на тебя настроится, – пояснила Василиса, и я открыла футляр.
Там лежал простенький браслет, замысловато сплетенный из тонких кожаных полосок, и в центре – тигровый глаз.
– Спасибо. – Я с благодарностью посмотрела на Василису.
– Ерунда, для своих не жалко. – Она махнула рукой, помогла мне завязать, и я спрятала украшение под рукавом свитера.
Незачем светить, штучка, конечно, не фонила, по крайней мере, я не ощущала, но мало ли что. И мало ли как Осокин мог наблюдать за мной…
– Главное, не снимай, – предупредила Василиса и присела рядом с мужем.
– А с картинами? – Я вопросительно посмотрела на Андрея, потом на Ваську. – Что-нибудь ясно стало?
Ответить они не успели. В гостиную зашла Рада с крайне задумчивым лицом, и отчего-то сердце екнуло – я уже и не надеялась, что гадалка сообщит что-нибудь хорошее. Наверняка очередную гадость.
– Мне сейчас одна хорошая знакомая позвонила, – произнесла она, присев на краешек свободного кресла и ни на кого не глядя. – Сказала, у нее недавно странный клиент был, погадать просил. – А потом Рада посмотрела прямо на меня. – Девушку искал, вроде как возлюбленную, с которой давно не виделся. По ее словам, он некромантом был.
От последних слов гадалки меня продрала ледяная дрожь, и в животе словно кусок льда замерз.
– И… Она сказала? – хриплым от нервного волнения голосом спросила я, страшась ответа.
– Только то, что ей показали карты. – Рада пожала плечами и улыбнулась уголком губ. – Он был один из многих клиентов, как и остальные.
– А чего же она вдруг решила тебе позвонить? – прищурился Рэм, его пальцы зарылись в волосы на моем затылке и начали поглаживать, и меня потихоньку отпустило, напряжение внутри чуть-чуть ослабло.
– Сказала, ей предупреждение было, вот она мне и позвонила, – легко объяснила Рада.
Выспрашивать подробности бесполезно – цыганки хранили свои секреты, и если наша штатная гадалка расщедрилась на такое объяснение, значит, этого, по ее мнению, достаточно.
– И где эта твоя знакомая с ним пересеклась? – уточнил Рэм, в его глазах блеснул огонек.
– У нее салон недалеко от Лиговского проспекта, – ответила цыганка. – Но это еще ничего не значит, он мог приехать откуда угодно.
– Верно, – согласился барс и медленно улыбнулся. – А мог и выбрать что-то рядом с его нынешним жильем. Передай своей знакомой большое спасибо, Рада, она очень помогла. Андрюх, сообщишь вашим? – Рэм перевел взгляд на Князева. – Пусть там своими методами прощупают тот район, вдруг повезет.
– Да, не вопрос. – Некромант встал, доставая на ходу телефон, и вышел из гостиной.
И почти сразу зазвонил телефон Рэма.
– Да, – ответил он, глядя куда-то сквозь стену. – Да, Паш. Уже? Хорошо, спасибо большое, сейчас гляну. – Мой барс спрятал телефон и посмотрел на меня. – Распечатка звонков Симонова пришла, знакомый достал.

Глава 5

Честно говоря, я не думала, что мы найдем там что-то интересное, в наш век интернет-технологий вряд ли осторожный бизнесмен, если в самом деле воспользовался темным ритуалом, чтобы заставить супругу выброситься из окна, будет обсуждать подобный деликатный вопрос с кем-то по телефону. Скорее, свяжется по почте или скайпу. Но проверить все же стоило и телефон, Рэм прав. Он вынес распечатку из кабинета, и мы устроились за столом, ожидая результатов изучения бумаги.
– Так… Не то… Тоже нет, – бормотал барс, чуть нахмурившись, потом помолчал, и его брови поползли вверх. – Интересно, зачем такому серьезному мужчине, как Симонов, звонили из арт-центра «Колибри»? – задумчиво протянул он, откинувшись на спинку дивана, и обвел нас внимательным взглядом.
Я пожала плечами, поджав под себя одну ногу, и повернулась к нему.
– Так они все время ищут спонсоров среди бизнесменов, постоянно зовут их на всякие свои мероприятия в надежде поразить каким-нибудь современным искусством настолько, чтобы кто-то да расщедрился на денежное вливание, – высказала свое мнение.
– Тогда предлагаю узнать, куда зазывали Симонова пару недель назад. – Глаза Рэма блеснули азартом. – Вдруг выясним что-то интересное.
Не откладывая в долгий ящик, он набрал номер этого арт-центра, но тут нас ждал облом – трубку никто не брал. То ли у них короткий рабочий день, то ли вообще выходной.
– Ален, где они находятся? – Рэм поднялся. – Давай съездим туда, проверим.
Центр находился недалеко от Звенигородской, и мы не стали затягивать, сразу собравшись и поехав по нужному адресу. И оказались перед закрытой дверью с табличкой, что сегодня у них санитарный день.
– Завтра с утра приедем, – кивнул Рэм, ничуть не разочарованный.
По пути обратно в офис он позвонил Женьке – слежка за Симоновым пока ничего не дала, после укороченного рабочего дня он уехал домой и по пути никуда не заезжал, из квартиры не выходил.
– Так, ладно, оставь пока его, – принял решение мой барс. – Мы тут с другой стороны накопали кое-что, сначала проверим эту ниточку, потом вернемся к Симонову. Езжай домой, сегодня больше ничего интересного не будет. – Он улыбнулся уголком губ.
За окном уже темнело – шестой час, вторая половина ноября, день короткий. Когда мы вернулись в офис, Рэм решительно заявил, что нет смысла досиживать, и если у Василисы и Рады нет никаких встреч на сегодня, то все могут идти по домам. Я люблю наше новое начальство, да! И судя по взглядам, которые бросала на Рожнова женская часть нашего коллектива, они его обожали тоже. Ну а мы поехали собираться… Как хорошо, что я сумки не разобрала все же.
– Ты ужинать как, дома предпочитаешь, или куда-нибудь сходим? – невозмутимо поинтересовался он, пока мы ехали на Петроградку.
Я посмотрела на его профиль, несколько мгновений подумала…
– Дома, – уверенно ответила, поняв, что хочу уютного вечера вдвоем, может даже, с каким-нибудь хорошим романтическим фильмом.
Особенно в свете того, что Осокин открыл на меня сезон охоты, лишний раз появляться в людных местах желания нет.
– Тогда забираем твои вещи, потом в магазин, потом домой, – обозначил наш план действий Рэм.
С моей стороны возражений не последовало. А когда ладонь моего барса легла мне на затылок, тихонько поглаживая, я расслабилась окончательно, зажмурилась и прижалась к ласкающим пальцам, чувствуя умиротворение и счастье. Так мы и доехали в уютной тишине до моего дома.
– С тобой подняться? – Мой барс вопросительно глянул на меня.
– Да не, я быстро, – мотнула головой и выпрямилась, потом немного смущенно улыбнулась. – Я даже не разбирала еще вещи, так что долго не буду.
После чего вышла и поспешила к подъезду. Однако, когда уже поднялась на два этажа, услышала вдруг странный звук, тихий писк. Я замерла, заозиралась, отыскивая источник звука, инстинкты внутри встрепенулись. Звук повторился снова, такой жалобный, отчаянный, что во мне все перевернулось. И тут взгляд наткнулся на маленький дрожащий серый комочек в углу, издававший этот писк. В груди защемило, сердце сжалось, и я присела перед крохой – сразу вспомнилось, как сама оказалась одним холодным осенним днем на улице, грязная, замерзшая и без надежды на помощь…
– Маленький, – прошептала я и осторожно протянула руку.
Котенок посмотрел на меня серыми, еще даже не цветными глазенками, и я не могла оставить его тут одного. Ему недели три, не больше, малыш легко поместился на моей ладони, худенький и слабенький. Едва оказавшись в моих руках, он сразу затих и, кажется, дрожать стал меньше. Перескакивая через ступеньки, я почти бегом поднялась к себе, даже не задумываясь, что же буду делать с найденышем. У меня никогда не было домашних животных, я сама оборотень, но тут просто не смогла пройти мимо. Почти на ощупь открыв дверь, прошла сразу на кухню, достала блюдце, накрошила в него булки и налила молока – малыш наверняка голодный. Аккуратно поставила блюдце на пол, посадила рядом котенка, и он тут же ткнулся мордочкой в еду, начав с азартом чавкать. Я расплылась в улыбке, с умилением глядя на кису, осторожно почесала его между ушами, а в следующий момент, сама не понимая, почему вдруг, перекинулась в рысь.
Признаться, я даже забыла, зачем вообще пришла, все мое внимание сосредоточилось на урчащем комочке, который после сытной еды перестал наконец дрожать. Его пузико сделалось круглым, из глаз ушла тоска, и как только он увидел рядом с собой большую кошку, тут же смело пошел ко мне. Признаться, я опасалась, что он испугается – все же по сравнению с ним моя рысь была очень большой. Инстинкты тут же взяли верх, и я начала вылизывать малыша, для удобства улегшись на пол. Закономерно, налопавшись, котенок привалился к моему животу, свернулся клубочком и мирно задрых, продолжая тихонечко урчать от избытка положительных эмоций и ощущений. А я боялась пошевелиться лишний раз, чтобы не разбудить, и сдерживала порыв снова провести языком по шерстке, убрать с малыша запах улицы и горестей. Конечно, его надо будет еще раз помыть, уже тщательнее, шампунем против блох, сводить к ветеринару, проверить на инфекции, сделать прививки, только это позже… Ой. Меня же Рэм ждет!
Только подумала о барсе, как мое чуткое ухо уловило шаги и еле слышный скрип двери – кажется, я даже забыла ее закрыть, так торопилась позаботиться о найденыше. Через пару минут на пороге кухни возник Рэм, и тревога на его лице сменилась озадаченным выражением, едва он узрел милую картину меня и котенка на моем пузе.
– О как, – обронил он и присел на корточки, с интересом разглядывая кроху рядом со мной. – Вот только отпусти тебя одну, – с доброй усмешкой сказал Рэм и перевел взгляд на меня. – Ну и что мне с вами делать, кошки мои?
В ответ я сначала осторожно поправила носом сползшего и дрыхнувшего без задних лап малыша, а потом положила голову на лапы, выразительно покосившись на Рэма. Он вздохнул, покачал головой, потом кивнул на моего питомца:
– Ладно, бери его, и пойдем. Сумки где?
Так и получилось, что вскоре из подъезда вышла занятная процессия: впереди Рэм с сумками, за ним – я, по-прежнему оставаясь рысью и неся в зубах котенка. По-моему, он так и дремал, поджав лапки и хвостик и полностью доверившись мне. В машине пришлось возвращаться в человеческий облик и взять малыша в ладони, против чего он совершенно не возражал. Оставив вещи и звереныша у Рэма, мы сделали набег на ближайший магазин, закупив, кроме еды, еще всякой мелочи для нового жителя: вопроса о том, чтобы отдать его в приют или кому-то другому, конечно, не стояло, что меня очень обрадовало.
Вечер прошел уютно и именно так, как я представляла. Сначала мы вместе готовили, и Найдена – котенок оказался кошечкой, – вымытая, высушенная и довольная жизнью, наблюдала за действом с моего плеча, удобно там устроившись и категорически не желая слезать на пол. Потом, собравшись в гостиной, мы ужинали и смотрели фильм, а после, уже поздним вечером, отправились в спальню. Конечно, уснули не сразу, но, засыпая на плече самого лучшего мужчины через несколько часов, я поняла, что в самом деле счастлива. И на Женьку уже не обижалась даже в глубине души, что его личная жизнь изменилась так же быстро, как и моя. Рада в самом деле не ошибается в своих предсказаниях.

Этим же днем 
Подбросив Аню до универа утром, Женька отправился в офис, хотя настроение было ну совершенно не рабочим. Мысли то и дело возвращались к тому, что случилось ночью, к собственным выводам в отношении Ани, и даже тени сомнения в том, что сделал что-то неправильно, не возникало. И это радовало несказанно, как и то, что видеть Алену рядом с Рэмом оказалось уже гораздо проще. Так, разве кольнуло что-то в глубине души, когда она смотрела на Рожнова. Такого взгляда Женька не видел у нее ни разу за всю их совместную жизнь. Стало немного грустно, что они оба ошиблись и что, повернись все по-другому, он давно бы мог быть с несносной рыжей лисицей, которая так мило смущалась, когда Женька целовал ее.
В офисе после того, что рассказала Алена про некроманта, конечно, мечтательного настроения поубавилось – за нее тревожно было, все же не чужой человек. Но его отправили следить за подозреваемым, и Женька не возражал – Рэму виднее, кому какие поручения давать. Так что день до конца прошел спокойно, Симонов из своего офиса отлучался только на обед, а домой поехал и вовсе рано, не став засиживаться. Женька развлекался тем, что время от времени писал Ане сообщения чуть-чуть неприличного содержания, с улыбкой думая о том, как она краснеет и пытается справиться с замешательством, наверняка огребая косые взгляды однокурсников. Они не договорились о следующей встрече, Лис подозревал, Аня опасалась затрагивать этот вопрос, а он… Намеренно не говорил ничего, уже зная, что сделает. Лисицу ждет сюрприз. Она наверняка считает, что между ними ничего не изменится – вон, с утра была напряженной и настороженной, как дикий зверек, хотя изо всех сил старалась казаться непринужденной.
Когда Рэм отзвонился и сказал, что можно ехать домой, Женька обрадовался – по времени у Ани как раз где-то сейчас занятия заканчивались. Он не поленился посмотреть расписание в Интернете, не желая портить сюрприз и напрямую у девушки узнавать точно, когда она заканчивает учиться. Женька только надеялся, Анька не решила вдруг сачкануть последнюю пару. По пути заехал в цветочный и купил веточку тигровой лилии – ему показалось, именно этот цветок очень подойдет его маленькой лисичке. Подруливая к Политеху, Женька тихонько хмыкнул и покачал головой. Как легко было так называть Аню, и даже приятно, черт возьми.
Он успел как раз вовремя – из дверей корпуса уже выходили студенты шумной толпой, среди которых Женька заметил рыжую макушку лисицы. Мелькнула досадная мысль, что прохладно без шапки ходить, да и ветер холодный задувает, надо бы сказать ей. Не ровен час, простудится еще. Соколинский коротко посигналил, Аня обернулась, на ее лице появилось удивленное выражение, когда она увидела машину. А уж когда из нее вышел Женька с веткой лилии, девушка совсем растерялась, застыв на месте и не реагируя на косые взгляды однокурсников и понимающие ухмылки. Ой, расспросов ей завтра будет… Лис усмехнулся, подошел к Ане и протянул цветок.
– Привет, – негромко поздоровался и, нагнувшись, легко коснулся прохладных, мягких губ девушки. – Поехали?
– Жень? – неуверенно переспросила Аня, не торопясь двигаться с места. – К-куда?
– Хочешь – домой, там поужинаем, хочешь – в ресторан куда-нибудь, – невозмутимо пожал плечами Женька, наслаждаясь ее замешательством: ну не все же ей его ошарашивать!
– А… я к себе домой собиралась, – пробормотала она, вконец растерявшись и опустив глаза.
– Момент. – Он достал телефон, набрал номер и заговорил: – Алло? Теть Света? Аня у меня, если что, не волнуйтесь. Да ничего не случилось, с чего вы взяли? Все хорошо. – Он широко улыбнулся, поглядывая на лисицу – она от волнения покусывала губы и, похоже, вообще не понимала, что происходит. – Да, до свидания. – Убрав телефон, Женька взял Аню за руку и потянул к машине. – Пойдем, рыжая, замерзнешь.
Она молча пошла за ним, послушно села на переднее сиденье, когда он открыл перед ней дверь, и только когда Соколинский завел мотор, переспросила, дрожащими пальцами щипая стебель цветка:
– Так мы что… вроде как встречаемся?
– А ты думала, я сделаю тебя любовницей на пару-тройку дней в неделю? – отозвался Женька, выруливая с территории универа.
– Ну не знаю. – Аня дернула плечом, упорно не отрывая взгляда от несчастной лилии, и Лису пришлось мягко высвободить цветок и положить его на торпеду. – Ты не видел раньше во мне девушку. – Она криво улыбнулась. – И вообще, вчера пьяный был.
– Дурак был, что не видел, – коротко охарактеризовал себя Женька и продолжил, положив ладонь на спинку Аниного кресла и тихонько погладив основание шеи: – И не такой уж пьяный, чтобы не соображать, что происходит. Так куда поедем, домой или куда-нибудь в другое место? – вернул Лис разговор в прежнее русло. – Я жутко голодный, если что, даже пообедать не получилось сегодня, – признался он честно.
Аня еще помолчала, видимо, переваривая ошеломляющие новости, а потом ответила:
– Я бы пиццы съела. Только настоящей, из печки, с тонким тестом, – добавила она и мечтательно зажмурилась. – И холодного пивка к ней… Преподы сегодня как с цепи сорвались, – поморщилась лисица, уже немного придя в себя после краткого, но емкого разговора с Женькой.
– Алкоголик мой начинающий, – хмыкнул Лис и покладисто кивнул. – Пицца так пицца, как скажешь.
А вечером они поехали к нему. Конечно, домой Аню Женька не пустил и на ее попытки возмутиться не обратил никакого внимания. В конце концов, она первая его поцеловала, помнится, пусть теперь и расхлебывает последствия. Они, эти последствия, лично Женьке чем дальше, тем больше нравились, особенно так мило сопящие на его плече. И так сколько лет потерял из-за собственной глупости.

Этой же ночью, квартира на Лиговском 
Ему не спалось. Он сидел в гостиной, смотрел на фото Алены, тихонько поглаживая пальцами экран, и задумчиво улыбался. Скоро они будут вместе. Сначала он вернет ей чувства, а потом и память. И она забудет всех этих мужиков, которые вокруг нее вьются. Некромант чуть нахмурился: вчера, когда ему удалось ненадолго вмешаться в сон Алены, он почувствовал, что она не одна и тот, кто спал с ней рядом, гораздо сильнее. Зверь, хищный и опасный, и на несколько мгновений некроманту почудилось что-то смутно знакомое в его ауре, но сработал амулет Алены, и пришлось прервать сеанс. Теперь он сидел и напряженно думал, не поторопился ли, не возбудит ли подозрения у тех, у кого бы не стоило?..
Но назад не отмотать, теперь надо просто быть осторожнее, вот и все. И завтра побеспокоиться о защите посильнее, в первую очередь против своих же – на несколько дней хватит, а там он уже получит желаемое и уедет из Питера. Как можно дальше, туда, где его не найдут с драгоценной добычей. Скорей бы картина была готова, что ли. Некромант мечтательно зажмурился, но тут телефон издал негромкую трель, извещая, что пришло письмо на почту. На лице мужчины мелькнуло удивление, он взял планшет и открыл послание. «Я не могу пробиться через защиту девушки, ей дали какой-то очень сильный амулет. Если не решите проблему, я отказываюсь от заказа». Некромант выпрямился, улыбка пропала с его лица, а в груди зашевелилось недовольство пополам с беспокойством. Какой такой амулет? Тот, который на ней сейчас, конечно, хороший, но защищает непосредственно от прямого воздействия, от магии картины он вряд ли сможет укрыть! Или он что-то пропустил за этот день? Придется потратить очередной драгоценный волос из и так уже поредевшего пучка – но проверить сведения все равно надо, по пустяку Вересников не стал бы поднимать панику. Некромант прошел в спальню, достал светлый локон и приступил к ритуалу.
…На ней действительно стояла серьезная защита. Он как с размаху в стену ткнулся, аж в висках заломило, а начерченные на полу символы вспыхнули зеленоватыми язычками, портя паркет подпалинами. Однако последнее некроманта беспокоило меньше всего сейчас. Алена, его Алена была недосягаема! Он не мог ее увидеть, не мог почувствовать. Кто посмел?! Тихо зарычав, некромант с силой сжал кулаки, так, что на ладонях отпечатались полукруглые следы от ногтей, глаза невидяще уставились в пространство. Заставив себя успокоиться, он сделал пару глубоких вдохов, замер на мгновение, а потом быстрым шагом вышел в кухню, остановившись у окна. Что ж, раз такие дела, он тоже будет действовать решительно. Судя по всему, или Алена все же что-то заподозрила, или этот ее невидимый защитник вздумал подстраховаться.
Холодные глаза Осокина прищурились: ничего, у него тоже есть козырь. Не хотел, конечно, им пользоваться, приберегал на крайний случай, но, похоже, сейчас настал именно он. И тогда, возможно, картина уже не понадобится…

Следующим утром 
Мы решили сразу после завтрака, не заезжая в офис, посетить арт-центр. Они начинали работать с одиннадцати, вот к открытию и приедем, чтоб наверняка застать там кого-нибудь. Представляться сотрудниками детективного агентства тоже не стали от греха подальше – мало ли, вдруг администратор решит перестраховаться и перезвонить потом Симонову, предупредить. А вот его знакомыми запросто, и значит, стоило как следует поработать над образом. Из Рэма отлично вышел эдакий брутальный грубоватый бизнесмен, не чуждый криминальным структурам, в черном пиджаке, водолазке, брюках и темных очках. Для пущей убедительности мой барс нацепил массивную печатку с крупным рубином – не бижутерия, настоящее – и толстую золотую цепь.
– Если уж маскироваться, то как можно натуральнее, – невозмутимо пояснил он, придирчиво оглядывая себя в зеркало. – А дешевые цацки в подобных богемных заведениях секут на раз, пушистая. – Рэм широко ухмыльнулся и подмигнул.
А потом мы приступили к одеванию меня. Процесс проходил весело, потому что сначала искали самое короткое платье или юбку в моем гардеробе, к нему, по мнению Рэма, обязательно должны были прилагаться высокие сапоги на шпильке, коих у меня отродясь не было, и завершать образ гламурной любовницы богатого бизнесмена должна норковая шубка. Таковых в моем шкафу тоже никогда не водилось, и вовсе не потому, что я против натурального меха и убийства невинных зверьков. Просто, на мой взгляд, шуба в нашем городе жутко непрактичная вещь, бессмысленная трата денег. Найдена, сначала с интересом наблюдавшая за росшей на кровати кучей одежды в сторонке, под конец осмелела и полезла исследовать гору, почти сразу потерявшись под ворохом вещей.
– Так, придется сначала заехать и одеть тебя, – решительно заявил мой барс и подхватил меня под локоток. – Иначе всю конспирацию завалим.
Я успела выудить протестующе пискнувшую кису и вынести из спальни – пусть исследует пока остальные комнаты, а то в самом деле залезет еще куда-нибудь по незнанию, а нас до вечера не будет дома.
– А потом куда мне эти шмотки девать? – со смешком поинтересовалась я, на ходу застегивая куртку.
– Пригодятся, – уверенно произнес Рэм, открывая передо мной дверь. – Вдруг еще придется сыграть роль гламурной красотки, – хмыкнул он.
С одеждой мы разобрались быстро, выбирая не особо придирчиво, и вскоре к зданию, где расположился арт-центр «Колибри», подходила занятная парочка. На руке высокого широкоплечего мужчины во всем черном, лениво жевавшего жвачку, висла тоненькая изящная блондинка в сапогах на шпильках и распахнутой норковой шубке. Юбка с пайетками едва прикрывала попу, а под тоненьким свитером в обтяжку проступали кружева белья. Представляю, как мы с Рэмом со стороны выглядели, мне приходилось прилагать усилия, чтобы не хихикать самым дурацким образом. Но в легенду вроде вполне вписывались. Внутри, в стандартном стеклянно-белом холле с плиткой из искусственного мрамора на полу, у стойки нас встречала администратор. Ее оценивающий взгляд прошелся по нам, и я поняла, что Рэм был прав – такая бы дешевую бижутерию распознала сразу. Идеальная укладка волос, безупречный и почти незаметный макияж, белая блузка с воротником-стойкой и юбка до колен – элегантная, стильная и с дежурной вежливой улыбкой.
– Добрый день, меня зовут Анастасия, чем могу помочь? – хорошо поставленным голосом поздоровалась дама, и мне почудились в ее голосе нотки автоответчика.
Проглотила смешок и начала отыгрывать выбранную роль.
– Ой, знаете, я у Оксанки такую картину видела!.. – Я закатила глаза и похлопала густо накрашенными ресницами, продолжая цепляться за руку невозмутимого, как айсберг, Рэма. – Она сказала, последний писк моды. Я такую же хочу! – капризно добавила и заглянула в лицо моему барсу. – Котик, это же трэнд, ты понимаешь?
– Да, да, киса, – лениво отозвался Рэм, подошел к стойке и вальяжно на нее облокотился, окинув Анастасию оценивающим взглядом. – Это, короче, друган мой, Борька Симонов, на какой-то выставке был, ну типа там художники всякие, – начал объяснять ситуацию Рэм. Администратор слушала внимательно, хотя, заметив интерес барса, приосанилась, и в улыбке появилось больше дружелюбия. – Вот, в общем, он сказал, вы его туда зазвали. А он названия не помнит, это жена его туда затащила. – Рэм заметно поморщился. – Говорит, где-то на Невском.
– Как, еще раз, вашего друга зовут? – Анастасия светилась желанием помочь в таком сложном вопросе, как вспомнить название галереи.
– Симонов Борька, – послушно повторил Рэм, пока я, восторженно попискивая, продолжала виснуть и прижиматься к нему.
– Котичек, мы же правда купим там картину? – тараторила я, умильно улыбаясь и облизывая губы. – И обязательно того художника, что и Оксанка! – снова включила я капризулю. – Только подороже, ладно? Зачем нам ширпотреб?
Жаль, я за темными стеклами не видела глаз Рэма, как он отнесся к моему концерту. Лицо его оставалось невозмутимым все время, пока Анастасия усердно искала нам нужные сведения. Дама уложилась в рекордно короткие сроки, визитка с названием галереи была перед нами уже через несколько минут.
– Вот, пожалуйста, мы приглашали господина Симонова сюда, – все с той же ослепительной улыбкой сказала она, косясь на Рэма.
– Ой, котик, чудно как! – возопила я раненой куропаткой, и Анастасия едва заметно поморщилась. Мой барс же стоически вытерпел звуковую атаку. – Поехали, поехали скорее! – Я потянула его к выходу, нетерпеливо переступая на гладком полу.
Явственно хмыкнув, Рэм аккуратно перехватил мою руку, и мы направились к двери. Представляю, что именно проносилось в голове у Анастасии насчет нашей парочки! Но я доиграла до конца и, только сев в машину, позволила себе расслабиться. Посмотрела на Рэма, он – на меня, уже, слава богу, сняв очки.
– Вот кем, кем, а котичком меня еще не называли, знаешь ли, – протянул он задумчиво.
Я выдержала всего несколько секунд, а потом весело расхохоталась, откинувшись на спинку кресла.
– Зато она поверила в наш маскарад, – довольно заметила я, прикрыв глаза ресницами. – Поехали в галерею?
– И что мы там будем искать? – Рэм не торопился заводить машину, повернувшись ко мне и положив руку на спинку моего сиденья.
– Необычные картины, – уверенно заявила я. – Купим какую-нибудь, привезем в офис, и я там ее обнюхаю, проверю, совпадает ли запах с тем, который был в квартире у Симонова.
– А сразу там проверить, в галерее? Чтоб наверняка? – предложил он вариант, ласково взлохматив мне волосы.
Я невольно подставилась под его пальцы, с некоторым трудом сосредоточившись на вопросе.
– Лишнее внимание, мужчина с песцом – слишком необычное зрелище, – пробормотала, тихонько вздохнув. – Можем спугнуть этого художника, он наверняка очень осторожный.
– Знаешь, я тоже так подумал, Рыся, – легко согласился Рэм, нагнулся и на несколько мгновений прижался к моим губам. – Поехали. – Он выпрямился и завел мотор.
Я почувствовала, как меня охватывает азарт, даже страх перед Осокиным отошел на задний план. Сегодня ночью я спала спокойно, а значит, защита Васькиного амулета и кулона действует, что не могло не радовать. И я попой чуяла, что в этой галерее мы найдем что-то интересное, вот точно.
– По-моему, ты сейчас вперед машины побежишь, – с тихим смешком обронил Рэм, ворвавшись в мои рассеянные мысли.
– А?.. – встряхнулась я и немного смущенно улыбнулась. – Ну, у меня всегда так, когда расследование сдвигается с мертвой точки, – пояснила собственное нетерпение.
– Охотница, – с теплотой в голосе сказал Рэм, бросив на меня взгляд, от которого я окончательно растаяла, на время позабыв обо всем.
Как же мало мне надо для счастья, в самом деле. Например, снять эти ужасные шпильки и с ногами забраться на сиденье, дав ногам немного отдыха – в галерее снова придется натягивать маску гламурной кисы. Ничего не поделаешь, работа, куда деваться.
Мы приехали к галерее к обеду, стрелки показывали час, и у меня мелькнула мысль, что после неплохо бы зарулить куда-нибудь попитаться, а то желудок неприлично урчать начнет. Рэм, пока выходили, мое предложение принял с воодушевлением, и в галерею я шла в благодушном настроении. Едва мы появились, юное создание, дежурившее за стойкой администрации, в каком-то легкомысленном платье не по сезону, выпорхнуло и защебетало, почуяв денежных клиентов:
– Добро пожаловать в нашу галерею! Что предпочитаете, кого-то конкретного? У нас последние поступления…
– Я сама выберу, – капризно отмахнулась я, вцепившись в локоть Рэма, надевшего маску невозмутимости. – Хочу чего-нибудь необычного, эксклюзивного!
Видимо, эти понятия у нас с девушкой разнились капитально, ибо она все норовила подвести меня к абстрактной мазне в духе Шагала, а импрессионизм, абстракционизм и прочие труднопроизносимые «измы» я не перевариваю. У меня от разноцветных пятен начинает в глазах рябить и голова болеть, единственный, кого уважаю и готова залипать над его картинами часами, это Дали. Вот уж кто в самом деле сумасшедший гений. Но я отвлеклась, да. Все, что предлагала девица, я отвергала, закатывая глазки, хлопая ресницами и канюча, что мне хочется чего-нибудь эдакого, а вот это, это и вон то уже есть у Лариски и Катьки. Создание, хотя и продолжало профессионально улыбаться, начинало потихоньку звереть, судя по выражению глаз, и тут, дойдя почти до конца галереи, я наконец увидела то, что хотела. Мой палец уперся в изображение русалки, сидевшей на ветке дерева у озера, и я уверенно заявила:
– Вот это. Хочу, котик! – И я выразительно посмотрела на Рэма.

Глава 6

Картина в самом деле разительно отличалась от всех, висевших в галерее. Среди той мазни попадались и вполне обычные, с природой, натюрмортами, видами городов и побережий и прочим, но вот эта – она словно живая была. Не знаю, почему до сих пор ее никто не купил, или не доходили сюда, или у посетителей галереи совсем не было вкуса. Последнее мне казалось наиболее вероятным объяснением.
– Сколько? – в той же ленивой манере спросил Рэм, посмотрев на барышню в платье.
– А… Может, вы что-нибудь еще посмотрите? – неуверенно улыбнулась она. – Это не самая лучшая картина…
– Эту хочу! – перебила я девицу и для пущей убедительности дернула Рэма за руку.
– Ее берем, – кивнул мой барс, и девица спорить больше не стала.
На удивление, стоила картина не баснословных денег, вполне в пределах разумного. А еще я заметила, что она была единственной в своем роде. Больше в таком стиле здесь ничего не висело, и пока нам заворачивали картину, я рискнула поинтересоваться:
– А что это за художник? Больше у вас ничего его нет? А то бы я для дачки присмотрела еще. – Я мило улыбнулась и хлопнула ресницами барышне.
– Так это Вересников Кирилл рисует, – охотно сдала нам явки и пароли администраторша. – Недавно у нас выставляться начал, и его картины нарасхват, – с явным удовольствием добавила она, перевязывая покупку. – Пока нет ничего, но я поинтересуюсь у него, может, он привезет нам что-нибудь в ближайшее время. Если оставите, как с вами связаться, я дам знать…
– Не, я сама через недельку загляну, – снова перебила я словоохотливую девицу. – Спасибочки! – пропела я, Рэм молча подхватил наше приобретение, и мы покинули галерею.
– Значит, Вересников, – протянул мой барс, укладывая картину на заднее сиденье машины. – Думаешь, он?
– Почти уверена, – кивнула я, сев на свое место и с облегчением избавившись от ужасных шпилек. – Заметил, как картина отличалась от остальных?
– Странно, что ее не купили до сих пор, ведь действительно красивая очень. – Рэм завел машину. – И если в самом деле он занимается темной магией, жаль. – Он вздохнул. – Такой талант загубить…
Я пожала плечами, забравшись с ногами на сиденье.
– А такое часто бывает, – философски заметила. – У одаренных людей странные понятия о жизни вообще и о морали, знаешь ли.
– Да уж, – задумчиво отозвался Рэм. – Жизнь в принципе весьма странная штука…
Мы помолчали, размышляя каждый о своем, а потом я вспомнила, что хотела пообедать, о чем и сказала Рэму. До офиса мы заехали в ресторанчик неподалеку, вкусно поели и наконец приехали на работу. С каким облегчением, чуть ли не застонав, я стянула сапоги! Не знаю, как в них ходят, это же пытка натуральная, а не обувка.
– А у нас новости! – весело известила я с порога, увидев, что в гостиной сидят Василиса и Рада и пьют чай. – Мы на художника вышли!
Они обернулись, и брови обеих синхронно поползли вверх. Я же запоздало вспомнила, в каком виде приехала – сменить наряд гламурной кисы на привычную одежду забыла, естественно.
– Маскировка, – с усмешкой пояснила я свой, мягко говоря, необычный вид.
– А-а-а, – протянула Василиса и поставила чашку с чаем на стол. – А я уж подумала, что что-то пропустила в этой жизни, что ты решила имидж сменить.
– Не, – помотала головой и вернулась к первоначальной теме разговора: – Рэм, покажи картину.
Барс внес покупку, снял обертку, и наша штатная гадалка, внимательно посмотрев на нее, медленно кивнула.
– Да, что-то есть в ней, – произнесла она, осторожно коснувшись пальцем изображения. – Магии напрямую не чувствую, но… – Рада замялась, подбирая слова. – Завораживает, да.
Не откладывая, я удалилась в кабинет Василисы и цыганки, быстро разделась и вышла уже песцом, торопясь проверить наши подозрения. Рэм стоял у окна и разговаривал по телефону со следователем, просил по базе данных найти все сведения про этого Вересникова. А я, едва переступив порог гостиной, уже уловила знакомый запах, только на этот раз без гнилостного душка, как в квартире у Симонова. Наоборот, к масляным краскам примешивались свежие ароматы зелени, воды, лесных цветов… В самом деле, жалко, что такой талант пущен на черное дело. Зачем ему эти ритуалы с картинами, ведь мог бы и так рисовать и зарабатывать прилично! Я отбросила ненужные мысли, подошла к картине и осторожно обнюхала, утвердившись в правильности выводов: у Симонова в квартире была картина работы этого же художника, Вересникова. Надо его искать. И думать, как вывести бизнесмена на чистую воду.
Когда я чуть позже вернулась снова в гостиную, уже в нормальном виде – дежурные свитер и джинсы всегда лежали у девчонок в шкафу, на всякий случай для меня, – там собрались и остальные.
– Художник тот, – озвучила я выводы, присев на ручку кресла, где сидел Рэм. – Он имеет прямое отношение к следам темного ритуала в квартире Симонова.
– Серега обещал скинуть все по нему через часик, – кивнул барс и посмотрел на Женьку. – Жень, как у нас будет адрес, сгоняй туда, осмотрись, как там, вдруг что интересное найдешь.
– Не вопрос, – кивнул Лис.
– Андрюх, что там с поисками? – Рэм перевел взгляд на некроманта.
– Ищут, – коротко ответил Князев. – Осокин защиту усилил, наши не зверствуют, опасаясь спугнуть. Но по поводу района очень помогло, сейчас там в первую очередь проверяют, на Лиговке. Думаю, к вечеру уже что-то будет известно.
– Хорошо. – Рэм помолчал, соединив кончики пальцев и сосредоточенно хмурясь. – Надо подумать еще, как же Симонова вывести на чистую воду, – произнес он. – Я уверен, свои темные делишки Вересников обделывает крайне аккуратно и прямых доказательств мы не найдем, разве только в его мастерской.
– Вряд ли в основной. – Я покачала головой. – Он бы не стал рисковать, мешая в одну кучу обычную деятельность и криминальную.
– Тоже верно, поэтому Евгений последит за этим товарищем и, возможно, расскажет нам что-нибудь интересное про него, – усмехнулся Рэм, покосившись на Лиса.
– Надеюсь, я это интересное обнаружу, – невозмутимо отозвался Женька. – Так что с Симоновым делать будем?
– Есть у меня одна настоечка, – вдруг ехидно усмехнулась Василиса. – Безобидная, безвредная, следов после себя не оставляет, но отлично язык развязывает, особенно если смешать ее с алкоголем. – Она выразительно посмотрела на Рэма.
Он щелкнул пальцами и выпрямился.
– Отличная идея, – оживился мой барс. – Андрюх, тогда пока твои ищут Осокина, займись Симоновым. Записывающий арт дам. Хорошо бы, сегодня после работы он куда-нибудь пошел расслабиться, – протянул Рэм, прищурившись. – Ну или хотя бы поужинал не дома…
– Ладно, что-нибудь придумаю. – Андрей поднялся и посмотрел на жену. – Пойдем, где твое убойное зелье, – хмыкнул он, подав Василисе руку.
Пока в офисе царила легкая суматоха перед тем, как все отправились на задания, я тихонько пересела на любимый подоконник, поставив ноут на колени, и не мешалась под ногами. Рэм вручил Женьке адрес художника, и Лис отправился на разведку и наблюдение. Василиса отдала Андрею отвар, некромант получил от шефа артефакт для записи, и Князев поехал караулить Симонова. Чуть позже к Раде и Васе пришла клиентка, и они втроем закрылись в своей комнатке, Рэм тоже засел в кабинете – я слышала, как он разговаривал по телефону. Совершенно неожиданно я оказалась предоставлена сама себе и некоторое время предавалась приятному ничегонеделанью, болтовне со всякими знакомыми в контакте и скайпе, да читала форумы. Время потихоньку шло, за окном опускались ранние осенние сумерки, и в какой-то момент я начала клевать носом, каюсь. Хорошо, подоконник оборудован мягкими подушками, и в окна не задувает, не холодно. А потом… Что-то случилось. Что, я поняла уже гораздо позже, с чужих слов.
Я продолжала дремать, и словно сквозь вату до меня вдруг донесся чей-то тихий, смутно знакомый голос. Внутри все встрепенулось, потянулось к нему, какие-то полузабытые детские воспоминания закружились перед глазами разноцветными картинками.
– Ален… Аленушка…
Кажется, это была мама, и она меня звала. Внутри росло, крепло ощущение, что я ей нужна, надо поспешить, и я даже знаю, куда надо идти – в сознании как компас появился. По-прежнему находясь в непонятном состоянии то ли транса, то ли полусна, я сползла с подоконника, отстраненно отметила, что запястье как крапива жжет, и с легким раздражением тряхнула рукой, избавляясь от неприятных ощущений. Голос не пропадал, звуча на границе сознания, и ноги сами понесли в коридор, к выходу. Как оделась, не помню, все мои мысли сосредоточились на внутреннем зове, сопротивляться которому сил не нашлось. Да что там, я даже не совсем понимала, что вообще со мной происходит, почему слышу этот голос и куда он меня зовет. Мне даже в голову не пришло кого-то предупредить о своем уходе, того же Рэма, например. А самое страшное, что я рюкзак с собой не взяла, в котором остался телефон. Это я тоже потом узнала.
На улице меня неудержимо потянуло в сторону Литейного, и я чуть ли не бегом, не застегнув куртки, направилась в ту сторону, слушая голос внутри, с каждым шагом становившийся все отчетливее. Туман в голове не проходил, мне казалось, что если хоть минуту помедлю – случится страшное. Кажется, я ухитрилась поймать машину и уговорить подвезти меня до Московского вокзала – название всплыло само или его голос нашептал, не знаю. Компас внутри уверенно показывал в ту сторону. Дорога тоже мимо меня прошла, помню только, что, кажется, подгоняла водителя, косившегося в мою сторону с отчетливым беспокойством. Наверное, он уже успел сто раз пожалеть, что подобрал странную пассажирку, поддавшись на уговоры о помощи. Мне было все равно…
Каким образом я оказалась в промзоне за вокзалом, из моей памяти вычеркнулось напрочь. Как меня туда вообще пропустили, тоже понятия не имею. Голос в голове уже не шептал, звучал громко, отчетливо, и я почти бежала, спотыкаясь, по территории каких-то складов, заброшенных корпусов, шиномонтажей, невероятным образом оказавшихся в этом районе. Уже почти стемнело, и редкие фонари только сгущали сумерки, а шум города сюда практически не долетал. Только звук отходящих электричек время от времени вспарывал сонную тишину этого района. В висках стучало, ноги подкашивались, но я упрямо брела куда-то, ведомая странным зовом, практически парализовавшим волю и управлявшим моим телом без участия сознания. Последнее впало в непонятный анабиоз, практически не реагируя на внешние раздражители, и когда я остановилась перед большими деревянными воротами в очередной заброшенный цех или корпус, лишь на мгновение мелькнула паническая мысль, что я тут делаю и почему не предупредила никого о своем уходе.
В следующий момент дверь в воротах распахнулась, на пороге стоял незнакомый мужчина, но мне показалось, я когда-то где-то его видела. Глаза на его лице горели нездоровым азартом, и опять в душе шевельнулось смутное чувство, тут же раздавленное Зовом, тянувшим внутрь помещения. Губы мужчины раздвинулись в предвкушающей улыбке, и он негромко произнес:
– Ну наконец-то, счастье мое.

Где-то недалеко от Лиговского проспекта 
Как бы ему ни хотелось немедленно приступить к ритуалу, следовало подготовиться, причем так, чтобы не оставить ненужных следов. А значит, придется поездить по городу, покупая необходимое, ну и подходящее место найти тоже надо. Причем такое, чтобы Алена сама смогла добраться без проблем. Почти полдня некромант посещал бесчисленные лавки, покупая нужные составляющие, потом изучал карту в Интернете, подыскивая помещение, и весьма обрадовался, обнаружив, что недалеко от его нынешнего места жительства имеется отличная промзона. И там полно никому не нужных зданий, прекрасно подходящих для его задумки, и где его сложно будет найти. Судя по карте, в этом лабиринте заброшенных и не очень корпусов и складов затеряться можно без проблем.
Ему предстояли два сложных ритуала, и хорошо, что составляющих в них было не так много. Редкие минералы, свечи с особыми добавками, кое-какие порошки и цветные мелки, и еще несколько ингредиентов, которые пришлось поискать. Когда некромант вернулся обратно домой, время уже перевалило за три дня, и следовало поторопиться. Он разложил все нужное по кармашкам в своей рабочей сумке, прихватил ритуальный кинжал, потом – бережно завернутый в мягкий черный бархат самый главный и самый важный предмет первого из предстоящих ритуалов и, подумав, прихватил еще и светлый локон. Не помешает, мало ли, насколько серьезная защита стоит у Алены. Пригодятся любые средства для усиления.
Покинув квартиру где-то через час, некромант уверенным шагом направился в промзону. Сумерки потихоньку сгущались, он без труда проник на полузаброшенную территорию, и его никто не остановил – еще и благодаря простенькому отводу глаз, сторожа тут все-таки имелись около некоторых строений, занятых в основном автосервисами да складами. Некромант потихоньку уходил от обжитых мест, углубляясь в лабиринт, и постепенно звуки города отдалились, стали приглушенными, только грохот поездов и электричек пару раз нарушил сонную тишину. Нужное здание он вскоре нашел, идеально подходившее ему: вдалеке от вокзала и проспекта, а также здесь поблизости не рискнули обосноваться никакие конторы, даже совсем неприхотливые шиномонтажки, которых обычно на каждом углу и в каждом гараже по две штуки.
Легко справившись с ржавым навесным замком, не выдержавшим отмычки, приправленной магией, некромант открыл дверь в больших деревянных, потемневших от времени и осадков воротах и зашел внутрь гулкого темного помещения. Что здесь было раньше, уже понять нельзя было, но относительно чистый бетонный пол очень обрадовал некроманта. Как и отсутствие окон – только высоко под потолком шел узкий ряд с выбитыми стеклами. Глубоко вздохнув, Осокин прикрыл глаза, прогоняя все лишние мысли, и начал готовиться. Для начала зажег свечи, потом достал нужный мел и принялся вычерчивать сложную фигуру на полу, беззвучно шепча про себя нужные слова. Воздух сгустился, стал плотным, пламя свечей горело на удивление ровно, а по помещению даже сквозняки перестали гулять. Закончив с рисунком, Осокин аккуратно разложил в ключевых точках нужные дополнения, потом достал бархатный сверток и развернул его. Внутри оказался небольшой клочок льняной ткани, заляпанный чем-то бурым, и некромант бережно положил его в центр фигуры, его лицо озарила довольная улыбка.
Как же все-таки повезло, что на зачистку разоренного вампирами дома главы клана песцов вызвали в том числе и его. Иначе у него бы не оказалось этого поистине бесценного трофея, окровавленного куска ночной рубашки ее матери, по которому Алена сейчас сама к нему придет. Зову крови сложно противостоять, даже песцы с их иммунитетом к поисковой магии крови не могут сопротивляться. А значит, никакой амулет больше ее не спасет и очень скоро она будет здесь. Расставив свечи, Осокин занял место в рисунке, широко раскинул руки и низким горловым голосом начал читать слова, активируя ритуал. Воздух, казалось, задрожал от напряжения, и через несколько мгновений по окровавленному куску ткани начали бегать голубоватые искорки, а в тишине ангара, на самой границе слуха, послышался тихий шепот, от которого у неподготовленного человека волосы встали бы дыбом.
Искорок становилось все больше, скоро они закрыли кусок материи сплошным светящимся покровом, и для некроманта время застыло, замерло, как и он сам – теперь оставалось только ждать… И она пришла, подчинившись зову крови матери.

Дом художника Вересникова, недалеко от «Нарвской» 
Женька сверился с адресом в телефоне, вышел из машины и направился к подъезду, надеясь, что художник все-таки дома и получится побывать у него в квартире. Конечно, унюхать темную магию, как Аленка, он не сможет, но Андрюха перед уходом поделился полезным артефактом, реагирующим на следы нехорошего колдовства, и если они есть в жилище Вересникова, то браслет на руке нагреется. Поправив рукав свитера, чтобы лучше прикрывал артефакт – на всякий случай, – Женька подошел к подъезду и набрал на домофоне номер квартиры. Несколько томительных мгновений никто не отвечал, а потом, к радости Лиса, раздался слегка искаженный мужской голос:
– Да, слушаю?
– Простите, я к Кириллу Вересникову, художнику, он здесь живет? – вежливо спросил Женька, уже придумав легенду своего появления у квартиры подозреваемого.
– Да, конечно, проходите, пятый этаж, – сразу откликнулся хозяин дома, и домофон пискнул, пропуская в подъезд.
Обиталище Вересникова находилось на последнем этаже, и, судя по добротной железной двери, прикрытой имитацией под дерево с позолотой, зарабатывал художник прилично. За дверью оказалась просторная квартира-студия, классическое жилье свободного художника. Минимум мебели: диван у одного из больших окон с поднятыми жалюзи, кресло-мешок ярко-красного цвета, кофейный столик у дивана и широкий книжный шкаф со стеклянными раздвижными дверьми. В другом углу – кухня с барной стойкой, несколько высоких стульев. Рядом с дверью на стене – вешалка, и в одной из стен едва заметная на общем светлом фоне еще одна дверь, видимо, в санузел. Остальное свободное пространство занимали несколько мольбертов, стояли картины разных размеров, без рамок и в рамках, какие-то развернуты лицом, какие-то – изнанкой. На диване валялся альбом, открытый на карандашном эскизе. В воздухе витал острый запах масляной краски, и Женька едва не поморщился – для его носа слишком резкий аромат.
Сам художник на вид совсем не производил впечатления злостного колдуна. Невысокий, светловолосый, с немного смущенной улыбкой, руки перепачканы в краске, и видавшая виды футболка с линялыми джинсами – тоже в разноцветных пятнах. Но Женька уже достаточно долго работал в агентстве и повидал всяких преступников, чтобы с ходу довериться такой добродушной и невинной внешности. Алена еще ни разу не ошиблась, и если ее нос сказал, что картины этого Вересникова плохо пахнут в прямом смысле слова, значит, что-то тут нечисто.
– Простите, я не поздно? – Женька улыбнулся немного виновато и развел руками. – Жена увидела у знакомых вашу картину, загорелась прямо вся, узнала, в какой галерее ее купили, но там ваших работ больше нет. Вот я и решил лично, так сказать, зайти. – Лис вздохнул. – Первенца ждем, четвертый месяц, сами понимаете, лишние волнения ни к чему. – Он постарался вложить в голос побольше радостного волнения молодого отца. – Можно посмотреть ваши работы? У вас есть что-нибудь готовое, что можно купить?
Вересников от пламенной речи Женьки даже, кажется, смутился. Хмыкнул, оглянулся, обведя свою берлогу взглядом, почесал кончиком кисточки затылок.
– Совсем законченных нет, к сожалению, как-то вдруг резко разобрали, не ожидал даже, – признался он, и, не знай Лис, что на самом деле кроется за всей этой доброжелательностью и открытостью, поверил бы.
Но его звериное чутье дергалось и дыбило шерсть рядом с этим человеком, требуя оскалиться, зарычать и напасть, на всякий случай. Художник был опасен, и хищник внутри Женьки это чувствовал.
– Но если вам что-то понравится из недописанного, можем договориться, – закончил мысль Вересников.
– Это было бы здорово! – с воодушевлением согласился Женька.
Следующие минут сорок он ходил по студии, рассматривал картины, про себя невольно восхищаясь увиденным. Они, даже на стадии недоделки, были в самом деле живыми, дышали запахами, поражали яркими красками, и казалось, персонажи вот-вот сойдут с полотна. До цветов хотелось дотронуться, погладить тонкие лепестки, а из натюрмортов – взять яблоко и съесть. Уж на что Женька был далек от искусства, даже он понимал, что у Вересникова – талант, который художник предпочел тратить на темное ремесло, а не зарабатывать честно. И ведь мог, мог жить на доходы со своих картин. Может, и не миллионы бы, но на хлеб с маслом, и даже чуть больше, хватало. Впрочем, это не его дело, его дело – найти, где Вересников занимается своими черными делишками. Явно не здесь, значит, где-то в другом месте, есть еще одна мастерская, настоящая, как и предполагала Алена. И артефакт Андрюхи молчал, что говорило о том, что черной магией здесь не балуются.
Отрабатывая легенду до конца, Женька выбрал пару картин, договорился с Вересниковым об оплате даже и о сроках окончания работы, после чего распрощался с художником и вышел из квартиры. Лис довольно улыбался: ему удалось незаметно от хозяина вытащить из кармана куртки на вешалке перчатку Кирилла. Этого его зверю хватит, чтобы найти владельца по запаху. Женька только надеялся, Вересников именно сегодня соберется в свою мастерскую и получится выследить его. Если нет… Что ж, придется и завтра заступать на дежурство около подъезда. Но Соколинскому почему-то казалось, что сегодня ему повезет. Сразу поставив машину так, что от подъезда она не очень бросалась в глаза, Лис тем не менее отлично видел двор и подъезд. Первый оставался пустым, опять же, что только порадовало Женьку – меньше лишних свидетелей. Он уже настроился на долгое ожидание, рассеянно отметив, что потихоньку начинает темнеть, однако где-то через полчаса после ухода Жени из квартиры дверь подъезда открылась, и вышел Вересников.
В надвинутой на лоб шапке, сосредоточенный, без тени улыбки, художник совсем не напоминал того открытого, немного мечтательного молодого человека, который встретил Женьку в квартире. Засунув руки в карманы куртки, подозреваемый быстрым шагом направился прочь со двора, к дороге, и Лис порадовался, что двор не закрытый. А когда Вересников остановился у края тротуара, явно собираясь ловить машину, Женька завел мотор, но тронулся не сразу, вроде как прогревая. И только когда рядом с художником остановился частник, вырулил со двора, поехав впереди. Опыт по части ведения клиента так, чтобы он не заметил, у Женьки за время работы в агентстве накопился приличный, и проколы случались крайне редко. На одном из светофоров он дал машине с Вересниковым уехать вперед, и Лис порадовался, что сейчас на дорогах довольно плотное движение, как всегда в часы пик, а особенно здесь, в районе «Балтийской» и «Нарвской», где много офисов и промышленных зданий.
Вскоре Женька понял, куда направляется художник: в общем, несложно догадаться, что если ему требуется тихое спокойное место, где без помех можно заниматься темными делишками, лучше территории завода «Красный треугольник» не сыскать. Множество корпусов, половина из которых заброшена, вторая занята разнокалиберными предприятиями, офисами и странными магазинчиками, а еще какие-то здания даже функционировали и выпускали разные резиновые изделия. Отличная маскировка, и затеряться легко. Можно даже не снимать официально, а просто выбрать один из оставленных корпусов, найти подходящую комнату, отремонтировать и оборудовать – и готова мастерская.
Проезжая в общем потоке машин мимо главного входа со шлагбаумом, Женька убедился в правоте своих догадок: фигура в куртке и шапке быстро удалялась по территории завода. В крови Лиса взбурлил азарт, он широко ухмыльнулся и резко свернул на ближайшей улице, шедшей вокруг «Красного треугольника». Не зря прихватил перчатку, ой, не зря. Заглушив двигатель, Женька набрал Сергея – перед уходом из офиса на всякий случай взял номер следователя у Рэма, мало ли что. Конечно, взять предполагаемого убийцу всего лишь силами двух оборотней – это круто, но Соколинский предпочитал перестраховаться и доверить дело профессионалам. Тем более изначально это дело им принес ведьмак, и арестовать подозреваемого должен он, у него прав больше.
– Сергей? – вполголоса произнес Женька, выбираясь из машины и не забыв перчатку Вересникова. – Кажется, я нашел сообщника Симонова. – Лис снова оскалился в улыбке. – Бери своих и выезжай к «Красному треугольнику». Да, собак возьми. – Женька прищурился, прижал плечом телефон и начал снимать куртку. – Пусть лису ищут по запаху. Все, жду, давай.
Соколинский отключился и огляделся. Улица была пуста, что его полностью устраивало. Он быстро избавился от одежды, закрыл машину и выпустил зверя, предусмотрительно положив перчатку на землю, и через несколько мгновений на месте человека появился солидных размеров зверь с внушительными клыками и горящими азартом охоты глазами. Небрежно обнюхав часть одежды художника, лис шумно выдохнул, нервно дернул хвостом и бесшумными прыжками направился по улице дальше, к ближайшему проходу – тонкий запах краски и почему-то жареного кофе безошибочно вел его вперед.
Большой рыже-черный зверь легко ориентировался в темном лабиринте полузаброшенных зданий, смотревших на мир выбитыми стеклами. Бесшумной тенью скользил мимо кирпичных стен, деревянных ворот, груд мусора и громад складов. Опустившаяся ранняя ночь играла ему только на руку, а след уводил все глубже в переплетение своеобразных улиц, пока наконец не привел к какому-то очередному пятиэтажному заброшенному корпусу. Лис нырнул в разбитое окно под отогнутую сетку, не утруждая себя поисками другого входа, поблуждал по комнатам первого этажа в поисках лестницы – след вел дальше, вверх, и запах стал гуще, почти осязаемым, плотным.
Проглотив азартный рык, зверь поспешил по ступенькам, ступая бесшумно, как любой хищник. Под его большими мягкими лапами не хрустнул ни один осколок стекла, не шевельнулся ни один обломок битого кирпича. Хорошо, здесь бомжами не пахло, больше всего Соколинский не любил, если приходилось зверем обследовать места, где гнездились эти отбросы общества. Потом несколько дней нос нормально не мог чувствовать запахи после «ароматов», царивших в местах их обитания. Здесь же, кроме следа самого художника, находившегося где-то совсем близко, пахло сыростью, каменной крошкой, ржавым железом и совсем немного какими-то химическими реактивами. Но запах художника был сильнее, он перебивал все остальные и вел зверя на третий этаж. И, едва увидев пляшущие по стенам тени – такие могли отбрасывать языки пламени от свечи, хищник пружинисто присел на лапах, замер на мгновение, а потом снова начал двигаться вперед, осторожно, мягко, почти стелясь по полу и ухитряясь не задевать ни одного кусочка мусора на полу. Как и полагается охотящемуся зверю, двигался он бесшумно, чтобы не спугнуть добычу.
Последние метры перед комнатой, где Вересников оборудовал свою вторую, тайную мастерскую, лис проделал практически на пузе, безжалостно подметая роскошной шерстью каменную крошку. Даже хвост почти не шевелился, только кончик нервно подергивался, да приподнималась верхняя губа в беззвучном рычании, обнажая белые, влажно поблескивавшие клыки. Когда же зверь наконец смог заглянуть в помещение, освещенное лишь множеством свечей, и увидел, какая именно картина сейчас стояла на мольберте перед художником… Соколинский чуть не потерял самообладание и не завалил всю конспирацию.
На холсте, еще не до конца дорисованная красками, но уже вполне узнаваемая, изображалась Алена, а рядом с ней – какой-то незнакомый мужик с очень неприятным лицом, и он ее обнимал и смотрел слишком нежно. А Алена – на него, с искренним восторгом во взгляде, и улыбалась ему так, что становилось понятно – дороже этого человека для нее нет никого на свете.

Глава 7

Женька все никак не мог заставить себя оторваться от картины и наконец что-нибудь сделать, мгновения растянулись в вечность, а его звериные глаза отмечали на полотне все новые и новые нюансы. Краски: с одной стороны, яркие, насыщенные, но общий фон представал мрачноватым, в багровых, темно-коричневых, синих тонах. Только волосы Алены выделялись серебристым пятном, да лицо казалось слишком светлым. Обстановка: по уже прорисованным деталям можно угадать какую-то комнату, на заднем плане которой виднелся угол кровати и приоткрытая дверь дальше. Люди: они были выписаны лучше интерьера, видимо, с них начиналась картина, но Алена все же выглядела более завершенной, чем некромант – Женька уже не сомневался, что это именно он. Однако нечеткие, не прорисованные до конца черты лица, общая размытость фигуры не давали возможности собрать цельный образ, и, возможно, именно поэтому картина не начала действовать. Или начала?.. К сожалению, амулет Андрея остался вместе с вещами в машине, кольцо на звериной лапе точно держаться не будет, а предположить, что Соколинскому придется перекидываться, никто не мог. В азарте охоты Женька упустил из виду, что кольцо можно повесить на шею на веревке или цепочке, сейчас бы оно пригодилось.
Впрочем, это все мелочи, картину может проверить и сама Алена, когда увидит. Сейчас задача – взять Вересникова и удержать до появления Сергея с командой захвата. А потом уже сообщить Рэму о проделанной операции и попросить приехать вместе с Аленой, чтобы она подтвердила подозрения насчет художника. Кирилл же повел себя между тем странно: он замер напротив картины, стоя спиной к лису, от него исходили волны раздражения, даже злости, и недоумения – зверь чутко улавливал эмоции, выгадывая наиболее удобный момент для нападения.
– Вот же фигня, – пробормотал вдруг Вересников довольно громко и издал досадливый возглас. – Сделает он что-нибудь, чтобы я смог нормально работать, или нет?!
И такой резкий контраст был между этим раздраженным голосом и тем, как художник разговаривал с Женькой у себя, что Лис сразу понял – настоящий Кирилл вот он, такой, как сейчас. А для всех остальных всего лишь маска немного рассеянного, увлеченного своим творчеством, мечтательного молодого человека, слегка смущенного свалившейся на него определенной известностью. Едва Вересников поднял руку с кистью, явно собираясь что-то нарисовать на картине, Соколинский больше не медлил ни минуты. Что бы ни задумал Кирилл, нельзя позволить его кисти коснуться полотна, это зверь ощущал четко, всем своим существом. Распластавшись на полу, напружинив мышцы, рыже-черный зверь оттолкнулся и бесшумно прыгнул, легко преодолев несколько метров пустого пространства, лежавших между ним и художником.
Видимо, Кирилл почувствовал движение, или уловил едва слышный шорох, или просто интуиция сработала, но – в последний момент Вересников обернулся. Женька успел отметить на его лице удивление и замешательство, потом в расширившихся зрачках художника мелькнул страх. А в следующий момент на него обрушилось тяжелое, сильное тело хищника с внушительными клыками и когтями. Лис величиной со взрослого дога – серьезное испытание, это не простая рыжая лесная огневка, гоняющая кроликов и мышей по полям. Опрокинув художника на пол и прижав лапами, Женька молча оскалил зубы, означив свои намерения, глядя прямо в глаза Вересникову и чутко прислушиваясь к ощущениям, готовый в любой момент среагировать даже на малейшую попытку высвободиться. Кирилл звучно сглотнул, явно не собираясь делать глупостей – видимо, до сих пор он с оборотнями не сталкивался, хотя и промышлял черным колдовством. Для пущей убедительности Женька чуть выпустил когти, позволив им проткнуть плотную ткань свитера с легкостью бумаги.
Вересников спал с лица и, кажется, даже дышать перестал.
– Н-не двигаюсь… – просипел он, не отрывая испуганного взгляда от морды зверя прямо перед его физиономией.
Лис удовлетворенно рыкнул, а потом и вовсе улегся всей своей немаленькой тушей на подозреваемого, положив голову на лапы и продолжая сверлить художника немигающим взглядом. К счастью, ждать пришлось недолго, следователь-ведьмак среагировал на звонок оперативно, и минут через двадцать чуткое ухо зверя уловило отдаленный лай собак, голоса, шум шагов по асфальту. А еще через некоторое время заброшенное здание наполнилось этими же звуками, только громче, и в глазах художника под лисом мелькнула досада пополам со злостью и совсем немного тревоги. Похоже, Вересников еще не понял, насколько серьезно попал. Рассчитывал, что не найдут следы черной магии? Вот это он зря, Аленка его в два счета выведет на чистую воду.
Теперь о ней думалось хоть и с теплотой, но без прежней тоски или боли, отметил вдруг для себя Женька. И это хорошо… Кстати, интересно, а сколько времени он тут уже торчит? И звонил ли сам Сергей Рэму? Словно в ответ на мысли зверя, шаги и голоса послышались в коридоре, среди них он узнал и следователя. Но Женька не торопился слезать с напрягшегося Вересникова, только снова приподнялся, придавив лапами с выпущенными когтями, да глухо рыкнул, обдав горячим дыханием лицо художника.
– Ну, что тут происходит? – отрывисто поинтересовался Колесников где-то позади, и хвост Женьки дернулся, нервно хлестнув по бокам. – Ого, – послышался восхищенный свист следователя. – Это кто такой красавец? Ребята, берите того, кто внизу, только аккуратно, – отдал Сергей приказ своим людям. – Женя, ты, что ли? Отдашь нам подозреваемого? – весело спросил ведьмак, и Соколинский краем глаза заметил, как рядом остановилась пара ног в высоких армейских ботинках.
С другой стороны появилась такая же, двое мужчин наклонились и крепко подхватили Вересникова за плечи, покосившись на здорового лиса, не дававшего художнику подняться. Женька слез с поверженного врага, но далеко не отошел, внимательно проследив, как на того надели наручники, и только тогда расслабился, усевшись и обернув хвостом лапы.
– Эй, это же Алена, да, если не ошибаюсь? – Следователь заметил картину, и на его лице проступило удивление. – А что за тип рядом?..
Женька фыркнул, решая сложный вопрос: перекинуться сейчас – поскольку тут одни мужики, появление еще одного, но без одежды, их вряд ли смутит, а уж Соколинского тем более, – или все-таки добежать до машины. Потом махнул рукой и решил, что сообщить начальству о поимке подозреваемого важнее. Несильно упиравшегося Вересникова уже увели, в комнате осталось всего несколько оперативников, осторожно обходивших помещение и тщательно его осматривавших. Женька отпустил зверя и вернул себе человеческий облик, а на косой взгляд Сергея лишь усмехнулся и протянул руку.
– Надеюсь, твою нежную психику не шокировал вид голого мужика? – иронично отметил Соколинский. – Мне звякнуть Рэму надо, можно твоим телефоном воспользоваться? До моего бежать далеко, – хмыкнув, добавил он.
К некоторому удивлению Женьки, времени с момента, как он появился на пороге квартиры Вересникова, и до приезда Сергея с опергруппой прошло всего около полутора часов. Сергей усмехнулся в ответ и протянул свой телефон, снова скользнув глазом по портрету Алены и некроманта, потом передернул плечами.
– Что-то мне жутковато от этой картины, – пробормотал он. – Уж не знаю, есть там магия или нет…
– Вот Алена и проверит, – кивнул Женька и набрал номер Рэма из исходящих.
Несколько долгих гудков барс не брал трубку, и это почему-то заставило Женьку насторожиться. Сердце тревожно сжалось от неясного предчувствия, и когда в трубке раздался отрывистый голос Рожнова, Лис уверился, что что-то не в порядке.
– Да, – отозвался шеф.
– Это, мы с Сергеем тут художника поймали, – все же начал устный отчет Женька, отойдя к окну. Прохладный воздух особо не доставлял ему неудобства, пока что. – Картину нашли, где Алена с этим придурком, по всей видимости, Осокиным. Подъедете, посмотрите, есть в ней что-то или нет нехорошее? – Женька рассеянным взглядом проводил группу мужчин, уводивших Вересникова.
– Потом, – так же кратко ответил Рэм и добавил: – Алена пропала. Я ее ищу. Отзвонюсь позже, – и отключился.
Лис несколько мгновений в растерянности смотрел на молчавшую трубку, и в душе стремительно нарастала тревога. Да, они с Аленой больше не были вместе, однако и чужими тоже не стали, и если бы знал куда, Женька бы прямо сейчас сорвался на помощь. Стиснув зубы и уняв панику, он снова набрал номер барса, чтобы узнать направление, но Рожнов не брал трубку. Лис глубоко, нервно вздохнул и повернулся к Сергею.
– Так, забирай картину, думаю, Алена с Рэмом завтра подъедут проверить, – быстро произнес Женька, отдав телефон. – Спасибо за помощь, я пошел…
– Что-то случилось? – прозорливо заметил следователь, прищурившись и глядя на собеседника проницательным взглядом.
Поколебавшись, Соколинский кивнул.
– Алену, похоже, похитили, и скорее всего это дело рук Осокина, – пояснил он. – Все, ладно, я побежал. – Лис торопливо пожал руку следователя и, моментально перекинувшись, покинул здание уже зверем.
В голове билась одна мысль: Алена в опасности, ей требуется помощь. И больших трудов стоило убедить себя, что метаться вслепую не дело и если Рэм не отвечает, значит, не может. В том, что он найдет Алену, Женька не сомневался ни разу, а потому, прибежав к машине и одевшись, решил действовать с другой стороны. Заводя мотор, он набрал номер Андрея и едва дождался, пока тот ответит.
– Да, Женек. – На заднем фоне слышалась приглушенная музыка, и голос некроманта тоже отдавал весельем.
– Андрюх, от твоих по Осокину ничего? – спросил Соколинский, выруливая с улицы.
– Нет пока, а что? – немного удивленно переспросил Князев. – Я тут сейчас в баре одном, Симонов заехал…
– Похоже, Аленка каким-то образом у него оказалась, – выдал Женька, вдавив педаль газа в пол и с визгом шин вписавшись в поворот. – Дай пинка своим, пусть поднажмут и найдут его.
Андрей сразу стал серьезным.
– Хорошо, – коротко ответил он. – Рэм в курсе?
– Он как раз ее и ищет, – кивнул Женька. – Так что вызывай там группу захвата, или кто у вас за психопатами приходит. – На его губах мелькнула кривая улыбка. – С Симоновым потом разберемся.
После чего, распрощавшись с некромантом, Соколинский, едва удерживаясь от нарушения скоростного режима по городу и матеря про себя светофоры, поспешил в офис. Пока туда, а там видно будет, может, и Рэм даст о себе знать.

Промзона около Московского вокзала 
Я лежала на грязном полу, созерцая темный потолок заброшенного ангара, сознание окутывала мутная пелена, а тело практически не слушалось. Не знаю, как у Осокина так получилось сделать, что из своего арсенала он применил, но факт оставался фактом. Едва я показалась на пороге этого здания, ведомая странной магией, он рывком дернул меня к себе и поцеловал. А я даже оттолкнуть не смогла: во-первых, не ожидала, во-вторых, силы настолько стремительно начали покидать, что я заподозрила вмешательство магии. Осокин как будто пил меня, мою энергию, как одна из тех тварей, что убили моих родителей – не сомневаюсь, по его наущению. Я только беспомощно всхлипнула, оседая в его железных объятиях, и, кажется, все-таки потеряла сознание на несколько минут.
Когда же очнулась, уже лежала посередине нарисованной разноцветными мелками фигуры на полу, совершенно обессиленная, не способная не то что пошевелиться, но и связать две мысли в голове. Даже голову было не повернуть, а в сознании царил вязкий кисель вместо хотя бы примерного плана действий. Осокину и связывать меня не пришлось, мда. Уж не знаю, что за магию он ко мне применил, но сработала она лучше любой веревки, сделав меня слабой, как котенка. Одна надежда была только на Рэма, что он найдет. Ведь кулон все еще был на мне, под свитером, хотя уже, наверное, не защищал. Подозреваю, под воздействием ритуала Осокина он просто разрядился, но надеюсь, как маяк еще работал.
Сам некромант присел рядом с границей рисунка вокруг меня и посмотрел так, что кожа покрылась пупырышками, как от холода, а внутренности завязались узлом. Его глаза, похоже, видели не меня, а кого-то другого, и улыбка, жутковато-нежная, рождала лишь желание отползти подальше и забиться в какой-нибудь темный угол.
– Аленушка, – прошептал он проникновенно, и холодные пальцы медленно провели по моей щеке, на которой, по ощущениям, оставался морозный след на коже. – Скоро я верну тебе душу и память, и мы снова будем вместе, – с предвкушением закончил он, а у меня все заледенело внутри от ужаса.
Об этом говорила Рада, о ритуале вызова души. Господи, Рэм, спаси меня уже, пожалуйста! Этот психопат точно мозгами двинулся! Я смогла лишь слабо дернуться да прикрыть глаза ресницами, на большее обессиленное магией Осокина тело было неспособно. А он, как ни в чем не бывало, погладил меня по волосам и выпрямился.
– Я только подготовлю все, любимая, потерпи еще немного, – все с той же ласковой улыбкой сказал он и исчез из моего поля зрения.
До меня донесся какой-то шорох, потом снова появился Осокин с объемистой сумкой, и я обратила внимание, что рядом на полу тоже что-то нарисовано. Бормоча под нос всякую чушь про то, что мы скоро будем совсем вместе и осталось подождать всего ничего, все будет хорошо и даже лучше, Осокин что-то вытаскивал из кармашков и раскладывал по рисунку, а потом достал деревянную шкатулку средних размеров и достал из нее что-то сморщенное и темное, похожее на засушенный фрукт. Осторожно положил в рисунок, потом с сосредоточенным видом зажег свечи, расставленные по схеме, и поднес зажигалку к непонятному куску чего-то. И посмотрел на меня. Глядя в его темные провалы глаз, отметив полную предвкушения улыбку, я вдруг отчетливо поняла: едва огонь коснется непонятного предмета, мне – конец. Начнется долгая агония, которая закончится хорошо, если моей смертью. А если окажусь заперта в собственном теле, которое будет подчиняться не мне, а какой-то давно умершей подружке некроманта, которую тому встрялось во что бы то ни стало воскресить?!
– Я люблю тебя, Аленушка, – мягко произнес Осокин, и я чуть не взвыла, мысленно выругавшись трехэтажным матом от того, что тело не слушалось.
Однако дальше события развивались стремительно и совсем не так, как планировал некромант.

Офис агентства, после ухода Алены 
Рэм не сразу понял, что Алены нет в офисе. Сначала позвонили из головного отделения в Москве, и он двадцать минут потратил на разговоры и уточнение некоторых моментов по отчетам и бухгалтерии. Потом выглянул, увидел, что девушки нет на привычном месте на подоконнике, но сумка лежит, и подумал, что она, возможно, в туалете. И снова вернулся к текущим делам. Ну а когда, в очередной раз выглянув, опять не нашел Алену на месте, обеспокоился разве что чуть-чуть. Ну куда она могла пропасть аж с двумя амулетами? Рэм заглянул к Василисе и Раде и поинтересовался у них:
– Аленку не видели?
Те взглянули на него с некоторым удивлением, Рада чуть нахмурилась.
– Нет, а что? Ее нет? – переспросила она.
– Сумка на месте, может, выскочила куда на пару минут. – Рэм вернулся в гостиную, а за ним вышли и Василиса с гадалкой.
И буквально через мгновение ведьма издала негромкий возглас и что-то подняла с пола. Рэм обернулся и уставился на родовой браслет-оберег, который выглядел очень странно: кожаные ремешки словно обуглились, а камень потускнел. На лице Василисы отразилась уже нешуточная тревога, она побледнела и уставилась на Рэма глазами с расширенными зрачками, в которых плескалась настоящая тревога пополам со страхом. Но сказать она ничего не успела, заговорила Рада.
– Иди. За ней. Сейчас же, – ровным глухим голосом произнесла гадалка, ее взгляд сделался отсутствующим.
Рэм даже спрашивать ничего не стал, сразу рванул в коридор, сдернул с вешалки куртку и бегом сбежал с лестницы. Не было ни какого-то плана, ни даже мыслей остановиться и подумать. Все заслонил страх за Аленку и безумное, всепоглощающее желание поймать Осокина и набить ему морду. До кровавых пузырей, до свернутого носа и безобразных фингалов. И неважно, что он опасный псих, проводящий запрещенные ритуалы, он посмел угрожать безопасности его Рыси, его девочки, посмел выкрасть непостижимым образом буквально из-под его носа. И вот за это некромант точно ответит. Оказавшись за рулем машины, Рэм сжал пластик, стиснул до хруста зубы и заставил себя сделать несколько глубоких вдохов, загоняя панику и застилавшую глаза ярость подальше. Сейчас ему нужна холодная голова, потому что если амулет Алена сняла, ну или колдовство Осокина нейтрализовало его – кстати, надо будет потом у Василисы узнать, что же может уничтожить родовой ведьминский амулет, – то кулон остался на ней. И этот кулон, даже уже не исполняя защитные функции, все равно будет работать как маячок.
Помогло. Невидимая нить потянула вперед, и Рэм завел мотор, усмирив бесновавшегося внутри зверя, готового выпустить когти и бежать прямо так, по улицам, спасать свою Рысю. Нечего шокировать добропорядочных жителей, оборотни так запросто в звериной ипостаси по городу обычно не бегают. Да и на машине быстрее доберется, мало ли, куда путеводная ниточка уведет. Звонить Андрею, чтобы попросить его знакомых поторопиться с поиском Осокина, Рэм тоже не стал – терять драгоценные минуты на бесполезные разговоры он не намеревался. Кулон и так приведет его к Алене, а с ней – Рожнов очень на это надеялся – и к зарвавшемуся некроманту.
По пути, правда, позвонил Женька с приятным известием, что поймал художника, но это сейчас Рэма волновало меньше всего, тем более что Лис сообразил позвонить Сереге и вызвать его на подмогу сразу. Значит, одной проблемой меньше. Тем более ниточка привела его к узкой улочке, отходившей от Лиговского недалеко от метро и уводившей куда-то в промзону. Поскольку уже стемнело и район здесь выглядел безлюдно, Рэм припарковал машину, убедился, что случайных свидетелей бесплатного стриптиза не имеется, и, избавившись от одежды, выпустил наконец на волю зверя, жаждавшего поквитаться с обидчиком. Серебристая с черным рисунком шерсть окуталась неярким голубым сиянием абсолютного щита против любой магии, и крупный барс большими бесшумными прыжками скрылся между зданиями, безошибочно идя по следу любимой. Сейчас его чуткий нос уже улавливал обрывки тонкого запаха морозной фиалки, что только подтверждало – девушка где-то здесь, на этой территории, и с каждым прыжком барс приближался к ней.
И к некроманту, Рэм был уверен.

Заброшенный корпус 
Осокин не успел поджечь непонятное нечто: деревянная дверь ангара разлетелась в щепки с жутким грохотом, и моему затуманенному от слез взору предстал здоровый серебристый барс, окутанный голубоватым сиянием. От огромного облегчения, нахлынувшего неудержимым цунами, я чуть повторно не ушла в обморок, рыдания комом застряли в горле, и я судорожно закашлялась, пытаясь справиться с волнением. Между тем Осокин, выронив от неожиданности зажигалку, уставился на незваного гостя, замерев в полуприседе. Лица его я не видела, к моему великому сожалению, зато заметила, как в холодных голубых глазах барса полыхнула чистая, незамутненная ярость. Пришло понимание: некроманту не жить. На этот раз он точно не уйдет и не спрячется. Рэм просто не даст ему уйти живым из этого ангара. И никто его не осудит, в общем-то, на Осокине висит организация убийства моей семьи и попытка провести запрещенный темный ритуал, вполне достаточно для приведения смертного приговора в действие.
– Ты-ы-ы! – провыл искаженным от ненависти голосом Осокин. – Ты прикасался к ней…
Договорить он не успел. Барс, все так же сияя голубым светом, глухо рыкнул и прыгнул вперед, легко преодолев расстояние между ними. Я успела только заметить, что в руках Осокина оказался узкий острый клинок, но даже крикнуть не смогла, горло сжал спазм. Расширенными от ужаса глазами я беспомощно смотрела, как человек и зверь сплелись в один бело-черный клубок, и кто из них рычал громче, понять было невозможно. Треск материи, и я молча возблагодарила бога, что в ангаре темно и немногочисленные свечи не позволяют видеть кровь, которая наверняка лилась в избытке – Рэм еще пребывал в образе зверя. Я не видела, сумел ли Осокин ранить барса, перед глазами все расплывалось из-за навернувшихся слез, и в какой-то момент зверь исчез, а на его месте появился человек. Попыталась проморгаться, чтобы увидеть, ранен Рэм или нет, но бросила это бесполезное занятие, в густом полумраке все равно не разглядеть толком, даже мое ночное зрение не помогало, все застилали слезы. Еще несколько минут противники молча катались по полу, пытаясь достать друг друга, я видела то одно, то другое лицо, ожесточенное, искаженное яростью и злостью – тут они в чем-то даже были похожи. А потом Рэм коротко размахнулся, вывернувшись из жесткого захвата Осокина, и с явным удовольствием смачно врезал тому в челюсть.
Со сдавленным всхлипом некромант рухнул на пол, а мой барс, мигом оседлав убийцу моих родителей, начал наносить удары с очень сосредоточенным лицом, не давая Осокину опомниться, прийти в себя и как-то заслониться. Я зажмурилась, зрелище темных капель, веером разлетавшихся из-под кулаков Рэма, вызвало прилив тошноты, в нос ударил резкий, острый запах крови, и меня замутило еще больше. Я задышала ртом, инстинктивно дернув головой, и – о, чудо! – тело совсем немного пошевелилось, начиная потихоньку отходить от странного колдовского поцелуя Осокина. Видимо, Рэм что-то услышал, потому что противные хлюпающие звуки ударов прекратились, на несколько мгновений воцарилась тишина, а потом меня обняли сильные, родные руки, и запах крови перебил знакомый запах зимних ландышей.
– Рысенька, девочка моя, как ты? – ласковый, хриплый и встревоженный шепот словно спустил невидимый крючок внутри, и, оказавшись на коленях Рэма, я беззвучно заплакала, выпуская все мутные эмоции с момента, как оказалась в этом жутком ангаре.
Слезы лились, я давилась сухими рыданиями, а Рэм бережно держал, укачивал, гладил по голове и бормотал что-то утешительное и жутко нежное, от чего плач пошел по второму кругу, но уже от облегчения и щемящего чувства в груди, от которого сердце заходилось в сумасшедшем стуке. Слабыми, но уже подчиняющимися мне пальцами я цеплялась за плечи Рэма, не обращая внимания на грязь на его коже, прижималась к теплой груди и не могла поверить, что все закончилось, за моим прошлым дверь окончательно закрыта. Мне было даже все равно, жив Осокин или нет. В данный конкретный момент значение имел только Рэм, его теплые руки и успокаивающий голос.
После выплеска эмоций навалилась усталость, я пригрелась, веки налились свинцом. Смутно помню, как внезапно ангар наполнился голосами, и некоторые я даже узнала – вроде Женька и Андрей. Потом меня подняли и куда-то понесли, куда – мне было все равно, лишь бы Рэм не отпускал. Уже позже, через несколько дней, когда я пришла в себя и окончательно оправилась от последствий неудавшегося похищения Осокина, мой барс рассказал окончание всей этой истории. Что некроманту на закрытом суде среди своих вынесли приговор о высшей мере, да еще и на том свете назначили охранника, чтобы не мог пакостить. Вампиров, убивших мою семью, Осокин в самом деле выпустил с помощью хитрых амулетов, которые самоуничтожились со смертью кровососов. А ритуал переселения душ он собирался провести с помощью мумифицированного сердца своей возлюбленной, неведомо каким образом ухитрившись сохранить его еще с первой попытки воскрешения. Мой локон он украл из тумбочки матери – Осокин входил в состав вызванного после трагедии патруля некромантов, к сожалению.
Вересников признался, что с помощью картин мог управлять сознанием людей, которые были там изображены, подмешивая в краски остатки их волос или крови и проводя специальный ритуал. То есть заставить их сделать то, что изображалось на картине: внушить мысли о самоубийстве, например, или влюбить кого-то в нужного человека, и много чего еще. Как, например, на своей незаконченной последней картине: Осокин заказал ее в расчете внушить мне любовь к нему, чтобы я сама пришла к некроманту. Заговорил Кирилл после того, как я подтвердила наличие темной магии в его картине из той мастерской, которую нашел Женька, и этого же запаха в квартире Смирнова. Ну а умельцы из конторы ведьмака-следователя залезли в комп бизнесмена, выпотрошили его и таки нашли где-то там переписку с тем же Вересниковым насчет картины жены Смирнова. Он знал о любовнике и решил таким оригинальным образом отомстить неверной жене. Ну и в баре Андрюха успел подмешать настоечку Василисы и записать признания бизнесмена прежде, чем сорвался на помощь мне и арест Осокина. Понятное дело, что безнаказанными оба не остались.
Но все это было позже. Пока же меня доставили домой – путь назад в машине Рэма я не помнила, провалилась в забытье, полусон-полуобморок, и пришла в себя только уже в его квартире под встревоженный писк Найдены, которая забралась ко мне на кровать и беспокойно тыкалась мордочкой в мое лицо. Я была такой слабой, что ни раздеться, ни тем более помыться сама не могла, и Рэм ухаживал за мной с заботой, от которой перехватывало дыхание и слезы снова наворачивались на глаза. Устроил в кровати, покормил с ложечки лично приготовленным ужином, строго запретил вставать лишний раз и вызвал своего знакомого целителя, который приехал очень быстро.
– Сильное энергетическое истощение, – вынес он вердикт после осмотра. – Много сна, полный покой, хорошее питание и исключительно положительные эмоции, – выдал целитель рекомендации по лечению. – Восстановится где-то через недельку, девочка сильная и здоровая. – Он ободряюще мне улыбнулся.
А потом, вечером, Рэм не отходил от меня, и я так и уснула, уткнувшись ему в бок и наконец-то чувствуя себя в безопасности. Рядом, свернувшись пушистым клубочком, спала и трогательно мурлыкала во сне Найдена.

Этим же вечером, квартира Жени 
После насыщенного дня, поимки Вересникова и тех страшных минут, когда он не знал, что с Аленой и где она, Женька возвращался домой усталым, голодным и каким-то опустошенным, что ли. Рэм успел вовремя, и ритуал не состоялся, но в процессе объяснения Осокину, насколько тот не прав, барс слегка перестарался и серьезно покалечил некроманта. Впрочем, так тому и надо, все равно в живых ему недолго оставаться. С Аленой тоже вроде все было в порядке, Рэм почти сразу увез ее домой, как появился Андрей с группой поддержки из контролирующих органов некромантов. И сейчас Женька ехал домой. По пути запоздало вспомнил, что не позвонил Анютке, и та наверняка беспокоится, и Лис очень надеялся, что своенравная рыжая не взбрыкнет и не уедет к маме – ключи от своей квартиры он утром ей выдал, с толстым таким намеком. Что удивительно, сама Аня тоже не звонила и не писала. Это немножко беспокоило Женьку, но он упорно гнал настойчивое желание все-таки позвонить и узнать, дома ли лисица. Приедет и узнает. Даже самому себе он пока не признавался, что… боится не найти дома Аню. Наверное, этот страх потерять близкого человека еще долго будет в нем сидеть и придется как-то с ним справляться.
Подавив вздох, Лис вырулил на Садовую и через некоторое время припарковал машину рядом с домом. Опять порадовался, что окна квартиры выходят во двор, а не на улицу, потом сердито одернул себя и поспешил выйти из машины. Хотелось принять горячий душ, а еще лучше ванну, опрокинуть пару глотков коньяка и съесть на ужин что-нибудь вкусное, можно даже заказать на дом. Где-то в глубине души еще было не очень приятно и привычно видеть Алену на руках другого мужчины…
Женька быстро поднялся до квартиры и с удивлением и радостью обнаружил приоткрытую дверь – дома кто-то был. Хотя почему кто-то. Лис тихо улыбнулся, вошел, аккуратно прикрыв за собой дверь, снял куртку. Нос сразу уловил божественный запах жареного мяса, и рот наполнился слюной. А когда на пороге коридора появилась Аня, такая домашняя в пушистом халате и с небрежно собранными в хвост волосами, глядя на него с немного застенчивой улыбкой на лице, Женька вдруг понял, что хочет видеть ее вот так каждый день. Уютную и родную, близкую.
– Я ужин сделала, будешь? – произнесла она, прислонившись плечом к косяку. – Не звонила тебе, подумала, раз не приехал – дела были… – добавила лисица, словно оправдывалась.
– Анька, – перебил ее Соколинский, и его улыбка стала шире. Он шагнул к девушке и притянул к себе, стянув резинку и запустив пальцы в рыжие пряди. – Лисенок мой хозяйственный, – чуть тише добавил он и коснулся губами макушки, прикрыв глаза.
Женька был дома. Рядом с той, кто в самом деле ему нужен и которая ждала его с самого детства. Кажется, Рада права была и не той девушке ему следовало колечко дарить. Лис хмыкнул, крепче прижав к себе замершую Аню. Конечно, сначала рыжей надо получить диплом, это без вариантов, ну и колечко он купит другое, то, которое наверняка понравится его лисичке. Но все это потом, потом – сначала ванна и вкусный ужин после сложного дня.
Ужинали они вдвоем, в ванной, и, пожалуй, это был самый замечательный вечер за последнее время.

История последняя
Проклятый букет

Мы неторопливо шли по тропинке в Сосновке, под ногами вкусно похрустывал снег – явление в Питере редкое, особенно под Новый год. Обычно мы его встречаем с зонтиками под дождем и при плюсовой температуре. А в этом году, удивительно, как в ноябре начался снег, так потом недели две валил без передыху, за городом так вообще сугробы почти по пояс. И морозец легкий, то, что надо для нашего климата с повышенной влажностью. В свете редких фонарей изморозь на деревьях таинственно посверкивала бриллиантовыми звездочками, где-то далеко шумели машины, а здесь, в глубине лесопарка, царила умиротворенная тишина. Мы решили после работы прогуляться, пользуясь редким погожим вечерком, да и уезжаем скоро, хотелось с городом попрощаться. Я договорилась с бабулей, что этот Новый год мы отпразднуем здесь, вместе с моими приемными родителями и друзьями, и потом уже окончательно уедем.
– Когда Женьке скажешь? – спросила я, прижимаясь к Рэму и улыбаясь.
– Вот на Новый год и скажу, – благодушно отозвался мой барс, обняв меня одной рукой. – А то ведь начнет придумывать отговорки, – ворчливо добавил он.
Когда Рэм известил московское руководство, что собирается уезжать из Питера, то сразу предложил на свое место Лиса – лично у меня возражений не было, Женька отлично подойдет. Он ответственный, да и работает здесь долго, к нему все наши привыкли. Конечно, узнав о нашем решении, ребята расстроились, с одной стороны, но с другой – порадовались, что я вернусь в родные края, к своим. Варвара со Степаном тоже взгрустнули, но я чувствовала, что поступаю правильно.
– Это да, начнет, – со смешком ответила я.
Хотела еще что-то сказать, но тут уловила чутким слухом странный звук. Насторожилась, остановившись и прислушавшись, Рэм вопросительно покосился на меня.
– Рыся? – спросил он. – Что случилось?
– Плачет кто-то, слышишь? – Я безошибочно направилась в сторону тихих всхлипываний.
Рэм, не задавая вопросов, молча последовал за мной – тоже услышал. Мы свернули по тропинке и увидели лавочку, на которой сидела сгорбленная фигурка, в самом деле шмыгая носом и то и дело утирая нос. Я поспешила к девушке, присела рядом и коснулась плеча.
– Что-то случилось? Почему вы плачете? – участливо спросила, заглянув ей в лицо.
Миловидная, приятная, только глаза блестят от слез и щеки покраснели от мороза. Одета вполне прилично, зимний пуховик с опушкой из меха, замшевые сапожки. Услышав меня, незнакомка вздрогнула и подняла голову.
– Н-нет, все нормально. – Она даже улыбнулась, поспешно вытерев слезинку со щеки. – Так… вспомнилось просто… – Девушка отвела взгляд.
Повинуясь какому-то внутреннему чутью, я достала из сумки кошелек и нашу визитку, протянула ей.
– Возьмите, – попросила собеседницу. – Если у вас в самом деле что-то случилось, приходите, поможем.
Она с сомнением взяла, повертела в пальцах.
– Детективное агентство? – пробормотала девушка с долей растерянности в голосе.
– Да, мы там работаем. – Я оглянулась на Рэма, молча стоявшего рядом и не вмешивавшегося в разговор. – Не сидите долго, холодно на улице, – напоследок добавила я и поднялась.
– Д-да, спасибо, – кивнула она и, поколебавшись, сунула визитку в карман.
Мне не хотелось оставлять ее тут одну, но и навязываться тоже не стоило – девушка не проявила желания познакомиться или принять нашу помощь. Мы с Рэмом пошли обратно к выходу из парка – уже хотелось есть и домой, да и Найдена там ждет.
– Думаешь, придет? – с сомнением переспросил мой барс, накрыв мою ладонь, лежавшую на его локте, своей.
– Не знаю, но, по крайней мере, я дала ей возможность. – Помолчала, обдумывая короткую встречу. – Но мне почему-то кажется, что придет, да, – задумчиво закончила я.
Вечер, как всегда, прошел уютно: мы взяли моих любимых суши, устроились на диване и смотрели сериал. Ну а утром отправились в агентство.
До Нового года оставалась неделя, и работы у нас почти не было – так, по мелочи, к Раде или Василисе приходили разве что. Рэм не требовал присутствия на рабочем месте от звонка до звонка, и мы окончательно разленились, приходя в офис в свободном режиме и порой просто оставляя кого-нибудь дежурным. Но сегодня, на удивление, в офисе были уже все – и Василиса с мужем, и Рада, и даже Женька. Неловкость между нами практически сошла на нет, и мы общались как старые друзья, что меня несказанно радовало.
– Всем привет! – Я помахала рукой, заходя в гостиную – наши собрались там, попивая чаек с печеньками.
В углу стояла елка, настоящая, живая – специально нашли такую, которая в кадке с землей. В комнате стоял насыщенный, вкусный аромат хвои и леса, а еще упоительно пахло мандаринами. Новый год, казалось, уже витал в воздухе, заражая всех предпраздничным настроением и вызывая радостные улыбки.
– Чего это вы все такие дисциплинированные вдруг? – весело поинтересовался Рэм, остановившись рядом со мной и положив руку на талию.
Я уже давно не шарахалась от него и не пыталась держать расстояние на людях – зачем, когда всем все и так понятно. Я знала, что мой барс никогда не позволит себе чего-то сверх приличий, а когда он меня обнимал, мне нравилось. Ответить ему никто не успел – в коридоре звякнул колокольчик. Все удивленно переглянулись, кроме нас с Рэмом.
– Кого это принесло? – пробормотал Женька, покосившись на дверь.
– Я встречу, – поспешно отозвалась я и вышла к посетительнице.
Она мялась на пороге, не решаясь пройти дальше, и лишь вытягивала шею, пытаясь разглядеть, что происходит в гостиной. Я доброжелательно улыбнулась гостье.
– Я Алена, здравствуйте.
Молодая женщина лет двадцати пяти на вид робко улыбнулась в ответ, в ее взгляде мелькнула неуверенность.
– Добрый день. – Она прерывисто вздохнула и огляделась. – Я в агентство пришла…
– Раздевайтесь, проходите, – прервала я ее и кивнула. – Что-то, может, будете, чай, кофе?
– А… Чай, наверное. – Девушка расстегнула пуховик и поспешно представилась: – Меня Настя зовут.
– Очень приятно. Чай черный, зеленый? – уточнила я предпочтения посетительницы.
– Зеленый, наверное. – Настя сняла верхнюю одежду и повесила на крючок.
Я вернулась в гостиную, и она зашла за мной.
– Это Настя, – представила я гостью.
Женька тут же освободил кресло, а я направилась на кухню, делать чай для Анастасии. Надеюсь, ничего сложного у нее нет, не хотелось бы под Новый год с трупами разбираться или с каким-нибудь проклятьем. Поморщившись, я быстренько сделала попить и присоединилась к остальным, поставив перед Настей чашку.
– Ну, рассказывайте. – Рэм сел напротив на диван и внимательно посмотрел на женщину. – Что у вас случилось?
Она взяла чай, отпила глоток, потом сложила ладони и зажала их между коленями.
– Понимаете, мне кажется, что меня кто-то проклял, – выдала она, криво усмехнувшись. – Не знаю, может, мне, конечно, мерещится, но… Вокруг меня люди умирают. Здоровые, не старые, и… Ну, я замуж вышла пару месяцев назад, – перескочила Настя, но мы ее не прерывали, давая выговориться. Взгляд гостьи стал мечтательным, лицо смягчилось. – И люблю Валеру, мы работаем вместе, он заместитель начальника отдела в строительной фирме. В общем, до того, как я с ним встречаться начала, у меня… ну, отношения были. – На щеках Насти появился румянец. – С менеджером одним. Мы расстались быстро, но друзьями, вы ничего не подумайте, – торопливо добавила она, хотя никто ее ни в чем обвинять не собирался. – И он на днях в аварии разбился. – Женщина тоскливо вздохнула и замолчала, отпив глоток чая. – А до этого еще один мой знакомый, с ним мы тоже встречались, его сбили на дороге. – Настя прикусила губу, ее голос дрогнул. – Мне кажется, смерть за мной по пятам ходит, – почти шепотом произнесла она. – И я за Валерку боюсь…
– Дай руку, девочка, – мягко попросила Рада – она как раз сидела в соседнем кресле.
Анастасия покосилась на нее, но послушно протянула ладонь. Цыганка аккуратно сжала тонкие пальцы, застыла на несколько мгновений, а потом чуть нахмурилась.
– Проклятья не вижу, но что-то черное на тебе есть. – Она внимательно посмотрела на собеседницу. – Ребенка ждешь, да? – неожиданно спросила гадалка.
– Д-да. – Настя оторопело кивнула. – На днях узнала, даже Валерке еще не сказала. – Она смущенно опустила взгляд.
– Посиди здесь. – Рада поднялась, ненадолго ушла к себе в кабинет и вернулась оттуда с картами. – Так, ну, давай посмотрим, – деловито произнесла она и достала потертую колоду.
Мы в молчании следили за ее руками, ловко раскладывавшими на столе карты. Она глянула на расклад, потом снова на Анастасию.
– Порча на тебе, милая, на смерть, – прямо сказала Рада, постучав по одной из карт. Женщина побледнела, Василиса приобняла ее за плечи, укоризненно покосившись на цыганку, а та продолжила: – Но твой ребенок отводит от тебя беды, и они на твоих бывших мужчин переходят, поскольку энергетическая связь между вами еще сохранилась.
– И… что делать? – жалобно переспросила Настя. – Можно ее снять как-то? И кто ее вообще сделал на меня, зачем?
– Женщина, обиженная сильно. – Палец Рады скользнул по другим картам. – Недавно сделано, могу сказать. Снять можно только с помощью того предмета, на который сделан был. Ищи в своем ближнем кругу, и времени у тебя всего неделя, потом даже оберег не спасет. Оберег у Василисы возьми, она сделает, – добавила Рада, кивнув на нашу штатную ведьму.
– Господи, да кто ж в ближнем кругу? – растерянно переспросила Настя. – Нет у меня врагов…
– Карты не врут, милая. – Цыганка внимательно посмотрела на женщину. – Причем делала ведьма, и она знала, что делала. Я не могу увидеть, к сожалению, пока нет предмета, на который приворот сделан.
– Ой! – Настя поднесла ладонь к губам, ее зрачки расширились. – Как ведьма?! Среди моих знакомых нет таких, – пробормотала она.
– А расскажи нам о своих знакомых, – предложила я, пока Рада собирала карты. – Много у тебя подруг?
У меня сразу мелькнула мысль, что порчу могла навести какая-нибудь бывшая подружка мужа Насти, но пока решила эту тему не затрагивать. Если верить словам Рады, нашей гостье лучше не волноваться лишний раз.
– Да нет, не так, чтобы очень. – Она снова отпила чай, крепко стиснув пальцами чашку. – Полина, мы со школы дружим, потом еще на работе Ира и Катя, у нас там девушек мало. – На губах Насти появилась слабая улыбка. – Ну, сестра Валерки, мы семьями дружим.
Наша цыганка вдруг прищурилась и решительно поднялась.
– Пойдем, проверю еще кое-что. – Она протянула руку Анастасии. – Если получится, узнаем, на какой предмет порча была сделана.
Гостья поднялась и послушно пошла за Радой, Василиса поспешила за ними.
– Оберег подберу! – на ходу бросила она, ни к кому особо не обращаясь.
– Что думаешь? – Рэм обратился ко мне.
– Подозреваю, любовница бывшая или безнадежно влюбленная, – уверенно ответила я, присев рядом с ним. – Искать нужно среди тех, с кем ее муж общается.
– Угу, я тоже так подумал, – задумчиво протянул Рэм, обняв меня одной рукой.
– Так, чую, мои услуги вряд ли понадобятся, пошел дальше в «Танчики» резаться. – Потянувшись, Андрюха поднялся и направился к себе.
– Надеюсь, что не понадобятся, – вздохнула я, проводив его взглядом.
– Если что, зовите, ага? – Женька тоже не стал задерживаться в гостиной.
Ну да, судя по всему, дело чисто «женское», если можно так выразиться. Хотя, конечно, неприятная штука, смертельная порча. Еще и незаконная, кстати, и та, которая ее сделала, имеет все шансы встретить этот Новый год совсем не дома рядом с елкой.
– Распустились, понимаешь, – беззлобно проворчал Рэм. – Ладно, я за договором, подождешь здесь?
– Угу, – отозвалась я, откинувшись на спинку дивана.
Он ушел в кабинет, я же осталась одна в комнате. Настя вскоре вернулась, с Радой и Василисой, чуть повеселевшая, к моему облегчению.
– На букет сделана порча была, – оповестила гадалка о результатах своих изысканий. – Так что, Настенька, думай, что это был за букет и как он мог от тебя попасть к ведьме.
– Ну… – та озадаченно помолчала. – Цветы мне Валерка дарит, я уж точно никому ничего такого не дарила, разве что на свадьбе… – Настя запнулась, потом тряхнула головой. – Да нет, ну что вы, Полька не могла, у нее парень есть, и они заявление на днях будут подавать! – уверенно произнесла гостья. – С чего бы ей порчу на меня наводить?
– Она букет невесты поймала? – уточнила я, не спеша разуверять Анастасию, дождалась кивка и задала следующий вопрос: – Настя, а не могла ваша подруга, допустим, испытывать к вашему мужу чувства, о которых вы не знаете? – деликатно выразилась я, опасаясь расстроить Настю еще больше.
– Ой, нет, – махнула рукой она. – Это вряд ли, нам всегда разные мужики нравились. – Моя собеседница улыбнулась уголком губ. – Она до сих пор удивляется, как это я влюбилась вообще в Валерку и замуж за него вышла.
– Хм. – Я не стала пугать ее историями, как такие вот верные на первый взгляд подружки на всякое были способны. – Знаете, а оставьте мне телефон вашей подруги, – попросила я Настю. – И еще, кто был из женщин на вашей свадьбе?
Спросила и запоздало поняла, что не стоило – вдруг у них там на сто пятьдесят человек банкет был?! И что, проверять всех присутствовавших там женщин?
– Немного, на самом деле мы скромно все сделали, не хотели пышного ничего, – обрадовала меня Настя. – Вам написать?
– Да, давайте. – Я положила перед ней лист бумаги и дала ручку.
Настя написала штук десять имен, и список тут же оказался в руках Рады.
– Угу, угу… – пробормотала она под нос, читая его, потом встала и направилась к себе.
– Анастасия, зайдите, пожалуйста, договор оформим. – Из кабинета выглянул Рэм, и гостья, встрепенувшись, кивнула и ушла к нему.
– Вообще, на кол сажать таких ведьм надо, – сердито отозвалась Василиса, насупившись и скрестив руки на груди. – Ну где это видано, на беременную женщину порчу на смерть наводить! Это ж какой стервой надо быть!
– Любовь зла, – философски изрекла я и пожала плечами. – Ничего, найдем. Я уверена, Рада что-нибудь из этого списка вытянет, ну и я с Полиной поговорю.
– Думаешь, она что-то скажет? – Вася покосилась на меня.
– Если ей скрывать нечего, скажет, – невозмутимо отозвалась я. – Захвачу «детектор лжи», начнет врать, Раду на нее напустим.
Был у Рэма в сейфе замечательный артефакт, который определял, правду ли говорит человек, кулон на цепочке. Очень удобно, можно спрятать под одеждой, и он работал в дежурном режиме, не фонил. Через некоторое время из кабинета вышли Настя и Рэм. Девушка уже выглядела не такой потерянной, как в первые минуты появления в агентстве. Василиса тут же подошла к ней, заботливо приобняла.
– Настенька, вы, главное, не снимайте кольцо, хорошо? Оно притормозит действие порчи, а мы пока найдем, кто же сотворил это все, – напутствовала она женщину.
– А если муж спросит, откуда? – переспросила Настя, разглядывая кольцо с довольно крупным камнем.
– Неужели вы не можете себе подарок купить? – с лукавой улыбкой ответила Василиса. – Или он у вас такой ревнивый?
– Ой, нет, Валерка мне верит, – отмахнулась от подозрений Настя. – Да и я люблю его. – Она вздохнула. – Все приключения в прошлом остались.
– Ну вот и славно, тогда идите домой и ни о чем не беспокойтесь, мы вам позвоним, как только что-то выяснится. Или вы нам, если узнаете.
– Я, наверное, сама с Полей поговорю, – заявила Настя, выходя в коридор – я пошла ее провожать. – Спрошу, что она с букетом сделала, и перезвоню вам.
– Тогда я дам вам еще один артефакт, на всякий случай. – Я поспешно подошла к Рэму и посмотрела на любимого. – Дашь детектор? – попросила моего барса, погладив его по руке. – В самом деле, пусть сначала сама поговорит со своей подругой.
– Хорошая мысль, – кивнул он и ненадолго скрылся в кабинете.
Вскоре я уже протягивала Насте кулон, давая краткую инструкцию.
– Наденьте и спрячьте под одеждой, если человек будет говорить вам неправду, кулон нагреется, вы почувствуете, – объяснила я.
– Спасибо. – Анастасия забрала украшение и спрятала его в сумочке. – Я тогда вам позвоню, сегодня как раз собирались встречаться с Полинкой.
– Договорились. – Я улыбнулась напоследок Насте и закрыла за ней дверь.
Потом вернулась в гостиную. Рэм тут же обнял меня и привлек к себе, таинственно усмехнувшись.
– А давай сбежим от них? – предложил вдруг он, проникновенно заглянув мне в глаза.
Позади хихикнула Василиса, я же зарделась и прижалась к нему, млея от запаха мороза и ландышей.
– Куда? – шепотом спросила, принимая игру.
– Куда-нибудь. – Рэм хитро подмигнул и, взяв меня за руку, потянул к выходу.
– Хорошего дня! – весело пожелала нам вслед ведьма.
Ну а мы поехали в Петропавловку – там устроили выставку ледяных фигур. Погода сегодня прямо радовала – ярко светило солнышко и пусть не грело, но вокруг все переливалось под его зимними лучами, и настроение царило радостное и уже предпраздничное. Внутри шевелилось смутное ожидание чуда, совсем как в детстве, когда ждешь подарков от Деда Мороза и свято веришь, что он существует.
Прогулка удалась на славу: мы налюбовались на прозрачные фигуры, нафотографировались, а еще я вспомнила детство и с огромным удовольствием покаталась с горок. С визгом и хохотом, как полагается, ничуть не смущаясь, что я вроде как уже взрослая тетенька. Ну а то, что Рэм разделил со мной эти чудные минуты, придало особую прелесть всем забавам. Несколько часов пролетели незаметно, и только когда мой желудок потребовал его накормить, громко заурчав, я поняла, что в самом деле голодная.
– Пойдем питаться, – решительно заявил мой барс, подхватив раскрасневшуюся и взмокшую, несмотря на мороз, меня под локоток.
– Пойдем! – радостно согласилась я.
Мы устроились в уютном ресторанчике недалеко от метро «Горьковской», заказали пиццу с пивом – банально, но мне вдруг жутко захотелось именно пиццы, с плавленым сыром, кусочками салями и беконом. Чуть не урча от удовольствия, я откусила от треугольника и зажмурилась, наслаждаясь едой.
– Рыся, – позвал Рэм задумчиво, но я, увлеченная поздним обедом, не обратила внимания на его тон.
– М? – вопросительно глянула на него, запив пиццу пивом.
– А можно, я тебе подарок на Новый год сейчас подарю? – огорошил он следующим вопросом.
Мои брови поползли вверх, а внутри тут же завозилось любопытство.
– Можно! – разрешила я и даже отложила пиццу. – Давай! – Я широко улыбнулась.
– Закрой глаза, – последовала просьба, и у меня почему-то сердце дрогнуло в груди.
Однако я послушно смежила веки, разволновавшись и одновременно предвкушая сюрприз. Как любая женщина, я, конечно, их очень любила, особенно от любимого человека. А Рэм… Он взял меня за руку, и я ощутила, как на мой палец скользнуло что-то прохладное, и мои глаза широко распахнулись, уставившись на узкий золотой ободок с небольшим бриллиантом. Скромно, не вычурно, элегантно, и украшение смотрелось на моем пальце очень органично. Не выпуская мою ладонь, Рэм погладил пальцы и тихо спросил:
– Пойдешь со мной в загс, Ален?
Наверное, я ужасно не романтичная барышня, но вот этот простой вопрос без всяких букетов роз, брызг шампанского и вставаний на колено растрогал меня гораздо сильнее. Я разволновалась еще больше, дыхание перехватило, и, не задумываясь ни секунды, сразу ответила, не сводя с него взгляда:
– Пойду.
Рэм мягко улыбнулся, сжал мои пальцы.
– Ну отлично. А в кино пойдешь? – резко сменил он тему, склонив голову к плечу.
Я не выдержала и рассмеялась, чувствуя, как на душе стало легко-легко. Год заканчивался чудесно, прямо почти как в сказке.
– И в кино пойду, – легко согласилась я, даже про пиццу позабыв.
Но мы все-таки доели. Потом был фильм, снова прогулка по вечернему Питеру, и много-много нежности и страсти ночью. Люблю моего барса…
А на следующий день позвонила Настя.
– Я с Полинкой говорила, – в ее голосе слышалась растерянность. – Она сказала, что отдала букет Наташе, это наша знакомая, жена друга Валерки. Я не понимаю, это она, что ли? – жалобно спросила Настя. – Мы не так чтобы часто видимся, и я не слышала, чтобы о ней что-то такое говорили, что она ведьма. И в гости к ней мы только с Валеркой ходим, мы с Наташей не подруги.
– А вы можете попросить вашего мужа в гости к ним сходить? – предложила я. – Раз они с мужем этой Наташи друзья?
– Ну я могу попросить, – с сомнением ответила Настя. – Но не уверена, что получится сделать это в ближайшие дни…
– Вы знаете, где они живут? – уточнила я, придвигая блокнот к себе – как раз сидела в гостиной, Рэм делами занимался в кабинете.
Анастасия продиктовала адрес, я записала.
– Хорошо, вы попробуйте со своей стороны насчет гостей, а мы попытаемся придумать что-нибудь тоже. Наташа работает? – уточнила я на всякий случай.
– Вообще да, они вроде вместе с мужем в одной фирме, – не слишком уверенно сказала Настя. – Адрес знаю, да.
Она оставила координаты этой Наташи, мы попрощались, а на меня вдруг снизошло вдохновение, как можно пробраться в нужную квартиру, не возбуждая подозрений и не дожидаясь, пока Настя договорится с мужем о гостях. Я вскочила с подоконника и поспешила в кабинет Рэма.
– Я знаю, как узнать про букет! – выпалила, распахнув дверь и замерев на пороге, сверля любимое начальство довольным взглядом.
Мой барс поднял голову, оторвавшись от экрана, вопросительно поднял брови и кивнул на стул.
– Давай подробности, – предложил он, поставив локти на стол и положив подбородок на сцепленные пальцы.
– Настя сказала, букет у Наташи, знакомой ее мужа, я хочу вечером перекинуться в песца и надавить ей на жалость, – немного сумбурно изложила я свой план. – Она возьмет меня к себе, я там обнюхаю все и узнаю.
– А обратно? – уточнил Рэм, пока не возражая.
– Повесишь объявление о пропаже, – невозмутимо ответила я. – Уверена, она позвонит и отдаст.
– А если эта Наташа не любит животных? – задал следующий вопрос Рэм.
Я пожала плечами.
– Ну, будем тогда ждать, пока Настя в гости к ней зайдет, – пожала я плечами. – Давай попробуем, Рэм? Мне почему-то кажется, что получится. – Во мне завозилось предвкушение, хотелось немножко разбавить спокойные будни приключениями.
Хотя бы такими безобидными. Рэм вдруг усмехнулся, откинулся на спинку кресла и кивнул.
– Ладно, попробуем, – согласился он.
И только уже когда мы вечером приехали во двор дома, где жила Наташа, я поняла, почему он выглядел таким довольным. Мне же раздеваться придется, и в машине, кстати! Вот же… кот, а то ему дома мало. Конечно, Рэм активно помогал снимать одежду, при этом словно невзначай прикасаясь то кончиками пальцев, то даря легкие, невесомые поцелуи в изгиб шеи или в плечо…
– Мы на задании, между прочим! – попыталась я воззвать к его совести, когда Рэм окончательно обнаглел и обнял меня, прижав к себе и накрыв ладонями грудь.
Уже без белья, кстати. Не сказать, что я сильно против была, однако будет обидно пропустить Наташу – Анастасия переслала ее фотку, чтобы мы узнали.
– Прости, сложно удержаться, – пробормотал мне в затылок Рэм, и я не удержала хихиканья, передернувшись – щекотно было, и вдоль спины тут же прокатилась волна мурашек до самой поясницы.
В конце концов, я все же разделась до конца и осуществила свой план, выбравшись из машины уже песцом. На улице тихонько падал снег, и я порадовалась густому меху – морозец покусывал мой чувствительный нос. Встряхнувшись, я потрусила к подъезду, посматривая по сторонам. К счастью, прохожих не было видно, кто мог бы меня заметить и утащить к себе вместо Наташи. Сев около двери, я приготовилась терпеливо ждать прихода Наташи, надеясь, что она не задержится нигде после работы. Чутью я доверяла, а оно подсказывало, что мой авантюрный план имеет все шансы на успех.
И да – минут через пятнадцать во двор въехала иномарка, из которой вышла Наталья. Я переступила с лапки на лапку, в нетерпении завиляв хвостом, и всем видом изобразила бедную несчастную замерзшую зверушку. Предполагаемая наводчица порчи на нашу клиентку выглядела… ну, как успешная, уверенная в себе женщина. Замшевые сапожки на высоком каблуке, полушубок из норки, сумочка со знаком дорогого бренда. Миловидное лицо, аккуратная стрижка, ничего зловещего или отталкивающего. Мой чуткий нос даже не уловил плохих запахов, только парфюм Наташи – для меня слишком резкий, я даже чихнула. И меня заметили.
Барышня остановилась, удивленно осмотрела меня.
– Эй, ты чей такой красивый? – Она присела, разглядывая с доброжелательной улыбкой мою песцовую ипостась. – Не кусаешься, нет?
Я усиленно завиляла хвостом и тихонечко тявкнула, изображая дружелюбие и вовсю напрашиваясь в гости. И хотя не любила, когда меня гладили и тискали – исключение составлял Рэм, но сейчас сама подставила голову под ладонь. Мне же нужно попасть к ней в квартиру. Наташа почесала меня за ухом, погладила, огляделась.
– Ты потерялся, что ли, пушистик? – озабоченно нахмурившись, вполголоса произнесла она, потом еще немного подумала и вздохнула. – Ладно, возьму тебя, пока Мишка в командировке, думаю, у такого красавца хозяин точно объявится. – Она открыла дверь и запустила меня в подъезд.
Мы поднялись на лифте на нужный этаж, потом зашли в квартиру. Ну, обычная трешка с евроремонтом, ничего особенного, но мой чуткий нос, едва мы оказались в коридоре, сразу уловил тонкий запах тлена. Человеческое обоняние, понятное дело, его не чувствует, а вот я – да. Что значило, мы на правильном пути. Наташа в самом деле желала зла Насте, и букет был где-то здесь.
– Только у меня еды для собак нет. – Хозяйка квартиры между тем сняла обувь, верхнюю одежду и направилась на кухню. – Ты котлеты будешь, пушистик?
Пришлось идти за ней и соглашаться на котлеты. На кухне запах стал слабее, значит, букет точно не здесь.
– Тебе повезло, что завтра выходной. – Наташа достала из холодильника тарелку с котлетами и занялась едой для меня.
Я терпеливо ждала, изображая нетерпение, хотя перед тем, как сюда приехать, мы с Рэмом поели. Но легенду нужно отрабатывать до конца.
– Только давай ты меня в шесть утра не будешь будить на прогулку, ладно? – Наташа повернулась и присела, поставив передо мной нарезанную котлету. Пахло, кстати, вкусно. – Ты же воспитанная собака, правда?
Ну, положим, песец, а не собака, но, похоже, Наталья плохо разбиралась в породах, да и животных вообще. Я послушно съела угощение, а когда снова подняла голову, хозяйка квартиры уже держала в руке бутылку вина и бокал. О как. Интересненько. Подозреваю, меня ждут откровения. И я потрусила за Наташей дальше в квартиру, в гостиную. Отметила, что запах тлена стал гуще, насыщеннее, и сморщилась, все же чихнув. Понятно, букет где-то здесь. Ладно, поищу позже, ночевать ведь придется в этой квартире. Наташа тем временем медленно прошлась вдоль стенки, держа бутылку за горлышко – бокал она поставила на столик около кресла, – остановилась и долгим взглядом посмотрела на фото в рамке. Свадебное, и мне показалось, лицо невесты выражает совсем не радость и счастье, а улыбка приклеенная: Наташе явно было не до веселья. Узнать бы почему. А она между тем достала штопор, ловко открыла бутылку и снова уставилась на фото. Потом вдруг фыркнула, лихо глотнула прямо из горла и со стуком опустила рамку.
– Да к черту, – пробормотала хозяйка квартиры и плюхнулась в кресло. С горечью усмехнулась и заговорила, глядя в пространство невидящим взглядом. – Бесит он меня, не могу больше! – Наталья приложилась к бутылке, потом прикусила губу, и у нее подозрительно заблестели глаза. – И Валерку ненавижу, с его этой курицей! – выпалила вдруг она и тихо всхлипнула.
Ого, кажется, меня ждет пьяная исповедь. Ну тем лучше, не придется допрос устраивать потом. Наташа откинулась на спинку, поджав под себя одну ногу, и прикрыла глаза. Ей явно хотелось выговориться, но было не с кем, и бессловесная псина, какой она считала меня, подходила сейчас как нельзя лучше.
– Я же за Мишку вышла замуж из упрямства, думала, он остановит меня, когда узнает, – продолжала Наташа исповедь, то и дело прикладываясь к бутылке. – Боже, дура, я же ему с девичника звонила, в любви признавалась, идиотка пьяная! – плаксиво произнесла женщина, шмыгнув носом. – А он сказал, что это во мне алкоголь говорит и что все хорошо будет у нас с Мишкой. Да надоел этот Мишка со своим обожанием и сдуванием пылинок, аж противно! – со злостью выкрикнула Наташа, и я внутренне поморщилась – громко слишком для моих чувствительных ушей. – Не нужно мне это от него, я его выбрала только из-за квартиры и бабла! А Валерка эту курицу выбрал, не понимаю почему. Ненавижу, ненавижу их всех! – прошипела Наташа, ее лицо исказилось. – Я ж развестись готова была ради него, а он!..
Дальше наконец-то пошли слезы, вино в бутылке неумолимо заканчивалось, а я терпеливо ждала, когда же Наталья спать пойдет. В общем, картина ясная: несчастная любовь, конечно же, причем, если верить словам этой дамы, Валерка козел, потому что не замечал, какая Наташа вся из себя красивая и классная и на все ее попытки охмурить парня отвечал вежливым отказом. Подозреваю, этот Валера просто знал, что друг сохнет по Наташе, и не хотел переходить ему дорогу, ну и весьма возможно, она не в его вкусе. В общем, смысл в том, что Валера отмахивался от настойчивой подруги, а потом и вовсе женился на другой. Банальная история, таких сотни, если не больше, только вот далеко не все отвергнутые безответно влюбленные дурочки бросаются в опасную месть со смертельным исходом сопернице. Жалости к Наталье у меня не было ни на йоту, если честно. Даже не хотелось знать, сама ли она сделала порчу на букет, полученный от подруги Насти, или воспользовалась услугами посторонней ведьмы, не побоявшейся связаться с подсудным делом. Таких тоже хватало в Питере.
К моменту, когда моя временная хозяйка наконец приговорила бутылку, закончила жаловаться на жизнь и поплелась в спальню, ощутимо пошатываясь, у меня в голове уже сложился дальнейший план действий. Про меня Наталья, похоже, до утра забыла, что мне только на руку. Я терпеливо дождалась, пока затихнет шум и в квартире воцарится покой, для верности еще полчасика побродила по гостиной – заодно обнаружила, что запах сильнее всего идет от двери на застекленный просторный балкон, где тоже стояла какая-то мебель, как я видела через окна. Значит, опасная вещь где-то там. Наконец, я посчитала, что уже можно безбоязненно обернуться обратно в человека. Где стоял стационарный телефон, я приметила сразу – в коридоре на тумбочке. Но для начала букет. Стараясь действовать беззвучно, я осторожно открыла дверь на балкон, ежась от сквознячка, скользнула внутрь и снова выпустила песца: надо же унюхать магию.
На балконе, кроме двух плетеных кресел и столика на кованой ножке со стеклянным верхом, в углу еще стоял узкий шкаф, видимо, для всяких мелочей. И запах тлена, от которого в носу уже непрерывно чесалось, вел прямо туда. Я поспешно вернулась в человеческий облик и опустилась, открыв самую нижнюю дверцу – там стояли какие-то коробки. В самой дальней я и нашла искомое, когда сняла крышку и заглянула. Высохший букет из скукожившихся бутонов роз, когда-то бывших нежного желтого цвета, сейчас они походили на сделанные из пергамента, хрупкие и ломкие. Я не стала вытаскивать, прекрасно зная, как опасны подобные на первый взгляд безобидные предметы, да еще и напичканные смертельной черной магией. Закрыла коробку, вернулась в комнату и взяла телефон. На всякий случай прислушалась, но из спальни не доносилось ни звука – Наташа спала, убаюканная алкоголем. Отлично.
На всякий случай я все же вышла на балкон и отошла в дальний угол, присев на пол – хорошо, он, похоже, утепленный был, и на полу какое-то мягкое покрытие, не кафель. Я набрала номер Рэма, не сомневаясь, что мой барс не спит. Он взял трубку почти сразу.
– Ален? – безошибочно определил он, кто звонит.
– Я нашла букет, – тихо сообщила, прикрывая трубку ладонью. – Ты можешь к этой Наташе сейчас приехать, я передам, завтра отдадим Раде?
– Так я и не уезжал, – невозмутимо ответил Рэм. – Сейчас поднимусь.
Я невольно улыбнулась, в груди разлилось тепло. Не уехал. Ждал. Любимый мой кот… Потом спохватилась, что нужно открыть дверь, и поспешила в коридор, чутко прислушиваясь – вдруг Наталью понесет в туалет? Не понесло. Мимолетно пожалев, что замок на двери не защелкивается, а только ключом закрывается, я тихо-тихо открыла его и прислушалась: чуткое ухо уловило гудение лифта. Хорошо, на площадке никого, я ж тут в чем мать родила, рисковать и брать что-то из одежды не стала. Ну, вдруг Наталья проснется, так мне проще в песца быстренько перекинуться, чем объясняться, что я тут делаю среди ночи.
Лифт приехал, и через несколько мгновений у двери уже стоял Рэм. Я открыла ее шире, сунула ему в руки коробку и торопливо улыбнулась, стараясь не слишком высовываться.
– Вот, держи, – шепотом произнесла и добавила: – Езжай домой, чего ты тут всю ночь будешь ждать? Объявление повесил?
– Конечно, – кивнул Рэм, ответив так же тихо. – Очень надеюсь завтра утром тебя уже забрать отсюда. – Он наклонился и чмокнул меня в нос, скользнув взглядом по мне.
– Заберешь, – уверила я его и с некоторым сожалением закрыла дверь.
Оставаться без него было страшно непривычно, но делать нечего, работа есть работа. Я вернулась в гостиную, снова в первой ипостаси, запрыгнула на диван и, свернувшись там клубочком, уснула до утра.

На следующий день 
Наташу мучило похмелье, что немудрено, поэтому проснулась она в смурном и мрачном состоянии. Слава богу, за дверь меня не выставила, хотя особого восторга при виде меня и не выказала в отличие от вчерашнего дня.
– Надеюсь, твой хозяин спохватился и развесил объявление, – пробормотала помятая хозяйка, выползая на кухню в короткой кружевной сорочке на тонких лямках. – Прости, долго я тебя держать не могу, пушистик. Я не самая хорошая хозяйка. – Поморщившись и помассировав виски, Наташа достала из шкафчика таблетку, бросила ее в воду.
Завтракали мы в молчании. Я получила все ту же котлету, Наталья обошлась чашкой кофе и кусочком сыра. Так же, не говоря ни слова, она оделась и чуть позже вывела меня гулять. Обнаружив на подъезде свежее объявление, Наташа чуть повеселела и набрала номер Рэма.
– Да, добрый день. Кажется, у меня ваша потеряшка. – Она покосилась на меня, терпеливо сидевшую рядом, задрав мордочку. – Когда?.. О, отлично, жду вас. – Наталья закончила разговор и задумчиво прищурилась. – Так ты у нас, оказывается, песец, а не собака? Ну прости, я не спец в животных. – Она чуть улыбнулась и пошла дальше, к небольшому скверу.
Я, естественно, потрусила за ней. Немного погодя Наталья снова заговорила.
– Любовь – гадкое чувство, знаешь. От нее одни беды. – Женщина поправила воротник пуховика.
В корне не согласна. Если любовь настоящая, она приносит только радость, в чем лично я не перестаю убеждаться, да и Женька тоже всем доволен в своей жизни. А если одержимость, как у некоторых, то – да, конечно, соглашусь, что от такого лишь неприятности. Мы немного побродили по скверу, и когда я завидела машину Рэма, заворачивавшую во двор, со всех лап кинулась к нему, повизгивая от избытка эмоций. Да, всего одна ночь прошла, но я уже соскучилась и скрывать это не собиралась. Мой барс поймал меня на руки, почесал за ушком, чмокнул во влажный нос и посмотрел на подошедшую Наталью.
– Спасибо вам большое, – поблагодарил он, отлично сыграв облегчение. – Убегает иногда, паршивка мелкая. – Рэм ласково потрепал меня по загривку, и я возмущенно засопела на такой поклеп. Но – да, легенда есть легенда. – Ориентируется здесь еще не очень хорошо, мы недавно приехали, вот и плутает по дворам.
– Следите лучше, – вежливо улыбнулась Наташа. – Пожалуйста.
На этом мы разошлись, к моему облегчению. Рэм отнес меня в машину, и мы отъехали от дома этой дамочки, встав в подворотне, чтобы я могла привести себя в порядок.
– Насте я позвонил, предупредил, что мы решили вопрос с гостями и букетом, а букет отдал уже Раде, – отчитался Рэм. – Так что от порчи избавим девушку, все в порядке с ней будет.
– Угу, – промычала я, натягивая теплый свитер. – А с этой ведьмой доморощенной что делать-то будем? – выпуталась из рукавов и вопросительно посмотрела на Рэма.
Он чуть нахмурился, положив руку на спинку моего сиденья.
– Как и полагается, сдам ее Колесникову, пусть дальше разбирается, – ответил Рэм. – Доказательства у нас есть, даже после снятия порчи на этом чертовом букете следы останутся, так что не думаю, что эта Наталья легко отделается. За свои поступки надо отвечать, – задумчиво добавил он, сграбастал меня в охапку и подтянул к себе, чмокнув в макушку. А потом резко сменил тему, предложив: – А поехали к твоим, Рыся?
Я ничего против не имела, а очень даже за была. Колечком, опять же, похвастаюсь…
– Поехали, – кротко отозвалась я, прижавшись к моему барсу.
Не сомневаюсь, что Рада и без нас со всем справится отлично, в том числе и с Сергеем Колесниковым, ведьмаком-следователем, пообщается. Он с нами сотрудничал регулярно, и наших всех знал хорошо. Сделав несколько звонков, Рэм повез меня сначала завтракать, ибо на одной котлетке как-то голод не утолишь, ну а потом мы быстренько собрались и поехали к Варваре и Степану, прихватив Найдену – куда же без моей красотки. А впереди еще маячил корпоратив перед Новым годом, и я уже предвкушала, как огорошу Женьку известием, что теперь он будет тут за главного. Ничего, у него вон семья намечается, так что повышение будет ему очень кстати. Не сомневаюсь, он потащит свою лису рыжую в загс в ближайшем будущем.
А мы с Рэмом поедем в Мурманск, и кто знает, может, и там найдется применение нашим талантам и навыкам, приобретенным за время работы в агентстве. Руководить кланом – работа тоже хлопотная, и всякое может случиться.

Эпилог

Два года спустя, Мурманск 
– Ну, как мой котенок поживает? – Бабуля ворвалась в комнату, румяная с мороза, как всегда, деятельная и с широкой улыбкой.
Ее взгляд остановился на нас с Ромкой – я сидела на диване, наблюдая за увлеченно игравшим на ковре у камина малышом. Ромашка рос крепеньким, активным, и за ним требовался глаз да глаз, и частенько к вечеру я сильно уставала. Но это не мешало мне любить моего котика, который недавно первый раз совершил свой первый оборот в песца. Такой умильный кроха получился, я чуть не затискала его от восторга, Рэм еле успел отнять из моих загребущих лапок сына. Родился Ромка год назад, я забеременела почти сразу, как мы вернулись в Мурманск – агентство мы оставили на Женьку, Лис не особо брыкался, к всеобщему облегчению. Хоть я и любила Питер и своих приемных родителей, но вдруг захотелось со страшной силой вернуться обратно в город, в котором я родилась и прожила первые пятнадцать лет своей жизни. Рэм принял у бабули дела клана, мы купили дом, а потом и Ромка появился, прибавив нам приятных хлопот. Кстати, Женька с Аней ждали этим летом своего первого, и когда на Новый год мы приезжали к ним в гости, я обхихикалась, наблюдая Лиса, изображавшего вокруг своей благоверной заботливую наседку.
– Отлично поживает, – улыбнулась я бабушке, а Ромка, услышав голос Евы, сразу позабыл об игрушках и потянул ручки к ней, радостно угукнув.
Бабуля, подхватив Ромашку на руки, села рядом со мной, хитро покосившись на меня.
– А как мои девочки? – поинтересовалась она, посмотрев на пока еще не очень заметный живот – осенью у нас появится дочка.
– Тоже хорошо. – Я умиротворенно вздохнула. – Ты надолго к нам?
– Не знаю. – Бабуля беспечно махнула рукой. – Пока не надоем, – усмехнулась она. – Когда твой барс вернется?
– Да вот-вот уже должен. – Я посмотрела на часы, и словно в ответ на мои слова послышался звук открывшейся входной двери.
Я встрепенулась, встала с дивана, поспешив к мужу, тут же мимо меня промчалась, задрав роскошный пушистый хвост, Найдена – она радовалась появлению Рэма больше, чем я, что в общем и не удивительно. Из маленького серого комочка выросла красавица кошка, своенравная, но ласковая и игривая, бесконечно благодарная нам за новую жизнь. Моя рысь очень любила с ней резвиться.
– Привет, Рыся. – Любимый осторожно поймал меня в объятия и прижался к моим губам в кратком, сладком поцелуе. – Как чувствуешь себя, как день? Ромка не очень бузил? – засыпал он вопросами, ухитряясь одной рукой обнимать, а другой стягивать куртку.
Я же, вдыхая аромат мороза и ландышей, чувствовала себя самой счастливой на свете.
– Хорошо все, – ответила я на все сразу. – Наташа ужин приготовила, бабуля приехала. – Я подняла голову и посмотрела в любимые глаза.
– Привет, привет! – весело произнесла Ева, подходя к нам с Ромкой на руках.
Пацан тут же потребовал передать его папе, Рэм легко подхватил довольного донельзя ребенка, чмокнув его в щечку.
– Ты хорошо себя вел? – притворно строго нахмурившись, поинтересовался мой барс, направляясь на кухню.
Ромашка вместо ответа уцепился за прядь светлых волос и чувствительно дернул, выражая таким образом радость от встречи с папой, на что Рэм только хмыкнул и покачал головой.
– Хулиган мелкий, – проворчал он, аккуратно выпутав детские пальчики из своей шевелюры. – Все, завтра выходной, и я в полном распоряжении моей семьи, – довольно заявил любимый, усаживаясь за стол и устроив Ромку на коленях. – Какие планы? – поинтересовался Рэм, принявшись за жаркое в горшочке, которым сегодня порадовала нас домработница.
Дальше вечер прошел, как всегда, уютно и по-домашнему, в обсуждении завтрашней программы, разговорах с бабулей, веселой возней с Ромкой. Привычно засыпая ночью на плече моего любимого барса, я в который раз мысленно поблагодарила провидение, или кто там наверху, за то, что он встретился в моей жизни, не потерялся за четырнадцать лет, нашел меня и забрал себе. А я дождалась его, не сломав жизнь ни себе, ни Женьке, который сейчас счастлив с Аней.
Предсказания Рады в самом деле сбылись, и в отношении меня, и в отношении Лиса. И цыганке за это тоже спасибо.